Со второго взгляда

Однажды вечером я пришел с работы чуть позднее, потому что стояла замечательная погода, и всем хотелось покататься на лодках, пока еще светло, и увидел, что Ларри сидит на диване и смотрит в пустой экран телевизора. Сначала я подумал, что он забыл его включить, но потом подумал, что Ларри не тупой. Он бы заметил. Короче, вместо того, чтобы пойти в душ, как я обычно делал, придя домой, я сел рядом с ним на диване, прямо в пропотевшей рубашке, и спросил, что случилось. - Иногда я ненавижу это место, - сказал он, по-прежнему глядя в телевизор. Он все еще был выключен. А я его не стал включать. Я оглянулся вокруг. Мне не казалось, что дом выглядел плохо. Тут не было грязно или еще что. И стены выкрашены в красивый цвет. Белый с яблочным оттенком, как его назвали в магазине. - Я думаю, что тут вполне мило, но мы можем переехать, если ты захочешь, Ларри. Он тихо засмеялся, но смех был не радостным. - Нет, с домом все хорошо. Я про Кембридж. Про университет, а не про город. Я обрадовался, что он это сказал, потому что как раз это хотел спросить. - Хочешь мне рассказать об этом? Я, наверное, не все пойму и все такое, но мне нравится слушать твои рассказы. - На самом деле, тут особо нечего понимать, - он вздохнул, а я обнял его. Обычно это помогает ему почувствовать себя лучше. – Ты знаешь, что мы делаем со студентами? - Учите их всякому? Ларри снова засмеялся. Мне не понравилось, как это прозвучало. - Что мы делаем, так это собираем самых одаренных детей, лучших в своих классах и школах. Детей, которым всю их жизнь говорили, что они бриллианты. А мы запихиваем их всех вместе в шипящий и плюющийся котел под названием Кембридж и спрашиваем: «Как вы думаете, кто из вас умнее?». Ну, вот вы и в Кембриджском университете. И вы больше не самые умные. Вам еще повезет, если окажетесь где-то посередине. Простейшее применение закона больших чисел наглядно покажет вам, что половина из вас – глупые, - я погладил его по голове. Он слегка дрожал, а я не понимал почему. – А затем мы даем им расписание лекций, список учебников и говорим, мол, идите и выполняйте. И кстати, все, кто ждет вас дома, ожидают, что вы станете лучшими, потому что они по-прежнему считают вас самыми умными. А если кто-то жалуется на наши методы, ну что ж, так происходит обучение уже многие столетия, и в любом случае, не получится приготовить омлет, не разбив яиц, - он секунду помолчал, а потом заговорил снова. – Никто не предупреждает о том, что яйца будут разбивать. Детям заявляют: «Мы приготовим самый лучший омлет в мире, приходи и стань его частью». А потом берут яйца, разбивают, используют и выбрасывают скорлупу. Ларри уткнулся лицом мне в шею, и оно было немного влажным. Ну и я подумал, может, кроме этого есть что-то еще, и, несмотря на то, что он уже рассказал, я подумал, что это не имеет отношения к яйцам и омлетам. Ведь никто не расстраивается из-за омлетов. Или даже из-за яиц. Может, кто-то сказал Ларри, что он не умный или еще что-нибудь? Но этого не могло быть, потому что Ларри и вправду умный. У меня начала болеть голова, так что я просто спросил об этом у него. - Ларри, сегодня что-то произошло? Ларри шмыгнул носом. Я подал ему свой платок. Он был почти чистым, а Ларри всегда говорит, что ему совсем не мешает мой пот. Когда таскаешь лодки, то становится жарко, так что я сильно потею на работе. - Один мальчик в колледже пытался покончить с собой сегодня. Студент с факультета математики. Сейчас он в Адденбруке. Адденбрук – это больница в Кембридже. Там мне накладывали швы, когда тот ублюдок порезал меня стеклом. Мне пришлось там остаться на несколько дней, потому что врачи беспокоились, что может начаться заражение. Медсестры были очень милыми. Они называли меня Большой Ал. - С ним все будет хорошо? Ларри кивнул. - Физически, да. Его вовремя поймали. Спасибо Господу за СМСки, - он рассмеялся. Это