М плюс М: Сложная математика Книга вторая

Меня разбудила мелодия будильника. Машинально я потянулся к тумбочке, сгреб с нее телефон и нажал на кнопку отбоя. Мне совсем не хотелось вылезать из-под одеяла, учитывая, что за окном январь, а рядом мирно сопящий Лисенок, который прижимался ко мне своей очаровательной голой задницей. Я повернулся к нему и обнял, зарываясь носом его светлых волосах. Он замурлыкал что-то неразборчивое. Я усмехнулся — опять болтает во сне. Кое-как совладав со своими грязными мыслями по отношению к этому красивому юному телу, я все же выбрался из постели и, растирая заспанные глаза, направился в душ — надеюсь, он поможет мне проснуться. Как же хочется спать… Вышел из душа, позавтракал, потом написал Диме записку, что буду дома к двум, и он мог не беспокоиться об обеде. Затем быстро собрался и вышел на улицу — там было темно и жутко холодно. Я быстро добежал до автомобиля, сел за руль, немного подождал пока мотор окончательно прогреется, и двинул в университет. Настроение в это утро у меня было пропитано ненавистью ко всему окружающему. Вот какого хрена мой зачет поставили первой парой?! Я мог бы сейчас спать в своей постели, прижиматься к теплой спине Лисенка, ласкать его нежную кожу, покусывать за шею… Блядь… Нужно перестать фантазировать! От этого мне только хуже… Я вошел в аудиторию, и на меня сразу уставилось несколько десятков пар любопытных глаз. Пиздец, сколько их тут? Весь поток что ли? И на сколько часов, интересно, я тут застряну?.. — Доброе утро, — пробормотал я себе под нос, добывая из портфеля нужные мне списки. Студенты наперебой принялись здороваться со мной. Я поднял руку вверх, показывая, что сейчас я ожидаю от них молчания, и через несколько секунд в аудитории воцарилась тишина — с дисциплиной на моих парах всегда был порядок. — Так, — начал я, — зачет будет проходить следующим образом: вы пишите тест, потом подходите ко мне с зачеткой, я проверяю ответы, задаю дополнительные вопросы и по результатам уже решаю — сдали вы зачет или нет. Эм… — я задумался, — теперь о приятном — в течение семестра мы с вами писали проверочные тесты, и я обещал, что поставлю «автомат» тем, кто с ними хорошо справится, и так вот, сейчас я прочитаю фамилии этих… счастливчиков, — я взял со стола списки и принялся зачитывать фамилии. В аудитории находилось примерно шестьдесят студентов, двадцать с лишним из них заслужили «автомат» и, получив мой автограф, сразу же были свободны. Осталось разобраться с остальными. Я положил на стол в первом ряду пачку тестовых бланков и сказал: — Можете приступать. В какой очередности будете сдавать — сами решайте. Мне все равно. Плохое настроение все же сказалось — валил сегодня почти через одного, и даже тех, у кого в тесте не было ни одной ошибки — когда студенты начинали отвечать на дополнительные вопросы — сразу было ясно, отложилось у них что-то в голове или нет. Эти глупые и наглые лица, ожидающие, что я за красивые глазки и короткие юбки по доброте душевной буду раздавать автографы — как же они бесили меня. Прошло уже два часа с начала зачета, но в аудитории еще оставалось несколько человек. Быстрее разделаться с ними и сваливать отсюда на хрен. Передо мной села девушка — она ничем особо не отличалась от тех девиц, которых было полно на этом факультете — разбалованная своими родителями: в дорогой одежде популярных брендов, с парфюмом стоимостью в мой месячный оклад. Внешность обычная для ее типа — длинные черные волосы, голубые глаза и несколько броский макияж. На ней было синие короткое обтягивающее платье, черные полупрозрачные колготки и высокие сапоги на каблуках. Такую увидишь в толпе и через секунду уже забудешь о ней. Пока я проверял ее тест, она не сводила с меня глаз, смотрела так, словно я был лобстером на ее тарелке, который она хотела сожрать. Но я не стал предавать этому значения — я уже привык к подобным взглядам. Я растер уставшие глаза, прикрыл рот рукой и сладко зевнул — из-за Димы опять не выспался — я трачу на него слишком много времени и приходится работать по