М плюс М: Сложная математика Книга вторая

В тот вечер Марк трахнул меня прямо в коридоре — мы даже до спальни дойти не смогли — так сильно сгорали от желания. Хотя у нас уже это в порядке вещей — заниматься сексом во всех уголках нашей квартиры — у Марка есть такая привычка, что если ему вдруг приспичило, то он может начать домогаться меня, даже если я в этот момент стою у раковины и картошку чищу. Когда оба кончили и немного отдышались, Марк схватил меня за руку и в спальню поволок — ему явно мало было. Швырнул меня на кровать и достал пару мотков веревки. У него было несколько традиционных способов — как он обычно связывал меня, но иногда он придумывал что-то новенькое — и сегодня был именно этот случай. Завел мои руки за спину, максимально прижал друг к другу и сказал, чтобы я так сидел и не дергался. Потом начал фиксировать их веревкой — почти от самых плеч до запястий, при этом еще веревку вокруг шеи и груди сначала обмотал. Затем ноги — там было еще интереснее — обвязал веревку вокруг талии, концы пропустил в области паха назад, обвел их вокруг бедер, потом сказал, чтобы ноги плотно свел и начал обматывать вокруг и вязать узлы до самых щиколоток — в итоге мои ноги оказались словно в какой-то паутине крепко прижатыми друг к другу — в такой позе мне нужно больше времени чтобы кончить, и он это прекрасно знает. Возился он довольно долго — минут тридцать-сорок, а это означало, что на эту ночь у него на меня долгосрочные планы — из-за одного раза он не стал бы так стараться. После, когда дело было сделано, завалил меня на бок, ноги в коленях согнул максимально, насколько позволяла стягивающая меня веревка. Наклонился надо мной — в глазах похоть, а дыхание глубокое и шумное. Он смочил свои пальцы в слюне и начал медленно ласкать мой анус, не погружаясь в него — я сразу же почувствовал, как внутри меня все пылает. У меня даже слезы на глазах проступили от сильного желания. — Войди… — начал умолять я. Но он только дразнил меня — ему нравится, когда я вот так страдаю. Когда я уже весь от возбуждения дрожу и в мольбах рассыпаюсь. — Хм, — усмехнулся Марк, — подожди, я еще не сфотографировал. Да, это особая глава — появилась не так давно — месяца три назад, когда он начал осваивать изощренные способы связывания моего тела. Меня всегда это жутко смущало — я сразу старался свое горящее румянцем лицо спрятать и взгляд отвести. Марк брал свой мобильный и делал обычно два-три кадра с разных ракурсов. Сначала я сопротивлялся, ругался на него, но со временем стал воспринимать это как часть игры. Фотографий я никогда не видел, хотя даже пару раз пытался отыскать в его телефоне и ноутбуке, но так и не нашел — я понятия не имею, где он их хранит, да и, вообще, я даже не знаю были ли они — возможно, это был еще один из его способов взволновать меня. От своей беспомощности, его прикосновений и пошлых взглядов, которые он на меня бросал, когда фотографировал, я был уже на пределе. Марк знал это и хитро ухмылялся. Он склонился над моим телом и спросил: — Кому ты принадлежишь? — Тебе, Марк… — стонал я. — И что же ты хочешь? — Хочу, чтобы ты вошел… войди в меня… — извиваясь, скулил я под его взглядом. Но просто трахнуть меня сейчас, когда я в таком состоянии, для Марка было бы слишком скучно, поэтому он до боли укусил меня за плечо, а потом охватил мой член и несколько раз провел большим пальцем по головке. От этих действий моя дрожь усилилась — боль и возбуждение слились воедино, и я с громким стоном сразу же кончил в его руку. И когда мое тело еще дрожало, в груди бешено колотилось сердце, а сознание еще улавливало последние нотки удовольствия — в этот момент Марк вошел в меня. Словно хищник, который подкараулил свою жертву в момент ее слабости. За год, как мы с ним вместе, он досконально изучил меня и мое тело, поэтому ему легко удавалось манипулировать мной — он знал за какую веревочку и в какой момент нужно дергать. Но это вовсе не означало, что все, что он делал со мной, мне нравилось — он часто переходил черту, и даже несмотря на это, я старался не использовать кодовое слово и терпел до последнего — потому что видеть то, как я страдаю от унижения и боли — это и было самое главное удовольствие для Марка. В