был неприятный смех. – Предсмертная записка самоубийцы в текстовом сообщении, можешь себе представить? – он даже икнул. – Хочу завтра съездить в больницу, навестить его. Я хочу… В смысле, он не мой студент, но я просто подумал… - Хочешь, я поеду с тобой? – спросил я, потому что он выглядел очень расстроенным. – Я могу взять выходной. Мой босс знает, что я не буду отпрашиваться по пустякам. - Ты смог бы? – спросил Ларри. Он выглядел так, словно нуждался в том, чтобы его поцеловали, ну и я поцеловал, а потом еще и еще, и все закончилось нашими руками друг у друга в штанах. Я подумал, что Ларри нужно что-то большее, чем это, поэтому стянул с него штаны и, встав на колени, взял его в рот. - Боже, да! – сказал Ларри, когда я обвел языком головку его члена. На вкус он стал еще солонее, потому что его член потек, поэтому я взял его целиком и пососал. Ларри издал какой-то странный звук, как будто собака испугалась, и толкнулся мне в горло. – Прости! Все было нормально, так что я не отодвинулся. Просто продолжал сосать, а потом снова воспользовался языком, и тогда Ларри сказал: - Стой! Ал, погоди! Я остановился, потому что он меня попросил, но не убрал рот с его члена. Мне стало немного обидно, ведь я думал, что делал все хорошо. - Н-не могу говорить, когда ты это делаешь, - прерывающимся голосом сказал Ларри. Он глубоко вздохнул пару раз, а потом сказал: - Хочу смотреть, как ты отсасываешь мне и дрочишь свой толстый член. Мне нравится, когда Ларри говорит непристойности. Я стянул пониже свои штаны и вынул член. Он стал горячим в ладони, когда я начал дрочить, снова взяв член Ларри в рот. - Боже, ты удивительный, - сказал Ларри. - Такой большой, красивый и сильный... О, да! Затем я снова сделал языком так, как ему нравится, и он больше не болтал, только тяжело дышал и стонал. Я с трудом заставлял себя двигать рукой на своем члене, потому что все, о чем я мог думать - это член Ларри у меня во рту, такой гладкий и твердый, с выступающими венками. Когда я подразнил местечко под головкой, почувствовал, как член дернулся и запульсировал, а потом Ларри застонал очень громко, и мой рот наполнило его семя. Я все проглотил. Люблю чувствовать частичку Ларри внутри себя. Потом Ларри опустился на колени, а я крепко к нему прижался. - Но ты же не кончил, - сказал он через мгновение. А потом положил руку поверх моей, держащей член, и мы смогли подрочить мне вместе, и мне хватило пары движений, чтобы спустить на его пальцы. Потом Ларри схватил коробку с салфетками и обтер нас обоих, а я держал его, пока он меня целовал. Позже, когда мы обнимались на диване перед телевизором и столом, заваленным коробками из-под еды на вынос, Ларри вдруг сказал: - Можно, я выключу телевизор? Я сказал: «Да, конечно», потому что шел повтор какой-то комедии. Мне нравится смотреть повторы, потому что во второй раз проще понимать шутки, но я был не против пропустить этот. Так что мы снова сидели и смотрели в черный экран телевизора, и я надеялся, что это не будет еще какая-нибудь новая заморочка Ларри, потому что они не очень интересные, когда он снова заговорил. - Ты не пробовал в молодости покончить с собой? Я - да. Мне не понравились эти слова. - Не говори так, - попросил я. Поставил коробку с жареным рисом и схватил его за руки. - Это правда. Я... Я попытался однажды. Мне тогда было восемнадцать лет. Было больно слышать, как он говорит об этом. Где-то глубоко в груди, будто меня ударили в сердце. - Ларри, пообещай мне, что больше никогда не попытаешься сделать это снова, - сказал я, и голос у меня был странным. Ларри посмотрел на меня. Его глаза стали размером с кофейную чашку. - Нет... В смысле, Господи, нет, я не собираюсь делать ничего подобного! Ал, послушай меня, это было много лет назад. Клянусь, сейчас бы я такого не сделал. Я шмыгнул носом, а он вернул мне платок, который я одолжил ему до этого, но он был какой-то