ночам — Что ж… эм… — я заглянул в зачетку и прочитав ее имя сказал, — Светлана, с тестом у Вас все в порядке, — немного сонно произнес я, — но Вы знаете правила — нужно ответить на несколько вопросов. — Конечно, — сказала она и наклонилась ближе ко мне. — Но, знаешь, Марк, у меня к тебе встречное предложение. Что за?.. Решила ставить мне условия? Хм… ну, пусть попробует. — Какое? — я прищурил глаза и смерил ее взглядом, выражающим мое отвращение. Она наклонилась еще ближе и прошептала: — Я отсосу тебе. Ясно. Я тяжело вздохнул. Она еще и шлюха. Я даже, кажется, проснулся от такого поворота событий. — Или Вы сейчас будете отвечать на вопросы или приходите на пересдачу, — ответил я холодным голосом — таких ненормальных лучше игнорировать. Она усмехнулась: — Я приду, — сказала она, продолжая раздевать меня своим взглядом, — а ты будь готов. После она поднялась со стула, схватила со стола свою зачетку и вышла из аудитории. *** Пересдача состоялась через неделю. На этот раз это была маленькая аудитории, где я принимал студентов по одному и гонял их по всему пройденному материалу — это было несколько жестоко по отношению к первокурсникам, но с моей точки зрения поучительно — пусть хоть что-то отложится в их пустых головах. Когда вошла Светлана, я бросил на нее безразличный взгляд — выделять ее из всех остальных я не собирался — пусть знает свое место. — Вы готовы? — спросил я, внимательно изучая ее лицо, когда она села на стул. — Возможно, — ответила она с легкой улыбкой на лице. — А вот готов ли ты? Марк? — Мне эти игры не интересны, — холодным голосом произнес я, — и я прошу обращаться ко мне на Вы — мы с Вами не друзья. — А ведь можем ими стать, — сказала она, широко улыбаясь. — Нет, спасибо, — ухмыльнувшись, ответил я. Она звонко рассмеялась. — Марк, здесь только ты и я, — после сказала она, — чего ты ломаешься? Обещаю, тебе понравится. — Не думаю, — ответил я, — мне не нравится твой грязный рот. Все-таки эта сучка вывела меня, и я все же преступил грань и перешел на личности. Нужно успокоиться. — Ты хотел сказать — сексуальный? — она облизнула губы, продолжая свои нелепые попытки соблазнить меня. — Ну, если секс и грязь для тебя синонимы, — я усмехнулся, а потом добавил холодным голосом, — ну, ладно, посмеялись и хватит, а теперь, Светлана, если Вы не готовы, уходите — не задерживайте меня и других студентов. Я попытался взять себя в руки — мне не стоит опускаться до ее уровня. — Но ты ведь еще ни о чем не спросил меня, — она игриво наклонила голову на бок. — То есть Вы все-таки готовы к зачету? — я прожигал ее своим хладнокровным взглядом. — Конечно, — она коснулась моей руки, — я не пропускала ни одной твоей лекции. — Тогда к чему весь этот цирк? — несколько раздраженно спросил я, и убрал свои руки под стол, освободившись от ее цепких пальцев. Светлана поднялась со стула обошла стол и встала за моей спиной. — Все просто — я хочу тебя, — сказала она, запуская пальцы в мои волосы. Я закрыл глаза. Вдох-выдох. Эта сучка начала переходить все границы. Повернувшись, я схватил ее за руку чуть выше запястья и медленно, без резких движений убрал от себя. — Лучше не стоит, — сказал я сквозь зубы, сдерживая свою ярость — ненавижу, когда ко мне кто-то прикасается против моей воли. Потом я поднялся со стула и, развернувшись к ней, произнес, стараясь сохранять хладнокровие в лице и в тоне своего голоса: — Уходи. Она тихонько засмеялась, потом вновь приблизилась ко мне. Ее рука легла на мою грудь, и она запустила пальцы между пуговицами рубашки, прикоснувшись к моей коже. — Как быстро сердце стучит, — сказала она. — Ты вроде с виду весь такой невозмутимый, а сам взволнован будто птенчик. — До меня впервые дотронулась шлюха, — усмехнулся я, продолжая смотреть на нее с презрением, — вот я и переживаю, вдруг ты заразная. Руку убрала, — последнюю фразу я произнес как угрозу. Светлана сразу же послушалась меня, а после озадаченно произнесла: — Вижу тебя сложно приручить, — она вздохнула, и добавила, — но я попытаюсь. — Не стоит, поверь мне, — сказал я, обошел