тот вечер Марк трахнул меня шесть раз, не переставая унижать меня и издеваться над моим уже обессиленным телом. Последний раз был самый болезненный — он только снял с меня веревки, кровь начала приливать к онемевшим рукам и ногам, и в этот момент он вновь вошел в меня, схватил за волосы так, что я невольно прогнулся назад, и принялся очень жестко меня долбить. Но за весь этот вечер, включая даже этот последний акт, я ни разу не пожаловался, ни разу не остановил его — я позволял ему делать со мной все, чего он только желал. В конце концов, это была моя вина — я довел его до такого состояния, что он настолько изголодался по сексу. Когда все закончилось, он упал на подушку и моментально уснул. Да и я, стоило мне глаза прикрыть, сразу провалился в сон. На часах было почти три часа ночи. *** Проснулся от какого-то резкого звука. — Мм… — замычал, лицо рукой прикрыл и на спину перевернулся. — Разбудил? — я услышал голос Марка. — Прости, Лисенок. Я кое-как открыл глаза и увидел, что он стоит рядом, и заинтересованно смотрит на дисплей мобильного — уже при полном параде — в темных джинсах и светло-голубой рубашке, даже галстук на шею повязал. — Ты куда? — пробормотал я. — В университет — сегодня до вечера там буду, — отвечает, не отрывая глаз от мобильника. — А сколько времени? — Почти десять уже. — Черт… — я начинаю ворочаться в постели, — нужно вставать. — Куда это? — он заинтересованно переводит свой взгляд на меня и щурит глаза. Смотрит с подозрением — ощущение от взгляда будто сканером по телу водит — пытается выведать все мои потаенные мысли. — С Ильей встречусь, а потом хочу на квартиру заскочить, — совсем необдуманно отвечаю я. — Что за квартира? — несколько удивленно спрашивает он. Точно, Марк ведь еще ничего не знает. — Эм… — я натягиваю улыбку и начинаю потерянно оправдываться, — я ведь не успел вчера тебе рассказать… в общем, родители мне квартиру подарили и мой хлам туда отвезли… хочу поехать — осмотреться… Некоторое время Марк задумчиво молчит, а потом, наконец, произносит: — Ладно, вечером расскажешь подробнее, а то я и так уже опаздываю, — он подходит к тумбе, где лежит его ноутбук. — Угу, — я киваю и начинаю сладко потягиваться в кровати, что было весьма опрометчиво — как только я попытался вытянуться во весь свой рост, каждую клеточку моего тела пронзила резкая боль — я тут же стиснул зубы и тихонько застонал. — Ты чего? — Марк косо смотрит на меня, убирая ноутбук в портфель. — Больно, — жалуюсь я. — Что болит? — Все. Он усмехается, а потом, отложив портфель в сторону, забирается на кровать, стаскивает с меня простыню и дотянувшись рукой до ящика тумбочки достает оттуда уже знакомый мне набор. — Не хочу, чтобы ты забыл, — улыбаясь, говорит он и толкает меня коленом в бедро, чтобы я перевернулся на бок. — Я тебе говорил, что будешь таскать ее каждый день. — Нет… давай без этого, — я пытаюсь сопротивляться. — Перевернись! — резко говорит он и пихает меня еще сильнее. — Я вчера от этой штуки чуть не сдох, — делаю попытки давить на жалость, хотя заранее знаю, что это не сработает. — Дима, не зли меня! — говорит сквозь зубы Марк. — Черт, — ругаюсь я, потом глубоко вздыхаю, но все же подчиняюсь и поворачиваюсь на бок — не люблю его злить — себе дороже. Тут же чувствую прохладу смазки, а потом то, как он медленно погружает в меня анальную пробку. — С-с-с… блядь, — стискиваю зубы и жмурю глаза. — Хочу, чтобы вечером ты был готов, — говорит он, шлепает меня по заднице, встает с кровати и, бросив на меня холодный взгляд, резко произносит, — достанешь — убью! — А если мне нужно будет… — начинаю я. — Можно, — опережает он меня, — сделаешь свои дела и вернешь на место. Я бросаю на него взгляд полный ненависти — пусть я и подчинился ему, но недовольство свое должен как-то проявить. Марк берет свой портфель и идет к выходу, остановившись у дверного проема, он оборачивается и говорит мне: — Позвони, когда домой вернешься. После чего удаляется. *** Кое-как я выбрался из постели и отправился в душ, до которого накануне вечером я так и не смог доползти, а стоило бы. Смываю с себя пот и липкие результаты вчерашних пыток Марка. Да, кстати, вечером нужно бы не забыть поменять постельное белье. Как