Со второго взгляда

Я хотел попрактиковаться с портретами и, рассматривая это как тренировку, решил нарисовать свое лицо. В смысле, это же просто глаза, рот и нос, такой же, как и у всех остальных, пусть и слегка расквашенный. Решил, что не имеет значения, что я не особо симпатичный. Короче, я взял зеркало и начал рисовать. Сначала это было как-то странно, но когда я привык, то уже было похоже на то, что я рисовал не себя, если вы понимаете, о чем я. Будто это чье-то чужое лицо. Так что я сделал набросок, но не особо обрадовался, потому что решил, что сделал шрам слишком большим. В смысле, он и не был маленьким, но и не такой огромный. Поэтому я сделал еще один рисунок. Через некоторое время зашел Ларри, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь. Я сказал ему, что просто упражняюсь, но он все равно захотел посмотреть. Так что я показал ему рисунки. - Это великолепно, - сказал он. - Ты собираешься с ними что-нибудь делать? - Неа, - сказал я. - Хотел выбросить. Это же просто тренировка. - Ты не можешь этого сделать! - сказал он таким тоном, будто я заявил, что собираюсь пойти на один из тех шикарных университетских ужинов без галстука. Я пожал плечами. - Вряд ли кто-то захочет на них смотреть. - Я хочу на них смотреть! - Ларри вернул мне первый рисунок. - Я оставлю себе этот, - сказал он, глядя на второй набросок с этой своей странной улыбкой. - Да не может это тебе нравиться, - сказал я. - Он настолько плох, что лучше уж смотреть на оригинал. - Что? Ал, о чем, ради всего святого, ты говоришь? Я ничего не ответил. В смысле, Ларри правда умный, и мы уже несколько месяцев вместе. Он должен был уже заметить, какая у меня уродливая рожа. Ларри подошел ближе. На его лице все еще была его забавная улыбка, но выглядел он каким-то грустным. - Знаешь, что мне нравится в твоих рисунках? Мне нравится все, но особенно глаза. У тебя удивительно выразительные глаза, и набросок очень точно передает это впечатление. Тонкая складочка между бровями, которая появляется, когда ты сосредоточен, просто намек на нее. Не думаю, что кто-нибудь замечает это... А вот тут, в уголке твоего рта - маленький изгиб, когда ты чем-то доволен. Он похож на зарождающуюся улыбку. Я пожал плечами. - Мне не нравится моя улыбка. И тут же пожалел, что сказал это, потому как Ларри перестал улыбаться. - Дай-ка угадаю: какой-то идиот сказал тебе, что она жуткая? Я ничего не ответил, потому что он и был тем, кто это сказал. Думаю, он об этом вспомнил. Иногда Ларри говорит что-то такое, типа этого вопроса, как будто это не по-настоящему. Я не думаю, что он делает так специально, стараясь запутать меня. Просто умные люди так разговаривают. - Ал, послушай меня. У тебя прекрасная улыбка. И все, кто тебя знает, не думают по-другому, - Ларри протянул руку и пробежался пальцами по моему лицу. И по шраму, и по раздавленному носу. - Даже не думай, что мне не нравится твоя внешность. Я люблю, как ты выглядишь. В груди стало щекотно, словно мне срочно понадобилось прижать к ней Ларри, поэтому я крепко обнял его. Ларри был прав насчет студентов, желающих стать моделью. Ларри всегда прав. Их было столько, что я мог выбирать тех, кто мне нужен, самых лучших, потому что большинство из этих студентов не подходили. Думаю, из-за учебы они мало бывали на свежем воздухе и не занимались физическими упражнениями. Но Ларри подсказал, кто из них занимается греблей и все такое, так что я знал, кого выбирать. Один из них, Рен, был японцем. Он был невысоким, как Ларри, но довольно мускулистым. Из одного Рена легко получилось бы два Ларри. Это было не совсем то, что я искал, но я подумал, что будет интересно его нарисовать, потому что он очень отличался от Ларри. Цвет его кожи было трудно подобрать. Он был очень красивым, потому что Рен ходил под солнцем без рубашки и загорел, но оттенок его загара был не