стол с другой стороны, а потом наклонился над ее зачеткой и поставил свой автограф, — бери и уходи. Больше не хочу тратить на тебя свое время. — Хм… — она усмехнулась, схватила зачетку и положила ее в свою сумочку, а потом сказала, — я еще не закончила с тобой. *** В следующий раз она подкараулила меня на парковке. Это была середина февраля. — А тебя не так легко поймать, — сказала она, прислоняясь к дверце моей машины, и тем самым закрывая мне доступ к водительскому месту. — Опять ты. Чего тебе нужно? — я бросаю на нее безразличный взгляд и прячу руки в карманы — на улице довольно прохладно. — Я еще не получила того, что хотела, — Светлана хитро смотрит на меня из-под черных ресниц. — Так тебе нужен был не зачет, ты просто хотела отсосать мне? — грубо говорю и усмехаюсь. — Какой догадливый, — ехидничает она. — Зачем тебе это? — я с презрением смерил ее взглядом, продолжая ухмыляться. — Да ты и сам знаешь. Любая из нас, — она кидает взгляд в сторону корпуса университета, — мечтает хотя бы глазком взглянуть на член Марка Ригера, но мне этого мало — я хочу взять твой огромный член в свой рот, а он у тебя точно огромный, я уверена — стоит взглянуть на твое раздувшееся эго. Ее слова заставляют меня широко улыбнуться — я, конечно, знал о своей популярности среди студенток, но еще вот так напрямую, в наглую никто еще не обсуждал со мной мой член. — Зачем ты так опускаешься? В шлюхи решила податься? — Я не считаю это унижением, ведь и я получу кое-что взамен. Я хочу увидеть твое лицо, когда ты кончаешь, услышать твои сдавленные стоны, хочу увидеть тебя слабым — по-моему, ради этого удовольствия можно разок постоять на коленях, разве нет? — она выжидающе смотрит на меня своими голубыми глазами. — По-моему, это звучит мерзко, не находишь? — я строю гримасу отвращения. — Ты больная. — Марк, прекрати! Не делай вид, будто ты святоша, который трахается только в миссионерской позе. Я уверена, что ты тот еще похотливый ублюдок. Ты, наверняка, уже половину университета перетрахал, так что перестань строить из себя целку и снимай штаны, — она прикусывает нижнюю губу и бросает взгляд, который горит желанием. — Прямо здесь? — усмехаюсь я, распахиваю полы своего черного пальто и кладу руку на ремень. — Ну… — она даже немного растерялась от такого поворота событий, — может лучше сделаем это в твоей машине? Я начинаю громко смеяться. Неужели она действительно думает, что я когда-нибудь соглашусь на нечто подобное. Тем более с ней! Наивная охуевшая сука! Пора бы поставить ее на место! Улыбка на моем лице сменяется маской гнева, я подхожу к ней ближе, склоняюсь вперед так, что пар из моего рта окутывает ее лицо, и, упираясь рукой в крышу своего авто, четко произношу: — Ты совсем меня не знаешь! Не смей больше доебываться до меня! Я очень дорожу своей репутацией и мне нет дела до таких шлюх, как ты! Усекла? Она поднимает на меня испуганные глаза и тихо произносит: — И ты меня не знаешь, — несмотря на испуг в глазах, в ее голосе звучит угроза, — говоришь, что дорожишь своей репутацией? Кажется, я нашла твое слабое место. — Пытаешься меня запугать? — я невольно усмехаюсь, убираю руку от машины и делаю шаг назад. — У меня большие связи, — говорит она сквозь зубы. — Ты еще пожалеешь о том, что назвал меня шлюхой. — Да ты и есть шлюха, как тебя еще называть? — бросаю я. — И угрозы твои лишь пустой звук — университет моя территория — здесь все твои усилия против меня будут бесполезны. Лучше отъебись по-хорошему. Ты все равно проиграешь. — Это мы еще посмотрим, — кидает она и уходит прочь. *** В конце марта меня вызвали «на ковер». Ректор университета, Филипп Александрович, высокий черноволосый мужчина, который был на это должности уже двенадцать лет, не стал тянуть резину и сразу перешел к сути. Он задавал мне странные и не совсем корректные вопросы: «Какие у Вас отношения со студентами?» «Как часто Вы проводите с ними время наедине?» «Пользовались своим служебным положением, чтобы привлечь студента к сексуальным отношениям?» «Предлагали ли Вы студентам поставить