следует намывшись, подхожу к зеркалу и любуюсь новыми синяками и ссадинами. Да уж — картина не впечатляющая. Они, конечно, все когда-то заживут, но потом появятся свежие — я это точно знаю. Интересно, это моя карма — ходить всю жизнь, как побитый пес? Провожу по зеркальной поверхности влажной ладонью, словно стираю свое изображение — потом сразу разворачиваюсь и ухожу из ванной. В платяном шкафу выбираю белую рубашку и джинсы — похоже, теперь это моя любимая одежда, потому что из-за ссадин и синяков другого я надеть ничего не могу, и пусть даже на улице невыносимое пекло. Да, кстати, сегодня к вечеру похолодание обещали и даже дождь, кажется. Наконец-то! Быстро перекусив, я обуваюсь и иду на остановку. Самочувствие у меня паршивое — тело ломит, голова трещит, да еще и подарочек Марка периодически о себе напоминает. Хочется упасть и сдохнуть. Доехал я быстро — без пробок и успел в кафе к назначенному времени. Захожу и вижу за столиком у окна Илья сидит — он как всегда пунктуален. На нем поло мятного цвета и легкие бежевые брюки. Когда я подошел к столику, он тут же подскочил со стула и принялся обеспокоенно рассматривать меня. — Дима, что с тобой случилось? Я стою перед ним и смотрю на него сверху вниз — в отличие от меня он выглядит очень ухоженным и лицо у него такое свежее и чистое — словно его никто раньше и пальцем не касался. — Сядь для начала. Илья послушно присаживается, и я следом за ним опускаюсь на стул напротив. — Что у тебя с лицом? Как это произошло? — спрашивает он. Я подпираю голову рукой и озадаченно произношу: — Сам бы хотел знать, — натягиваю улыбку, — расскажи-ка мне что было в клубе в ту ночь. — В смысле? Ты ничего не помнишь? — он удивленно смотрит на меня своими зелеными глазами. — Угу, — киваю я, — примерно со второй рюмки текилы. — А что именно ты хочешь знать? — с какой-то осторожностью спрашивает он. — Для начала — каким образом я вдруг пропал? Судя по твоим сообщениям, это произошло внезапно, ведь так? Илья на несколько секунд задумывается, а потом отвечает: — Мы сидели за столиком, я отошел к бару буквально на пару минут, прихожу — тебя нет, я решил, что ты в туалет ушел, ждал тебя ждал, но ты так и не вернулся. Это было примерно в половину третьего. — Хм… ясно, — я задумчиво запускаю пальцы в волосы, — так и думал, что на этот счет от тебя ничего полезного не узнаю… — потом складываю руки перед собой на столе, смотрю в упор на Илью и произношу, — а теперь рассказывай — что между нами там произошло? Парень кажется даже вздрогнул от такого напора, глаза в сторону отвел и тихо сказал: — Значит, и это не помнишь… Судя по раскрасневшимся щекам, он был очень взволнован. Не к добру это. — Говори уже, — я уже сам весь на нервах. — Ну… — медлит он, — мы с тобой… говорили о разном, а потом… ты по… целовал меня, — после этой фразы он весь сжимается на стуле, краснеет и глаза вниз отпускает. Его виноватый и беззащитный вид почему-то заводит меня — я хочу ему что-то ответить, а сам чувствую, как мое сердце ускоряет ритм, а к паху начинает приливать кровь. Наверняка во всем виноват подарочек Марка — с ним я все время чувствую легкое возбуждение и, кажется, могу завестись сейчас от чего угодно. — Так, значит, это я тебя поцеловал, да? — выдавливаю я из себя, пытаясь подавить нарастающее возбуждение. — Да, — отвечает он. Блядь… — Извини, — тогда говорю я, — у меня похоже крышу совсем сорвало от этой текилы. Наверное, тебе было противно? Все-таки я парень, — я пытаюсь натянуть улыбку. После этого вопроса Илья поднимает на меня глаза полные удивления и на несколько секунд замирает. — Нет, не противно, — потом отвечает он и снова, смущаясь, отпускает глаза. Я невольно улыбаюсь — он сейчас такой милый. Никогда раньше его таким не видел. — Что собираешься сейчас делать? — спрашиваю я его. — Да ничего, — отвечает, пожимая плечами. — Поехали со мной, — говорю я, — мне тут родители квартиру подарили, хочу осмотреться. — Поехали. *** Это была однокомнатная квартира почти в самом центре города в одной из новостроек, которые с недавнего времени начали расти тут как грибы. Несмотря на то, что она имела статус однокомнатной, по площади она была больше нашей с Марком «двушки». Огромное помещение