такой, как у меня. Более теплый. Так что мне пришлось немного поиграть с оттенками, потому что я не хотел, чтобы он выглядел так, будто у него желтуха. У моего племянника Джейдена, второго ребенка моей сестры Лорены, была желтуха, когда он родился. Чтобы ему стало лучше, на него светили специальной лампой, но не для того, чтобы он загорел, потому что это вредно для младенцев. Я это знаю, потому что спросил у медсестры. Я поставил его лицом к себе, чтобы он мог показать свои мышцы. Когда он изогнулся, то смотрелся как-то средне, а я не хотел рисовать среднее, поэтому попросил его повернуться спиной. Он отлично держал позу. Я пригласил его снова, потому что он работал очень хорошо. Кажется, Рен позировал мне третий или четвертый раз, когда все пошло наперекосяк. Потом уже Ларри рассказывал, что он крикнул: - Ал, я дома! Ты наверху? Но я не услышал, потому что он был двумя этажами ниже, а я, кажется, был слишком сосредоточен. Я обнаружил, что задницу Рена трудно нарисовать правильно, поэтому присел на корточки перед ней, чтобы рассмотреть поближе. Кажется, Ларри поднялся, чтобы взглянуть на меня, потому что я вдруг увидел его голову, когда она появилась в чердачном люке. И я улыбнулся ему, а он мне нет. Он смотрел на Рена, потому что он был прямо перед ним. В смысле, Рен оказался между мной и Ларри, задом ко мне и передом к Ларри. Ларри слегка покраснел, а Рен сказал: - О, здрасьте, доктор Мортон, - его руки дрогнули, будто он хотел прикрыться, но он не хотел менять позу. - Я... Я зайду позже, - сказал Ларри. Я не хотел, чтобы Ларри уходил, потому что он только что пришел. - Погоди, я уже почти закончил. Просто надо закончить с его задницей. Я внимательно рассматривал задницу, потому что свет как-то хитро преломлялся на ее изгибах, а я хотел нарисовать все правильно. Поэтому не видел, как Ларри уходил, но слышал, что он спускается по лестнице. Он шел очень медленно, будто устал или еще что. Мне хотелось пойти за ним, но я подумал, что Рену не захочется ждать здесь. Поэтому я еще поработал над задом Рена, пока не нарисовал все линии как надо, а потом отложил карандаш. - Спасибо, Рен. - Всегда готов. Я дал ему денег за позирование, а он поцеловал меня, что было очень неожиданно. Особенно потому, что он еще не оделся. - Я... Э-э... Мне надо поговорить с Ларри, - сказал я. - Ладно. В пятницу в то же время? Я кивнул. Он улыбнулся и сказал: - Позвони мне, если захочешь, чтобы я пришел раньше. Для чего угодно, - его голос звучал странно, будто у него болело горло, и он поцеловал меня еще раз. Я собирался попросить его больше так не делать, потому что у меня есть Ларри, и в любом случае, если у него больное горло, то не стоит распространять микробы, но тут снова увидел Ларри на лестнице. Я широко ему улыбнулся. - Эй, Ларри, - сказал я. - Я закончил. Рен уже уходит. У Ларри было раздраженное выражение лица, так что я подумал, наверно, сегодня он снова разговаривал с доктором Хардвиком. - Отлично. Ужин готов, - сказал он и поджал губы, наблюдая, как одевается Рен. Рен больше не пытался меня поцеловать. Мы спустились с чердака и поужинали. Ларри приготовил ризотто, но оно немного пригорело. Обычно он готовит лучше. Я подумал, что у него и правда выдался плохой день на работе. - Тебе надо было подождать, когда я приготовлю, - сказал я. Ларри выдавил улыбку. - Не хотел тебя прерывать. Судя по тому, что я успел увидеть, ты был очень занят Реном. - Ага, - сказал я. - Задница у него довольно интересная. После этого он не сказал ни слова. Выпив чая, мы пошли смотреть телевизор. По одному из спутниковых каналов шел бокс. Обычно мы обнявшись сидим на диване, но похоже, этим вечером Ларри не хотел обниматься. Так что мы сидели в разных концах дивана. Мне это очень не нравилось, но я знаю, что некоторым людям нужно пространство, поэтому ничего не сказал. Хотя обычно