мокрый, поэтому я вытер глаза рукавом и высморкался в бумажную салфетку. - Почему ты сделал это? - О... Полагаю, скорее всего по той же причине, что и Мэтью. Ну, тот студент. У меня был стресс от экзаменов, все вокруг были выше, симпатичнее и увереннее в себе, чем я. Да и то, что я гей, совсем не помогало, - он взглянул на меня. - Ал, я тебе обещаю, этого никогда больше не повторится. Мне нравится быть тем, кто я есть. Ведь если бы я не был собой, то сейчас у меня не было бы тебя, правда? А мне очень нравится быть с тобой. Так что я подумал, что наверное, все в порядке, но на всякий случай снова спрятал кухонные ножи. В этот раз я засунул их в сушилку. Под кучу полотенец. Я подумал, что Ларри может вспомнить про шкаф в прихожей и заглянуть туда. Так что я попросил у босса выходной, и на следующий день мы поехали в больницу. Вел машину Ларри, потому что надо было выехать за город. Парнишка лежал в отдельной палате. У меня тоже была отдельная палата в Адденбруке, когда я попал сюда со своим лицом. Одна медсестра сказала, что я могу напугать остальных пациентов, но сказала это так, как будто это была шутка, поэтому я рассмеялся, и у меня разошлись два шва. Мама и папа парня тоже там были. Мама улыбалась, но как-то неправильно, и глаза у нее были красные. Я подумал, наверное, ужасно, когда твой ребенок в больнице из-за того, что попытался убить себя. Я знаю, моя мама расстроилась, когда я попал сюда с лицом. Она пыталась скрывать это, когда навещала меня, но я слышал, как она говорила с медсестрой и сказала что-то вроде «на три дюйма выше и он бы ослеп, и как бы он потом жил?». Так что я бросил работу вышибалы и устроился на работу с лодками. Платят там не очень много, но я не люблю, когда мама расстраивается. Парнишка не выглядел больным. Только очень-очень грустным. Он лежал на кровати, с капельницей в руке, а другая его рука была забинтована. Кажется, он пытался себя порезать. Или вколол себе смертельную дозу очень тупой иглой. У меня есть приятель, который колол себе героин тупой иглой, и в результате заработал заражение крови и чуть не умер. Но после этого он перестал употреблять наркотики, так что в конце концов, у него все наладилось. Что очень странно, ведь в заражении крови нет ничего хорошего, да? Ларри улыбнулся всем. Это была та же улыбка, какую он использовал для доктора Хардвика, но никогда не улыбался так мне. - Здравствуй, Мэтью. Миссис и мистер Картрайт? Я доктор Мортон из колледжа Мэтью. Я преподаю историю живописи, - он протянул руку, и папа Мэтью ее пожал. - А это Ал Флетчер. - Приятно познакомиться, - сказала мама Мэтью, но смотрела на меня так, будто ей было не так уж и приятно. - А ваш друг тоже сотрудник колледжа? - Нет, Ал - художник. И, э-э, мой партнер, - сказал Ларри. Мне нравится, когда он меня так называет. Но маме Мэтью, кажется, это не понравилось. - Как... Мило. Вы так и познакомились? Через... живопись? Ларри сказал «Да» одновременно с моими словами: - Нет, мы встретились, когда я мочился в переулке. Мне стало немного неловко из-за того, что я это сказал, но тут я заметил, что Мэтью уже не выглядит таким грустным, и мне полегчало. Ларри кашлянул. - Миссис Картрайт? Может, вы с мужем сходите выпьете по чашечке кофе? Уверен, вы не будете против небольшого отдыха, пока я поболтаю с Мэтью. Мама Мэтью посмотрела на меня, а его папа сказал: - Да, почему бы нам не сходить, Хэлен? Уверен, Мэтью уже надоело, что мы хандрим возле его кровати. Ну, они ушли, Ларри сел на стул возле кровати, а я остался стоять у окна, потому что я не был знаком с этим парнишкой. - Я пришел просто проверить, как у тебя дела, - сказал Ларри. - А-а, - сказал Мэтью. У него был очень приятный голос, даже шикарный, но не слишком. Не такой как у Ларри. - Ладно. Я смотрел в окно. Особо смотреть там было не на что. Просто больничные здания. Но я увидел летающих в небе дроздов и