с тремя колоннами — основная комната — если ее разделить и поставить стены — то получится вполне себе приличная «трешка». В квартире уже сделан ремонт — можно въезжать и жить. Даже кухонный гарнитур есть. Осталось только вещи разобрать и кое-какую технику и мебель докупить. Моя кровать стояла посередине гостиной между двумя колоннами, рядом с ней гора коробок и обвернутых в материю картин, в углу у стены стояла остальная мебель — платяной шкаф, книжная полка, рабочий стол, стеллаж и пара стульев. Я начал доставать коробки по одной и открывать их, пока Илья ходил кругами и с восторгами отзывался о моем новом жилище… хотя, не знаю можно ли его так называть — я ведь все еще живу с Марком в его «двушке» и вроде бы съезжать никуда не планирую. — Иди сюда, — позвал я Илью, — смотри! Наконец, я нашел нужные коробки. — Охренеть! — воскликнул он, увидев мою коллекцию аниме фигурок. Мы перебирали их почти два часа — поскольку практически о каждой фигурке я рассказывал историю о том, откуда она у меня появилась и как тяжело ее было достать. Во время этого общения Илья несколько раз случайно касался моей руки, отчего все мое тело пробивала легкая дрожь. Постепенно возбуждение нарастало, и я уже с трудом гнал эти пошлые мысли прочь из своей головы. Я думал о нашем с Ильей поцелуе и о том, как горели его щеки, когда он рассказывал о нем. Закончив разбирать коробки, я поднялся, подошел к кровати, сел и откинулся назад — прямо на голый матрас. — Устал, — сказал я и тяжело вздохнул. — Да, у тебя шикарная коллекция, — протянул Илья и сел рядом на кровати, а потом завалился на спину, так же, как и я. Некоторое время мы просто, молча, лежали и смотрели в потолок. Я не знаю, о чем думал Илья, но в моей голове была лишь одна мысль — я на кровати рядом с ним, и я его хочу. Я не должен думать об этом! Не думай! Не думай! Не думай! Не сметь об этом думать! И вдруг я почувствовал, как его пальцы коснулись моей руки — отчего мое сердце начало пропускать удары. Я тяжело сглотнул и повернул голову в его сторону — наши глаза встретились — в его взгляде читалось желание. Я невольно посмотрел на его губы. Хочу… его… поцеловать. Он осторожно сжал мои пальцы в своей руке — от чего по всему моему телу прокатился жар возбуждения. Я тут же приподнялся на руке и перевернувшись на живот, оказался совсем близко к Илье. Опираясь на локоть, я завис над его лицом — нас разделяло каких-то пять сантиметров, не больше. Его взгляд, его дрожащие губы, его оцепеневшее тело — все говорило о том, что у нас с ним одинаковые желания. На миг я закрыл глаза и сделал глубокий вздох. Дима, не делай этого, не надо — мысленно я отговаривал себя. Когда вновь посмотрел на Илью, осознал, что еще несколько секунд — и он первым сделает этот шаг — перешагнет этот барьер из сантиметров разделяющих нас. И, если он меня поцелует — я уже не смогу остановиться. — Извини, я не могу, — тихо сказал я, поднялся с кровати и пошел в ванную. От возбуждения кружилась голова — мне нужна была разрядка. Но не с Ильей. Не с ним. Когда вошел в ванную, сразу же спустил до колен штаны, одной рукой уперся в стену, другой потянулся к анальной пробке — достал ее, а после медленно вставил обратно — и так несколько раз. От этой стимуляции — я должен кончить быстрее — я жаждал скорее выйти из этого беспомощного состояния. Потом схватился за свой член и начал дрочить. Прижался щекой к кафелю и глубоко дышал. Вдруг краем глаза я увидел, что дверь в ванную открыта и на пороге стоит Илья, который смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Блядь! Я не закрылся! Видимо, по привычке — дома мы с Марком двери в ванную никогда не закрываем — скрывать нам друг от друга нечего. Я повернулся к Илье спиной и прорычал: — Уходи! Мое дыхание было тяжелым, по лицу стекали капли пота, я стиснул зубы и ждал, когда Илья уйдет. Но он не ушел. Он подошел ко мне со спины и, обхватив меня, запустил свои руки под мою рубашку. — Илья… — со стоном сказал я. Он прижал меня к стене, обхватил мой член и принялся ласкать меня. Я был перед ним абсолютно беззащитен — теперь я не мог развернуться и уйти. Все, что я мог сделать, это тихо сказать: — Не надо… Но он ничего не говорил и продолжал одной рукой