Ларри не нужно было пространство. Когда началась реклама, Ларри фыркнул и сказал: - Я пошел спать. Я взял пульт и собрался выключить телевизор, но он сказал: - Нет-нет, ты оставайся и досматривай бой. Короче, я так и сделал, но обычного удовольствия это мне не доставило. Когда я добрался до кровати, Ларри, кажется, уже спал, поэтому я не пытался его обнять. Я же знал, что у него был тяжелый день. Так что я улегся, но уснуть не мог и разбудить его не хотел, когда у меня начнут дергаться ноги(5), поэтому спустился вниз и включил телевизор. От этого стало еще хуже, так что я спустился в подвал и повыколачивал дерьмо из боксерской груши, а потом вернулся и заснул на диване. Проснулся утром я все так же лежа на диване. Ларри уже был одет. Он носился вокруг и что-то бормотал, будто опаздывал на работу, из кухни пахло подгоревшими тостами. Я попытался поймать его и поцеловать, но он не дался. - Диван удобнее, да? – спросил он. Его голос был немного похож на тот, которым он говорит о докторе Хардвике. - Да не особо, - сказал я. – У меня затекла шея. Я потер ее и зевнул. Обычно, когда у меня затекает шея, Ларри массирует ее, но кажется, ему было не до этого. - Увидимся вечером, - сказал он и вышел за дверь. Мне стало грустно, потому что с тех пор как он вернулся вчера с работы мы толком не разговаривали, не прикасались, не трахались и вообще ничего не делали. Но я знаю, что у него очень важная работа и он тяжело трудится. Я надеялся, что день у него пройдет получше, и все снова станет нормально, когда он придет домой. Но он был все таким же тихим, когда вернулся к ужину. Я приготовил пасту, но он съел совсем немного. А потом сказал, что ему надо идти на собрание, и что мне не стоит его ждать. Я все равно ждал его, но на причале выдался очень оживленный день, и я уснул на диване. Не знаю, когда Ларри вернулся домой, потому что он меня не разбудил. Я проснулся в шесть утра и залез в кровать, но Ларри сразу уснул снова, так что мне не хотелось его будить. Когда он и в четверг продолжал молчать, не позволяя к себе прикасаться, до меня дошло, что и правда что-то случилось. Что-то плохое. Я попытался понять, что именно, но, кажется, у меня не очень хорошо это получается. Я собрался уже спросить у Ларри, но позвонила его мама. Она всегда звонит по четвергам, потому что обычно вечером четверга я с Филом и Дазом хожу в бар, но в этот четверг мне не хотелось никуда идти. Не знаю, о чем они говорили, потому что он ушел на кухню и закрыл дверь, но не думаю, что она его ободряла и все такое. Он стал еще тише, когда вышел с кухни. Мне хотелось сказать ему что-нибудь такое, от чего ему станет лучше, но в этом я тоже не очень хорош. Я никогда не мог придумать, что надо сказать. Так что я попытался его обнять, но он не позволил. Я не мог этого выносить, поэтому все-таки пошел в бар. Фил уже был там с Лианн из «Лидл», но они сильно поссорились и снова расстались. Даз рассказал, что Фил узнал, что она ему изменяет. Не понимаю, как люди могут так поступать. Ты либо хочешь быть с кем-то, либо нет. А потом я подумал, а что если они не хотят быть с тобой? Видимо, после этого я слегка переборщил с выпивкой, потому что почувствовал раздражение, когда пришел домой. Я знал, что Ларри уже спит, поэтому снова завалился спать на диван. Кажется, я слегка нашумел, придя домой, потому что мне показалось, что Ларри вышел ко мне в халате. А может, мне это просто приснилось, ведь если бы он вышел, то попросил бы меня лечь в кровать? Но он не попросил, просто нахмурился, так что я подумал, что это просто был сон. В пятницу утром Ларри ушел раньше, чем я проснулся. Мне было очень плохо. Не только из-за похмелья. Мне очень хотелось что-нибудь разгромить, и это напугало меня, потому что такого со мной никогда не случалось. Работа немного помогла, ведь у меня было чем заняться, но мой босс