голубей, сидящих на телевизионных антеннах. Я удивился, как только из-за них не портится изображение в телевизорах. Ларри глубоко вздохнул. - А еще я хотел сказать тебе, что все будет хорошо. Знаю, сейчас экзамены кажутся самой важной вещью в мире, но поверь мне - это не так. Вот спроси у Ала. Я оглянулся, услышав свое имя. Ларри мотнул головой, будто хотел, чтобы я что-нибудь сказал, но я не знал, что. Но решил, что лучше что-нибудь все же сказать, потому что они оба смотрели на меня. - Я получил ноль на тесте по математике, - сказал я. - Учитель сказал, что он хотел поставить минусовую оценку, но компьютер не дал ему это сделать. Ларри улыбнулся, и Мэтью тоже немножко, и я догадался, что не сказал ничего сильно глупого. - Но ты же счастлив, Ал? Это не испортило тебе жизнь? - Неа. Ведь для моей работы не нужна математика, да? - я улыбнулся, а у парнишки расширились глаза. - Ал, ты не подождешь снаружи? - попросил Ларри. Поэтому я вышел в коридор. Там ходило много медсестер, и все они смотрели на меня, а одна из них спросила, не ищу ли я отделение челюстно-лицевой хирургии. Я сказал, мол, нет, спасибо, я уже там был. Тогда одна из них сказала: - Большой Ал! Ты что здесь делаешь? - и я увидел, что это Шерил, одна из медсестер, которая штопала мне лицо. - Просто пришел в гости, - сказал я. - Рада это слышать. О, ты пришел к тому бедному студенту? - Да, - сказал я. - Мой партнер сейчас у него. Они знакомые по колледжу. Она склонила голову и посмотрела на меня. - Ты? С кем-то из университета? - Да, - сказал я. - Ты бы никогда так не подумала, да? Его зовут Ларри, и он очень умный. Он профессор. Преподает историю живописи. Ему нравится Чарли Чаплин. - Уверена, что нравится! Как, скажи на милость, вы познакомились? Я вспомнил, как Ларри ответил на вопрос миссис Картрайт, и сказал: - Через живопись. Шерил засмеялась. - Да ну? У тебя намечается выставка, да? Картины от Ала? - Нет, - сказал я. - Она уже была несколько месяцев назад. На Мидсаммерском фестивале искусств, общая выставка. Но у них в магазине еще остались кое-какие мои картины. Ты можешь взглянуть на работы Алана Флетчера, я так их подписываю. - Знаешь, я, наверное, так и сделаю, - сказала Шерил. Она все так же смотрела на меня, склонив голову набок. Я как раз собирался спросить, не болит ли у нее от этого шея, когда вернулись мистер и миссис Картрайт, а потом и Ларри вышел из палаты Мэтью. Он выглядел очень усталым. Улыбнулся мистеру и миссис Картрайт, но я видел, как ему тяжело это делать. - Все прошло нормально? - спросил я, когда мы, попрощавшись, спускались по лестнице. - А... Думаю, да. Очень на это надеюсь. Но никогда нельзя знать наверняка, правда? Если протягиваешь кому-то руку или просто разговариваешь с ними, - Ларри потер глаза, будто они у него устали. - Боже, я вымотался. Мне надо выпить. Короче, когда мы приехали обратно в город, я отвел его к «Гребцам», и мы сидели снаружи и смотрели на реку, почти так же, как на следующий день после нашей встречи. Только в этот раз Ларри не хотелось разговаривать, так что говорил я. Теперь я понимал, что могу не бояться сказать какую-нибудь глупость, потому что Ларри уже меня знал. Так что я рассказал ему про туристов, которые приходили на этой неделе на причал, брали плоскодонки и сами управляли лодкой, отказавшись от услуг студентов. Теряли шест, когда проходили под мостом Клэр, и обратно им приходилось грести, а некоторые возвращались мокрыми, потому что падали в воду. Это не так просто, как кажется, потому что плоскодонка ничуть не устойчивее любой лодки. Но всем кажется, что это развлекательная часть экскурсии, когда парень застревает шестом в иле, виснет на нем, а лодка дальше плывет без него, хотя все происходит по-настоящему. Я видел такое много раз. Об этом я тоже рассказал Ларри. От этой болтовни голос у меня слегка охрип, я допил свое пиво и спросил у Ларри, не хочет