зачет взамен на сексуальные услуги?» И так далее. Я отвечал на них максимально честно, как есть, но все никак не мог понять — почему он спрашивает меня об этом? Когда этот неприятный допрос был окончен, Филипп Александрович сказал мне: — Марк, я знаю, у тебя всегда была безупречная репутация, поверь, мне самому неудобно разговаривать с тобой об этом, — он смущенно отвел взгляд. — Тогда в чем дело? Это какая-то проверка? — не понимал я. — Нет, этот разговор я провожу только с тобой. Дело в том, что с недавнего времени в университете про тебя начали ходить разные неприятные слухи, — он бросил на меня осторожный взгляд. — Какие? Можно поконкретнее? — попросил я. — Ну, например, говорят о том, что студентки делают тебе минет, чтобы ты поставил им зачет, — слово «минет» он сказал довольно быстро, и, кажется, даже покраснел, когда его произносил. Минет? Минет…. что-то мне это напоминает… Блядь! Вот же тварь! Эта сука все-таки не оставила меня в покое! Это, наверняка, дело рук той приставучей студентки! Меня начало немного потрясывать. — Это действительно лишь слухи, — холодным голосом сказал я, — я бы не позволил себе… — Я тебе верю, Марк, не волнуйся, — перебил он меня, — но я обязан был поговорить с тобой на эту тему просто для своего личного спокойствия, да, и порядок у нас такой. Ты молодой, красивый парень, я думаю у тебя много поклонниц среди студенток, а девчонки любят сплетничать и распускать слухи. Так что ты не переживай — сплетни скоро утихнут. Но и ты, смотри, не искушайся на девчонок, — он усмехнулся, — ты, кстати, встречаешься с кем-нибудь? А то, если один … — Встречаюсь, — я не дал ему договорить, — я живу уже полгода с… — я замялся, — с любимым человеком. — Это хорошо, — Филипп Александрович улыбнулся. — Ладно, на этом, пожалуй, закончим эту неприятную беседу. Если возникнут трудности — обращайся, ты ведь только первый год преподаешь — помогу, чем смогу. Он пожал мне руку, и мы попрощались. *** Я сидел, откинувшись на диване в кабинете моей кафедры и обдумывал недавний разговор с ректором. Многие преподаватели уже разошлись по домам, да и мне следовало бы ехать домой, но только не в таком состоянии — сначала мне необходимо успокоиться и решить, что делать дальше. Я не хотел, чтобы Дима видел меня таким, не хотел, чтобы он волновался из-за меня — лучше будет, если он ничего не узнает — он ведь такой чувствительный. Да, кстати, лучше бы ему позвонить и предупредить, что я задержусь. Я достал мобильный и нажал на кнопку быстрого набора. — Привет, — слышу я его веселый голос, — ты скоро? Я уже ужин поставил разогреваться. — Привет. Поешь сегодня без меня, ладно? У меня тут кое-какие дела возникли, так что я задержусь до вечера, — я контролирую свой голос, чтобы он звучал ровно — Дима не должен догадаться, что я взволнован или расстроен. — Ну, ладно, — немного обиженно протянул он. — Надеюсь, когда я вернусь, ты еще не будешь спать, — ласково произнес я, — хочу поиграть с тобой. На том конце провода небольшая пауза, потом: — Ладно, — его голос дрогнул. Уверен, в этот момент он весь горит от смущения. — И еще, Лисенок… — Мм? — Я… — я зажмурил глаза и быстро произнес, — люблю тебя. Сколько уже раз я произносил эту фразу, но каждый раз — словно испытание. Вроде такие простые слова, но так сложно их произнести — словно калеными щипцами изо рта приходится вынимать. А сейчас мне очень хотелось сказать ему об этом. Словно чувствовал, что предал его, когда скрыл эту историю про мерзкие слухи, а вот вроде сказал, что люблю и, кажется, что оправдался. — И я тебя люблю, — тут же ответил мне Дима. Приятное тепло от вибраций его голоса разлилось по всему моему телу. А может быть я просто хотел услышать эти слова от него? Просто знать, что он любит меня? На самом деле, мне ведь действительно плевать — любит ли меня кто-то еще кроме него. Важен только он. Все остальные — просто пыль. И пока я слышу его робкие признания, вижу, как дрожат его губы, когда я касаюсь их, чувствую частое биение его сердца, когда прижимаю его к себе — только тогда я