продолжал говорить мне, чтобы я прекратил делать такую страшную рожу, потому что это вредит бизнесу. Когда я пришел домой, то вспомнил, что сегодня должен прийти Рен. Мне не хотелось ни писать, ни рисовать, вообще ничего делать, но потом я подумал, может, я нарисую что-нибудь очень красивое и снова понравлюсь Ларри. Так что я вплотную занялся этим. Я только положил инструмент, как ко мне подошел Рен. Я подумал, что он хочет взять одежду, но нет. Он так и оставался голым. - Можно посмотреть? – спросил он. - Неа, - сказал я. – Не хочу, чтобы кто-то видел, пока я не закончу. Рен улыбнулся. - Я мог бы тебя отблагодарить. Я задумался, потому что мне показалось, что он хочет заплатить мне, чтобы увидеть картину, и это было очень странно, ведь я платил ему за то, чтобы он позировал, и подумал, что отдать такую сумму тяжело, а потом он снова меня поцеловал. До этого момента я не осознавал, как соскучился по поцелуям. Мы с Ларри постоянно целовались, а в последнее время не целовались совсем. Поцелуй был приятным, и кажется, я на него ответил. А потом вспомнил про Фила, расстроенного из-за того, что Лианн из «Лидл» ему изменяла, и подумал, что Ларри тоже расстроится, и мне снова захотелось что-нибудь разбить. Я оттолкнул Рена. Но оттолкнул мягко, потому что не хотел сделать ему больно. Тогда я увидел, что Ларри стоит на лестнице. Я подумал, что он, должно быть, звал меня, когда зашел в дом. У него было такое лицо, что у меня перехватило горло. - Дай угадаю, - тихо сказал он. Голос был такой, будто у него тоже болело горло. – Все совсем не так, как выглядит. Я задумался. Должно быть, выглядело это так, будто я целовал голого Рена. Так что я ничего не сказал, потому что так оно и было. - Я… Мне надо идти, - сказал Ларри, и я услышал, как он сбежал по лестнице. Что-то щелкнуло у меня в голове, и я сделал шаг вперед. Глаза у Рена стали огромными, и он попятился. - Эй, спокойнее, ладно? Смотри, я ухожу, - он схватил свою одежду и стал натягивать на себя. Кажется, он не заметил, что надел футболку наизнанку. – Платить не надо, ладно? Это за мой счет. Выход найду сам. Он схватил ботинки и босиком побежал по лестнице. Я услышал, как быстро захлопнулась входная дверь, он, наверное, выскочил из дома, так и не обувшись. Я сел на пол и взглянул на картину с Реном. Всего на секунду мне захотелось выкинуть ее в окно, но я подумал, что там может проходить Ларри. Так что я просто спустился вниз и стал ждать, когда Ларри придет домой. Ждал я долго. Уже было намного позднее того времени, когда Ларри обычно возвращается с работы. Не знаю, сколько я так просидел, потому что заснул на диване, а Ларри так и не пришел. На следующий день мне не хотелось идти на работу. Я позвонил боссу и сказал, что заболел. Подумал, может, если я подожду дома, то Ларри вернется. Я не знал, что делать, и позвонил маме, но она была занята работой. Я не знал, где Ларри может быть. Подумал, вдруг он попал в аварию или еще что, лежит в больнице или умер, и поэтому не возвращается домой. Я не знал, как узнавать о таких вещах. Подумал, может стоит позвонить в больницу или в полицию, или еще куда, но мы же с Ларри не семья. Наверное, мне ничего не скажут. Я подумал, наверное, надо позвонить родным Ларри, потому что если с ним что-то случилось плохое, то полиция должна была им рассказать. Короче, я нашел телефон и позвонил им, но услышал только голос мамы Ларри на автоответчике. Я не знал, что сказать, поэтому не оставил сообщение. Подумал, что если попрошу сообщить, что с Ларри все в порядке, а он просто остался у кого-нибудь из друзей, то он очень разозлится из-за того, что я заставил его маму волноваться. А я не хотел, чтобы он сердился на меня из-за чего-нибудь еще. Так что я просидел дома весь день. Есть я не очень хотел, но подумал, что, наверное, надо, потому что мама всегда говорит, что важно