Дом Марко

Когда приглушенный гомон в холле стал совсем невыносимым, Дилан поднялся на второй этаж, зашел в туалет и заперся изнутри. В тесном маленьком помещении он почувствовал себя лучше, защищеннее, толпа соболезнующих друзей и родственников отступила на дальний план. Кран зашипел холодной водой, Солтер закатал рукава и подставил ладони, наблюдая, как по ним струятся тысячи крошечных пузырьков. Стекло наручных часов покрылось мелкими водяными брызгами. Пятое июня, тринадцать ноль четыре. Они похоронили Марко. Действительность приобрела нечто вроде защитного экрана. Все происходило словно бы за стеклом, вне какой-либо сопричастности. Три, пять, десять минут. Четверть часа. Он тщательно вытирал руки, несколько раз собирался выйти, но никак не мог. Непривычно строгий черный костюм в зеркале казался чужим и странно неподходящим случаю. Еще через десять минут в дверь кто-то осторожно постучал. — Дилан, ты здесь? — послышался слабый голос Сандры. Он не смог ответить. Разглядывал единственную зубную щетку в стакане и ряд начатых пузырьков шампуней и мыла. — Дилан, пусти меня. Щеколда звякнула и в проеме появилось серое, усталое лицо девушки. Ее светлые волосы были перевязаны черной лентой в тугой пучок на затылке. Сандра вошла и тихонько заперла за собой. Некоторое время они молча ждали. Дилан вытирал салфеткой засохшие капли воды на столике вокруг раковины, а Сандра наблюдала за мерным качанием его челки. — Если хочешь, можем спуститься по лестнице с балкона и уехать. Он перевел на нее рассеянный взгляд, немного подумал и качнул головой, возвращаясь к пятнам. Самого предложения он не расслышал, только голос, который внезапно удивил своим существованием, присутствием, живостью человека, носящего в себе тот же самый набор генов, что был у Марко. Как это возможно? Он не мог понять. Не в силах вынести гнетущую тишину, Сандра протянула ладонь и ласково накрыла его щеку. — Ты не виноват, Дилан. Никто не виноват. В этот момент Солтер впервые почувствовал смутное шевеление внутри, необъяснимую злобу, потаенную тягу совершить насилие. Он отвлекся от стола и удивленно взглянул на Сандру, поражаясь своим позывам и пытаясь вернуть ускользающее желание, первое возникшее желание за несколько дней полной апатии. — Мы оба любили его, он это знал. Дилан поднял руки и крепко обнял ее, ощущая, как дыхание становится тяжелее, а кровь закипает. Он старался сжать ее так тесно, чтобы девушка испытала боль. Исполнение этого намерения приносило ему странное удовлетворение, с примененной силой будто бы выходило напряжение и подавленная ненависть, так что Солтеру не понадобилось много времени, чтобы осознать преимущество открытого эффекта и жадно использовать его. Почувствовав сильные ладони на своей шее, Сандра подняла лицо и встретилась с ним взглядом. Ей хватило секунды, чтобы разобраться в сигналах. В следующую их обоих оглушило неудержимое и грубое желание. Поначалу Дилан удивился, получив от нее неожиданный, мгновенный и жаркий отклик. Но вскоре понял, что этот акт, по сути, происходил одновременно в двух не пересеченных плоскостях, и каждый из них двоих представлял на месте другого кого-то неправдоподобного, наделенного иными мотивациями, чем на самом деле. Вернее, так обстояло дело с Сандрой. Потому что самому Дилану не требовалось ни поводов, ни иллюзий, его не интересовало, что происходит с ней, он едва замечал ее, зажмурившись и сосредоточившись лишь на том, как ярость проходит по его жилам и находит выход в ее маленьком дрожащем теле. Грохот падающих пузырьков, сдавленные стоны и пронзительное скольжение ладони по влажной поверхности умывальника разжигали его нетерпение и рождали приливы все новых сил, и чем громче Сандра выражала свою боль и страдание, тем слаще и полнее утолялась его потребность властвовать. Ты слышишь? Я хочу наказать тебя. Я наказываю тебя.