понимаю, ради кого я живу. *** Я вышел из душа и направился в спальню. Дима лежал в той же позе, что я его оставил — он завалился на бок поперек кровати, ноги согнуты в коленях, руки вытянуты вперед, носом уткнулся в матрас и сопит. Я стянул со своей головы влажное полотенце, присел рядом и начал его обтирать — в душ я его точно не потащу. Когда дело было сделано, я взял его под предплечья и перевернул на кровати, уложив его головой на подушку, потом лег рядом и укрыл нас одеялом. Устроившись удобнее, я аккуратно положил его голову на свое плечо и прижал к себе его стройное тело. Он немного поерзал, закинул руку на мою грудь и снова вырубился — совсем вымотал я его сегодня. Хотя… трахнул всего два раза и даже заморачиваться со связыванием не стал — только руки за спиной веревкой стянул, но, наверное, все же туговато вышло. Я прикоснулся к его запястью — еще горит. Аккуратно я убрал прядь волос, которая падала на его лицо — на румяных щеках остались разводы от слез — сегодня он снова плакал. Я хотел бы никогда не видеть его слез. Не видеть боли и страха в его глазах, но… Тогда бы это был бы уже не Дима… Дима дрожит от боли, плачет навзрыд, стискивает зубы, так что я слышу их скрип, выгибает свое тело, словно горит в агонии, и вместо того, чтобы умолять прекратить все это, попросить остановиться — он требует сделать ему еще больнее. Не просит — требует. И попробуй только отказать — кажется, сейчас же разорвет все эти веревки, поднимется, плюнет в твою сторону и скажет: «Да какой ты к черту садист!» Он настоящий. Никогда не притворяется, не обманывает, и когда мы занимаемся сексом он полностью раскрепощен и открыт передо мной, и все его эмоции такие живые — словно отдает мне не только свое тело, но и душу… Хочу всегда его видеть только таким… Таким он мне нужен. Я зарылся носом в его волосы и поцеловал в макушку. Спит. Я тяжело вздохнул — тоже бы уснуть, но спать совсем не хочется. Эта история со слухами никак не шла из моей головы. Надеюсь, моих сегодняшних усилий достаточно, чтобы эта тварь поняла, наконец, с кем имеет дело и навсегда отвалила от меня. Сегодня я задержался на работе, чтобы разобраться с ситуацией — как я и думал, эта дура запустила свой слух на форуме сайта нашего университета. Наивная сучка. Мне не пришлось прилагать много усилий, чтобы удалить всю эту мерзкую информацию — все-таки в прошлом я был довольно умелым хакером. В подростковом возрасте математический склад ума, которым наградила меня природа, позволил мне с легкостью овладеть знаниями в программировании, а когда мне стало скучно писать бесполезные программы, я решил пойти дальше — увлекся хакерством. Мне было тогда шестнадцать, но я уже без проблем мог взламывать почтовые ящики и странички своих одноклассников — просто ради забавы, хотя это пустое развлечение оказало мне в дальнейшем огромную услугу, но сейчас не об этом. Удалив все лживые сообщения этой сучки с портала, я решил, что безнаказанно такой поступок оставлять нельзя — все-таки она позарилась на святая святых — мою безупречную репутацию. И я решил, что месть моя будет не менее жестокой. Все оставшееся время я потратил на то, чтобы узнать об этой шлюхе как можно больше — нашел ее странички в социальных сетях и ее настоящий профиль на форуме университета (ложь обо мне она писала с левого аккаунта), а потом принялся за любимое развлечение. Нагадил везде, наследил, облил помоями и втоптал в грязь — пускай все знают, какая она шлюха. Хотя, наверняка, многие и так в курсе без моих подсказок. Да, мне еще повезло взломать ее почту — удалил все входящие и исходящие безвозвратно. Я даже не поленился по-быстрому сварганить «фотожабу» с ее мордой и какой-то сучки раздвигающей ноги — отличная аватарочка вышла для социальных сетей. Наверное, забавно было бы увидеть ее рожу, когда она это все обнаружит. Да, кстати, я везде установил новые пароли, так что сразу ей внести изменения никак не удастся. Она хотела войны — она ее получила. Никто не смеет вставать у меня на пути, особенно, если этот путь ведет к моей мечте.