есть три раза в день, хотя сама всегда сидит на диете. Но когда я заглянул в шкаф, обнаружил, что у нас кончился хлеб и все остальное, так что не стал напрягаться. Я не представлял, что мне делать. Смотрел телевизор, но тут же забывал, что там показывали. Включил диск с Чарли Чаплином, но из-за него мне просто стало грустно. Не было даже желания рисовать, но я подумал, может, если я напишу Ларри по памяти, то мне полегчает. Поэтому я поднялся в студию за инструментами, но совсем забыл, что там будет картина с Реном. Все эти мысли крутились у меня в голове. И они не были приятными. В груди болело, глаза защипало. Я подумал, что если бы здесь был Рен, то я бы его ударил. Не знаю, что бы я сделал, окажись здесь Ларри. Подумал, что хотел бы, чтобы он ударил меня, от этого бы было не так больно. Когда стемнело, мне больше не хотелось оставаться одному в доме, поэтому я позвонил Филу, чтобы позвать его выпить со мной. А потом вспомнил, что сейчас вечер субботы, и его скорее всего нет. Я пошел в бар один, Фил был там с Дазом и еще несколькими парнями. Кажется, было много пива. Не помню, что случилось, но там был парень, которому не понравилось мое лицо. Вроде бы, мы вышли на улицу, а там уже были его приятели, и трое из них навалились на меня, и, кажется, я вырубился. Когда я очнулся, оказалось, что я в больнице, а Фил сидит у моей койки. Болела голова. И многое другое тоже. - Черт возьми, Ал, - сказал Фил. – Ты дерьмово выглядишь. Я подумал, что это довольно справедливо, потому что чувствовал я себя тоже дерьмово. - У меня проблемы? - Не знаю. Я поклялся полицейским, что драку начали не мы. Думаю, ты можешь схлопотать за нарушение порядка в пьяном виде. Ну, по крайней мере, никого с камерой не было. Хотя, ты вряд ли бы смог в кого-нибудь попасть. Все выглядело так, будто ты не можешь быть грубым. Если бы мне в руки попался этот богатенький мудак, твой парень… Черт побери, Ал! Твою мать, ляг на место! - Ты не должен говорить так про Ларри, - сказал я. Прозвучало странно, потому что мне казалось, что по голове кто-то съездил кувалдой, и, стараясь не блевануть, я лег обратно. - Ладно, остынь, - сказал Фил. – Хотя, если ты спросишь меня, то я думаю, что он… Хорошо, хорошо, я больше ничего не говорю, ладно? Врач сказал, что я могу тут больше не оставаться, и Фил отвез меня домой, обратно в дом Ларри. Я подумал, что, может быть, Ларри там, но его не было. - Хочешь, я отвезу тебя к маме? – спросил Фил. Я не хотел, чтобы мама узнала, что я подрался, поэтому сказал «нет». Фил припарковался у магазина и что-то купил. Потом сделал нам бобы на тостах, потому что больше ничего не умел готовить. Но сначала сбегал в магазин. - С тобой все будет нормально, если я оставлю тебя одного? – спросил он после этого. – Потому что мне надо заехать за Лианн. - Да, со мной все будет хорошо, - сказал я. Мне не хотелось, чтобы у него были неприятности с Лианн из «Лидл», потому что они только вчера помирились. Ну, он ушел, а я подумал, что у меня все должно быть нормально, но в доме было ужасно пусто, когда в нем был только я. И это как-то странно, ведь Ларри занимает совсем немного места. А потом позвонили в дверь. Я открыл, а там была сестра Ларри, Алисия. - Ларри нет, - сказал я. У нее округлились глаза. - Боже, что с тобой случилось? Я пожал плечами. - Подрался. Слишком много пива. Она странно на меня посмотрела. - В пятницу вечером? - Неа. В субботу. Я прождал всю пятницу и субботу, потому что думал, Ларри может прийти домой, и не хотел с ним разминуться. Она поджала губы. - Неважно, я вообще-то хотела поговорить с тобой. Позволишь мне войти? Мне было интересно, о чем Алисия хочет со мной поговорить. Вряд ли о том, о чем мне хотелось бы слышать. Но она же сестра Ларри, поэтому я впустил ее. - Могу я предложить тебе чашку чая? – спросил я. - Нет, спасибо, - она сняла пальто и