Сокровище

      Лу, трогательно сжавшись в комочек, мирно посапывала под одеялом. Постельное бельё было шёлковым; шёлк — удел королей. Как давно она не чувствовала его скользящих объятий! Когда девочка впервые в Кэр-Паравеле спала на нём, шёлк показался ей чем-то холодным и недружелюбным, но потом она привыкла — да-да, просто привыкла. Люси до сих пор ненавидит этот чёртов шёлк! Он был синего цвета, и казалось, словно она спала в море. В такие моменты она напоминала русалку, спящую в колыбели моря... В разные моменты Лу вообще много кого напоминала Каспиану.       Юный король сам не знал, зачем он приходит в предрассветные часы и любуется ею. Началось это недавно: однажды ночью он от бессонницы шатался по палубе. Вдруг из помещения, где спала Лу, раздался шум —такой звук, словно упало что-то лёгкое. Король насторожился и подкрался к двери; оттуда раздавались странные звуки, словно кто-то скулит. "Что, если к ней кто-то пробрался?", — с этими мыслями король распахнул дверь в каюту и увидел... маленький, свернувшийся в одеяло, комочек на полу. Слышались всхлипы и судорожные вздохи. — Лу, ты не ушиблась? — Каспиан вздохнул с облегчением. "Крошка просто упала с постели во время качки, стукнулась, вот и плачет". И вправду: качка начала усиливаться. "Неужто будет шторм?" - мелькнула мысль у юноши, но он тут же выбросил её из головы — главным сейчас была крошка Лу.       Но подойдя ближе к комочку в одеяле, юноша понял, что Люси плачет во сне. Каспиан протянул руки к девочке, чтобы положить её обратно в кровать, но тут рука Лу, вырвавшись из плена одеяла, ударила Каспиана по руке. Люси начала что-то яростно шептать во сне и заворочалась: похоже, ей снился кошмар. Каспиан, сообразив, в чём дело, быстро взял на руки вырывающийся комочек и начал осторожно будить Лу: — Эгей, тише, тише, львёнок! Давай, открывай глазки. Вот видишь, всё прошло, это был сон, а это я, — Каспиан. — Девочка открыла сонные глаза, а потом вдруг обняла юношу за плечи и, всхлипывая, бессвязно шептала: — Они такие страшные! Сначала пришли.... потом гонялись... — Лу снова заплакала. Каспиан шептал Люси что-то успокаивающее, обнимал, целовал в лоб. Девочка мало-помалу успокоилась и заснула; король положил её обратно в кровать, но вместо того, чтобы выйти из каюты, остался там до утра и долго думал.       Люси и раньше казалась ему беззащитным маленьким комочком, но раньше он никогда её ни от чего не защищал, пусть даже от таких пустяков, как ночные кошмары. И теперь девочка казалась ему такой хрупкой. А юноша же наоборот теперь представлял себя как защитника, как крепость, за которую Лу может спрятаться. Каспиан за одну ночь изменил отношение к Люси. Её не просто надо было защищать, а хотелось, чтобы доказать, как... Чтобы что доказать? Юный король сам ещё не понял, словно то чувство, что он сейчас чувствовал к Лу, только проснулось и сонно потирало глазки. А сама девочка (или девушка?) словно прошла через фильтр: стала красивее, милее и беззащитнее. Пока Каспиан не мог разобраться в своих чувствах. Но он теперь точно знал, что даже во сне не даст Лу в обиду, и теперь каждое раннее утро приходил проведать её: не сжалась ли она в комочек в углу? Но нужно было следить с осторожностью: он не хотел, чтобы Лу знала, что он ходит в её каюту. Каспиан сам не разобрался в себе, нечего впутывать сюда ещё и Люси.       ...А синий шёлк всё также продолжал загадочно поблёскивать в рассветных лучах солнца. — Эх... Пора уходить, Лу скоро проснётся...