ли он еще вина. - А... нет, - Ларри вздохнул и натянуто улыбнулся. А потом допил вино. - Давай поедем домой и поедим. Так что мы отправились домой, и я приготовил нам жареную картошку, потому что это было быстро и не нужны были никакие заковыристые продукты. Но я не использовал яйца, ведь может Ларри стало бы неприятно думать о том, что они вот-вот разобьются. Потом мы посмотрели диски с Лорелом и Харди(7), которые я как-то купил Ларри, когда пошел за покупками и увидел, что они очень дешево продаются. Я заволновался, когда фильм, который мы смотрели, стал страшным, ведь я не знал, что Лорел и Харди снимались в ужастиках, но Ларри прижался ко мне на диване, и я обнял его. Он казался еще более хрупким, чем обычно, так что я осторожничал и не сжимал его слишком сильно. Когда диск закончился, я сказал: - Хочешь посмотреть еще один фильм? Какой-нибудь нестрашный? Ларри поцеловал меня в шею, прямо в татуировку паутины. - Нет. Давай не будем. Мы выключили телевизор, а Ларри оседлал мои колени и снова меня поцеловал. Губы у него были нежными, гладкими и слегка жирными от жареной картошки, и целовал он меня очень глубоко. Я обхватил руками его талию и крепко держал, будто вообще не собирался его отпускать. Я мечтал об этом - не выпускать его из объятий и все время охранять. Я не знал, хочет ли он трахаться, потому что он был слишком подавлен, но очень скоро почувствовал, как его твердый член прижимается к моему животу. Я люблю ощущать член Ларри. Он сам весь такой маленький и изящный, а его член большой и крепкий. Я всегда завожусь, когда его стояк начинает тыкаться мне в живот. Тогда мне очень хочется увидеть его и потрогать. Нелегко было стащить с него штаны, когда он сидит у меня на коленях, но я уже наловчился. Его член подпрыгнул, соленый, с мускусным запахом и мокрым кончиком. Мне хотелось попробовать его на вкус, так что я сполз под Ларри вниз по дивану, чтобы дотянуться до него ртом. Я пососал его пару минут, привкус становился все лучше и лучше. Ларри вздыхал и стонал, а потом положил ладони мне на лицо, и я понял, что он хочет, чтобы я на минутку отодвинулся. - Нет... Не так, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты кончил в меня. Как ты меня хочешь? - Сидя на мне, - сказал я, потому что люблю, когда Ларри сверху, и я тогда не беспокоюсь, что сделаю ему больно и все такое. На камине стояла маленькая коробочка, в которой мы держали лубрикант, потому что нам надоело бегать в спальню, каждый раз, когда он нам понадобится. Ларри сходил за ним, смазал себя и меня, а потом вскарабкался обратно ко мне на колени. Он опустился на мой член, и это было так правильно, как будто они были одним целым. Его дырочка сжималась, втягивая меня внутрь, словно Ларри тоже это знал. - Боже, как хорошо! - сказал Ларри. Он начал двигаться, объезжая мой член медленными, плавными толчками, как будто у нас было все время мира. Мне понравилось это чувство. Я мог бы остаться тут на всю ночь, просто ощущая его близость и глядя на его лицо, но у моего члена было другое мнение. Он хотел кончить. Руками Ларри держался за мои плечи, поэтому я дотянулся и сжал ладонь вокруг его члена, чтобы Ларри толкнулся в мой кулак. - Боже, да! - сказал он. - Ал! Он, похоже, был уже близко, и я решил, что можно больше не сдерживаться, так что я просто позволил себе почувствовать все это - как его задница сжимается вокруг меня, такая горячая и скользкая внутри. И очень скоро я уже долбился в него, заполняя своей спермой - Ал! - снова сказал Ларри, его голос немного надломился, и он забрызгал мне всю грудь мелкими капельками своего семени. Мне снова захотелось нарисовать его, ухватить этот момент, чтобы сохранить его навсегда, и от этого мне стало грустно, потому что я подумал, что никогда не смогу сделать этого абсолютно правильно. А потом подумал, да катись оно все к черту. Нам просто надо продолжать трахаться.