бросила его на диван. – Ты изменяешь моему брату? Стало понятно, о чем она хочет со мной говорить. - Нет, - сказал я. Алисия вздернула подбородок. Для такой маленькой женщины, у нее довольно большой подбородок. - А он думает, что изменяешь. Он рассказал маме, а мама мне. - Я не изменяю, - сказал я. – Я бы никогда не обманул Ларри. Даже если он больше никогда меня не поцелует. Разве только он скажет мне, что между нами все кончено. - Ты любишь его? Я улыбнулся, потому что я думаю о том, как я люблю Ларри, каждый раз, когда он мне улыбается. Даже когда у меня болит в груди. - Да. Я люблю его больше всего. Может, меньше, чем маму, потому что она замечательная и она моя мама, но почти так же. Только по-другому. У Алисии на лице появилось странное выражение. Может, она тоже подумала, что моя улыбка ужасна. - Ну, а что тогда за история с этим студентом, а? После ее слов я уже не беспокоился, что моя улыбка ее пугает. - Ты о Рене? - Наверное. - Он все время пытался меня поцеловать. А потом все-таки поцеловал. И когда он это сделал, Ларри нас увидел. - Это все? Просто поцелуй? Я дернул плечом. - Ага. Но Рен все еще был голый, потому что перед этим он позировал. - То есть он всего лишь сам тебя поцеловал? И тебе не хотелось отвечать на его поцелуй? – Алисия смотрела на меня таким страшным взглядом, будто видела меня насквозь. Я подумал, что их, наверное, учат этому в юридической школе. Я уставился на свои ноги. - Я целовал Рена. Но только одну секундочку, потому что Ларри не целовал меня уже несколько дней, и я соскучился по нему. А потом я оттолкнул Рена и в этот момент увидел, что там был Ларри. Он сказал, что ему надо уйти. Я не знаю, куда он ушел. А потом я сказал Рену, чтобы он отвалил, потому что я с Ларри. Она вздохнула. - Думаю, вам надо поговорить. Пойдем, я тебя отвезу к нему. Моя машина на улице… Думаю, ты в нее влезешь. Мы сели в машину Алисии. Она водила Фольксваген Гольф. Я легко в нем поместился, только отодвинул сидение немного назад. Дорога из Кембриджа заняла много времени, потому что там одностороннее движение, а потом мы поехали в сторону улицы Трамингтон. - Ты не очень разговорчивый, да? – сказала Алисия. - Неа. Разговоры я оставляю Ларри. У него это лучше получается. Она улыбнулась и больше ничего не сказала. А я снова задумался. Я был не уверен, что ей нравится то, что происходит, потому что она милая, но я знал, что не нравлюсь ей. - Я тебе не нравлюсь, да? – сказал я. - Что? Извини, но я же здесь, везу тебя к своим родителям, чтобы ты с ним увиделся. Думаешь, я стала бы делать это для того, кто мне не нравится? Она совсем меня запутала. - Я думал, что ты хочешь, чтобы мы расстались. Ты говорила, что я использую Ларри, - я забыл, что она не знает, что я слышал их с Ларри разговор на нашей кухне. - Что? Погоди минутку, - она замолчала ненадолго, пока ехала по кольцу. – Кажется, ты меня неправильно понял. Я кивнул, потому что у меня так всегда с людьми получается. - Согласна, сначала я думала, что это не очень хорошая идея – ты и Лоуренс. Но… Слушай, мне кажется, ты делаешь его счастливым. И он точно несчастлив сейчас. И ты, кажется, тоже. Я нахмурился. Это значит, что она думает, что мы расстались? И если расстались, как так получилось, что я не в курсе? Потом я решил, что лучше подожду, пока не увижусь с Ларри. Он хорошо умеет объяснять. И он точно знает, расстались мы или нет. Алисия припарковалась у большого богатого дома с посыпанной гравием дорожкой, который захрустел под шинами. Мы вышли из машины, и она позвонила в дверь. Я удивился, почему у нее нет ключа, если это дом ее мамы и папы, но спрашивать не хотелось. Звонок был старомодный, такой, где надо потянуть за цепочку. Немного похож на старый унитаз. Хотя звук издавал приятный. Мы подождали, а потом мама Ларри открыла дверь. Как только она увидела нас, лицо у нее стало