дрочить мне, а другой ласкать мое тело. Его руки такие теплые и нежные — совсем не такие как у Марка. С громким стоном я излился в его руку, а потом, обессилев, упал на колени. Прижимаясь лбом к стене, я упирался руками о пол и пытался прийти в себя. Все было как в тумане. Я услышал шум воды — Илья помыл руки. Потом увидел рядом его тень и услышал его тихое дыхание. — Что это? — спросил он. — Ты о чем? — пробормотал я. После чего его пальца коснулись моих ягодиц и остановились около ануса. Вероятно, он имел ввиду анальную пробку. — Это! — настойчиво произнес он. — Догадайся, — немного саркастично ответил я и начал медленно подниматься на ноги — наконец, туман из головы начал отступать. Я встал спиной к Илье и принялся натягивать трусы и штаны. — Зачем тебе она? — немного удивленно и растерянно спросил он. — Какая разница? Это не твое дело, — закончив одеваться, я подошел к раковине и принялся мыть руки. — Ты что… пассив? — вдруг спросил он. — Это так важно? — бросил я и вышел из ванной. Если честно, мне было жутко стыдно перед ним — в таком беспомощном состоянии меня видел лишь один человек — Марк. Разговаривать с Ильей я сейчас не хотел — да, и как вообще, я буду дальше общаться с ним после того, что произошло? После того, что он увидел? После того, что он сделал со мной? Илья всегда восхищался мной, я был для него как старший брат, как наставник, за которым он тянулся, но кто теперь я для него? Я вышел на лоджию, открыл окно и сделал глубокий вздох. Илья вошел следом за мной. Неужели он не понимает, что я хочу сейчас побыть один?! — Если честно… — пробормотал он, — я всегда думал, что ты актив. — Серьезно, Илья, какое тебе дело?! — не выдержал я. Он нахмурился и опустил глаза. — Ты ведь и об этом забыл… — грустно сказал он, — о том, что я сказал тебе в клубе. Я тогда ведь признался тебе… — он прикусил губу и отвел глаза, но спустя буквально секунд десять он снова посмотрел на меня и выпалил, — но тебе же понравилось… сейчас… со мной? — У меня не было выбора, — ответил я, а после добавил, — я хочу, чтобы ты ушел… — Дима, прошу тебя… — Уходи! — Да пошел ты! Придурок! — кинул он и, резко развернувшись, вышел прочь. *** Спустя минут двадцать, как Илья ушел, я собрался и поехал домой. Я чувствовал себя потерянным и уставшим — за последние пару дней столько всего произошло и все, что я сейчас желал — прийти домой, упасть на кровать и уснуть. Когда я подходил к дому, я взглянул на дисплей мобильного — еще только два часа — Марк не скоро будет дома. Да, кстати, он же просил позвонить — я набрал его номер, но он не взял трубку. Может быть, занят на работе? Захожу в квартиру и замираю на пороге — кажется, что все мое тело в один момент побелело от шока. По всему полу рассыпаны осколки от битой посуды, а вокруг кровь — брызги, небольшие лужицы и смазанные следы. Продолжаю осматриваться — пятна крови даже на обоях. По коже пробегает холодок, а к горлу подступает тошнота. Блядь! Что за дерьмо тут творится?! Сердце бешено колотится в груди, я все еще стою на пороге в полнейшем замешательстве. Вдруг слышу голоса, доносящиеся из гостиной: — Держи его крепче, — произносит кто-то — голос мне незнаком. — Держу! — отвечает второй незнакомец. — Ты снимаешь? — Да! Пора заткнуть ему рот! Потом слышаться сдавленные стоны. Я осторожно, переступаю осколки и кровавые пятна, и медленно двигаюсь в сторону гостиной. Когда вхожу в комнату, то понимаю, что голоса раздаются из раскрытого ноутбука Марка, который валяется на полу. Тогда я подхожу ближе, заглядываю в монитор и вижу… Что?! … Что это такое?! … Это же… Я?.. Это… Это… Я падаю на колени, продолжая смотреть, и чувствую, как по моим щекам текут слезы… Это видео… где меня насилуют… Но… Откуда оно у Марка?! Почему оно в его ноутбуке?! Что вообще происходит?! Вдруг сквозь пелену слез я вижу, как в комнату входит Марк, его нога обмотана полотенцем, сквозь ткань которого уже просочилась алая кровь. Руки тоже все перепачканы в крови и с правой на паркет падают крупные капли алой густой жидкости. — Марк… Что это? — говорю я с надрывом в голосе, указывая взглядом на ноутбук, а потом уже кричу, не жалея своих связок, — откуда у тебя это?! Откуда?! Отвечай, сука! Отвечай!