кислым. - Алисия, во имя всех святых, что ты здесь делаешь с этим? Алисия снова выставила подбородок. - Мы приехали, чтобы увидеть Ларри, - сказала она, а я засмеялся, потому что она назвала его Ларри. На секунду мне показалось, что мама Ларри собирается захлопнуть дверь, поэтому я сунул в проем ногу, как научила меня моя мама. Одно время у нее не было работы, и она продавала каталог Беттервэйр, там и узнала все эти приемчики. Мама Ларри взглянула на мою ногу, потом фыркнула и впустила нас в дом. - Сюда, - сказала Алисия. Она схватила меня за руку и провела через прихожую в гостиную. Там было очень красиво - большой старый камин и огромные окна с видом на сад. Ларри, сидящий на диване, выглядел грустным. На нем была одежда, которую я раньше не видел и которая ему не шла. Наверное, он оставил ее у мамы, когда переехал. Он взглянул на нас, когда мы вошли. А потом посмотрел снова и вытаращил глаза. - Господи, Ал, что с тобой случилось? Я пожал плечами. - Да все норм. Просто немного подрался. Папа Ларри читал газету. Он только разок взглянул на нас, а потом шумно встряхнул газету и снова вернулся к чтению. - Так, - сказала Алисия. - Лоуренс, думаю, ты задолжал Алу извинения. Ларри стал ярко-красным. - Что? Я? - Тебе не приходило в голову поинтересоваться, что происходит? Я немного запутался и поэтому спросил: - А что происходит? Алисия улыбнулась мне. - Ничего, Ал. В том-то все и дело. Ларри поднялся с дивана. - Так... Между тобой и Реном... Ничего не было? - лицо у него было напряженным. Мне хотелось взять его за руку или обнять, но я не был уверен, что он мне разрешит, и мне не хотелось узнавать наверняка. - Я просто его рисовал. Он попытался, но я сказал ему, что у меня есть ты. - Я видел вас... Вы выглядели, будто вы... - Ларри посмотрел на своего папу и не договорил, хотя его папа не отрывался от своей газеты. Я нахмурился, потому что изо всех сил старался понять, что он подумал про нас с Реном, но тут он сказал: - И ты тогда целовался с ним, - лицо у него стало такое, будто он сейчас заплачет, и мне стало совсем плохо, потому что это была моя вина. - Я сказал ему отвалить. Ты это пропустил. Я не хотел целоваться с Реном, - я хотел Ларри. – Мне жаль, что поцеловал его, - сказал я, и мой голос стал немного странным. - То есть... ты никогда... - Ларри взглянул на своего папу, но тот по-прежнему читал газету. Хотя мне показалось, что он уже давно не переворачивал страницу. Наверное, там была очень интересная статья. - Ты никогда не... Ничего не делал больше с Реном? Я понял, что он говорит не о рисовании. - Зачем мне это надо, если у меня есть ты? А потом я заволновался, потому что не был уверен, есть у меня все еще Ларри или нет. - Зачем? - брови у Ларри задрались очень высоко. Он посмотрел на сестру, на папу с его газетой, на маму, с кислым лицом смотрящую на нас. - Я думаю... Я думаю, нам лучше поехать домой. Я снова улыбнулся, потому что Ларри дома со мной - это все, что я когда-либо хотел. - Лоуренс? - сказала его мама, все вздрогнули. - Надеюсь, ты не собираешься просто поверить ему на слово? Ларри выставил подбородок. И из-за этого стал еще больше похож на сестру. - Собираюсь, потому что верю, что Ал не лжет мне. Она издала такой смешной недовольный звук. Ларри взглянул на меня. - Ал, ты когда-нибудь врал мне? Я задумался. - Один раз ты приготовил карри со свежими специями и прочим и спросил, нравится ли мне, и я сказал «да». Но ты догадался, потому что сказал: «Ты же врешь, да? Гадость получилась?». А потом попробовал сам и сказал: «О, боже, это ужасно!» и вместо карри мы заказали еду из ресторана. К тому времени, как я закончил говорить, Ларри улыбался и, повернувшись к маме, сказал: - Вот видишь? Я всегда знаю, когда Ал говорит мне правду. Его мама фыркнула. - Найджел? Ты не хочешь ничего сказать? Папа Ларри опустил газету. - Это его могила. Пусть сам ее копает, - и снова схватился за газету. Мне не показалось это милым, но Ларри немного натянуто улыбнулся и сказал: - Отлично. Вы приглашены на похороны, - а потом взял меня за руку и добавил: - Поехали домой. Надев в прихожей ботинки, он взглянул на меня без улыбки и сказал: - Ал, мне очень жаль, что я усомнился в тебе. Тебе было очень больно? Я пожал плечами. - Неа. Меня били и посильнее, - сказал я, поскольку так и было. - Хотя мне, наверное, впаяют нарушение порядка по пьяни. - Не беспокойся, - сказала Алисия. - У тебя есть отличный адвокат. Ларри вез нас домой, а я всю дорогу держал свою руку на его ноге, и он ее не сбрасывал, а когда мы ехали по прямой и ему не надо было переключать скорости, он клал сверху свою руку. Когда мы вернулись домой, я не мог дождаться, чтобы прижаться к нему, и наконец, закрыв за нами дверь, я толкнул его к стене, сунул руки ему под рубашку и поцеловал. Ларри даже не пытался оттолкнуть меня - он целовал меня в ответ. Это было не просто хорошо, это было охренительно фантастично. Мы целовались до тех пор, пока чуть не задохнулись. Тогда я уткнулся лбом в стену над головой Ларри, а он зарылся носом мне в грудь. Потом он поднял на меня глаза. - Я вел себя как идиот. - Это ничего, - сказал я. - Ты все равно умнее меня. Ларри засмеялся, и мы снова целовались, я расстегнул его брюки, а свои штаны стянул вниз и сказал: - О, боже, как мне этого не хватало. Он вдруг стал серьезным и погладил синяки на моем лице. - Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь для этого? - Понадобится больше, чем несколько синяков, чтобы остановить меня, - сказал я, а он улыбнулся. Мне хотелось трахать его, сосать его и делать все это одновременно, но я не мог ждать так долго, так что сгреб оба наших члена и сжал их в ладони. Ларри резко выдохнул и сказал: - Не здесь! - он схватил меня за руку и поволок в гостиную. - Ты можешь себе представить, как я возненавидел этот диван за то время, пока ты спал на нем? - Нет, - сказал я, потому как подумал, что кому надо ненавидеть диван, так это мне. Ведь только у меня затекала шея. - Ну что ж, я это исправлю. Он завалился на диван в расстегнутых брюках, его член выскочил наружу и выглядел так чертовски красиво, что мне захотелось нарисовать его вот таким. Но я подумал, что Ларри, наверное, охотнее занялся бы кое-чем другим. Так что я присел возле дивана и взял его член в рот. Ларри застонал и вздрогнул всем телом, будто не мог себя удержать. Я люблю, когда Ларри не может себя контролировать. Я скользил губами вверх по его члену, все время посасывая, пока не выпустил его с чмоканьем. Потом облизал его сверху вниз по всей длине, подразнил местечко под головкой, отчего он всегда сходит с ума. Ларри тяжело дышал, стонал и бормотал всякое, типа: «О, боже, о, боже, о, боже!». Я решил, что ему нравится. Но потом он схватил меня за голову и оттолкнул, и я понял, что он хочет, чтобы я остановился. Я взглянул на него, его лицо было прекрасно, все такое розовое и сияющее. - Я хочу тебя всего, - сказал он, поэтому я лег на него, осторожно, удерживая свой вес на локтях, чтобы не раздавить, и прижался своим членом к его члену. - О, господи, да! - сказал он. - Боже, не останавливайся! Я мог бы сказать ему, что и не собирался останавливаться. Но мне было так хорошо, что я вряд ли бы смог выговорить хоть слово. Я терся об него, ощущая жар его тела и вдыхая его запах, который, как я думал, больше никогда не почувствую снова, не так, как сейчас. Он задрожал подо мной, и я стал тереться сильнее и кончил на него. Моя сперма выплеснулась, словно я помечал его, снова делая своим. Мы были в поту и сперме, но я подумал, что не хочу никогда мыться. - Пойдем в постель, - сказал я, и Ларри улыбнулся мне. Мы поднялись наверх, в спальню, и он целовал мои синяки, а потом мы обнимались, пока не заснули.