М плюс М: Сложная математика Книга вторая

Я сидел на кухне и пил кофе. Мой взгляд упал на настенные часы — уже почти девять утра. Нужно разбудить Диму — ему сегодня ко второй паре. Он спал на самом краю кровати, так что его рука свисала вниз, почти касаясь пола. Я сел перед ним на колени и заглянул в его умиротворенное лицо. — Эй, Лисенок, просыпайся, — прошептал я и, вложив свою ладонь в его, легонько сжал его тонкие пальцы. — Нет, не надо, — забормотал он, не открывая глаз. — Дима, — более настойчиво произнес я. — Перестань, не надо… мне щекотно, — он улыбнулся, — остановись… Опять болтает во сне? — … да, говорю тебе, хватит, Илья… Кто?! Илья?! — … когда Марка не будет дома… хочу вместе с тобой… — продолжал бормотать он. Что?! Когда меня не будет дома?! Что это за бред? Ну, все — это уже переходило все границы! — Дима, блядь, вставай уже! — я подскочил и пихнул его ногой в бок. Он тут же распахнул свои большие синие глаза. — Ты чего? — заскулил он. — Больно же… — Сам ведь просил разбудить! — процедил я и пошел к платяному шкафу — мне нужно было уже одеваться и ехать в университет. — Мог бы и понежнее, — обиженно произнес он, сел в кровати и принялся потирать место, куда пришелся мой удар. Я чувствовал, как внутри меня нарастать раздражение. Что еще за Илья? Вроде это парень из его компании, с которой он в последнее время постоянно зависает после занятий. Помню, он мельком упоминал что-то о нем, но тогда я не предал этому значение. А, впрочем, я заметил, что Дима не горит желанием делиться со мной своей жизнью в академии, но ведь я и сам не настаивал. В принципе, мне ясны его мотивы — у каждого должно быть личное пространство, иначе выйдет, что я запру его будто в клетке, но кому такое может понравится? Кроме того, новые друзья Димы разделяли многие его интересы, которые я не мог поддержать — просто не понимал, что такого в этих японских мультиках и странных черно-белых комиксах, на которых он был немножко помешан. Это я понял, когда впервые пришел к нему в гости — его комната напомнила мне музей японской аниме-культуры. Ладно пусть общается, пусть сидит с ними в кафешках — я не против, но эти его слова… что они означали? И как понять — сон это был, его воспоминания или напротив — желания, которые он хочет воплотить? — Эй, — окликнул я его. — Чего? — буркнул Дима — по голосу ясно, что все еще дуется на меня. — Что планируешь сегодня делать? — В академию поеду, — ответил он, поднялся и, широко зевая, направился к выходу из спальни. — Стой! — процедил я. — Я еще не закончил. Он тут же замер и бросил на меня немного испуганный и удивленный взгляд. — Что потом? — уже более спокойным голосом спросил я. — Наверное… в кафе с друзьями посижу, — он пожал плечами. — А потом? Я закончил застегивать пуговицы на рубашке и принялся завязывать галстук. — Домой поеду, — он с подозрением посмотрел на меня. — К чему все эти вопросы? — Просто интересно, чем ты занимаешься целыми днями, — я подарил ему натянутую улыбку, — ну-ка, подойди ко мне. Дима на некоторое время застыл на месте, а потом сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону, и снова застыл примерно в метре от меня. — Ты чего? — спросил его я. Он отвел взгляд: — Я сделал что-то не так? — его голос дрогнул. Даже не смотря на мой мягкий тон и попытки улыбнуться, видимо, у меня все равно было на лице написано, что я злюсь на него. Но имел ли я право злиться? Может быть я сделал слишком поспешные выводы и зря срываюсь на него? Я должен как-то оправдаться, ведь на деле я попусту его обидел. — Нет, все в порядке, — тихо сказал я, подошел к нему, обнял и нежно провел рукой по его обнаженной спине, — наверное, я немного волнуюсь, вот и сорвался — сегодня я впервые буду принимать экзамен, — я уперся лбом в его плечо, — извини. Дима обхватил меня руками — его испуганный вид, как ветром сдуло: — Не волнуйся, ты справишься, — он улыбнулся и потянулся ко мне своими нежными губами. *** Когда я вошел в аудиторию, в массе студентов, занявшими места за партами, я почти сразу заметил ее голубые глаза — пришла все-таки. Светлана, с тех пор, как я немного поразвлекся и публично унизил ее, долгое время не появлялась в университете. Потом она вновь начала посещать занятия, но ко мне больше не подходила — видимо, мои усилия не пропали зря. Надеюсь, и сегодня все пройдет гладко. Курс, который я вел, длился всего один год, и в конце мая у первокурсников я принимал итоговый экзамен. И, так как для меня это был первый опыт, меня пришли поддержать двое моих коллег. Логично, что, когда эта сучка села перед нами, она отвечала на вопросы по моему курсу без ее привычных заебов. Она даже боялась поднять на меня глаза. Да, и выглядела она куда хуже, чем раньше — бледная кожа, обычная ее худоба сменилась на какую-то болезненную, волосы убраны в хвост, а одежду даже обсуждать не хочу — какая-то невзрачная кофта и джинсы. Пока она тараторила, я не сводил с нее глаз, а с моего лица не пропадала ехидная ухмылка — пусть почувствует себя еще более раздавленной. Ответила она неплохо, и я поставил ей «четверку» — на оценку скупиться не стал, тем более, что рядом сидели мои коллеги и слышали ее ответ. Когда я расписался в ее зачетке, она, наконец, осмелилась поднять на меня глаза: — Можно с Вами поговорить наедине? Это ненадолго, — пояснила она. Надо же! На «Вы» обратилась! — Марк, можешь выйти поговорить, все равно пора сделать перерыв, — сказал один из преподавателей, помогавших мне проводить экзамен. — Хорошо, — я кивнул, поднялся из-за стола и сказал девчонке, — пойдем? Она поднялась и последовала за мной. Мы вышли в коридор и подошли к окну. Я прислонился спиной к подоконнику, сложил руки в карманы и безразлично взглянул на нее: — Чего тебе? — Ты — монстр! — тихо сказала она, но в ее голосе было столько злобы, что этот шепот можно было бы назвать криком отчаяния. — Монстр? — я усмехнулся. — Об этом ты хотела мне сказать? — Ты действительно не понимаешь, что сломал мне жизнь? Тебе смешно, да? Почему ты улыбаешься?! — злилась она. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — я еще шире улыбнулся ей и покачал головой, — я ничего не делал. — Я знаю, что это был ты! — Все равно не понимаю, — прищурив глаза, я приложил палец к губам и сделал задумчивый вид. — Будешь строить из себя идиота? — ее голубые глаза, кажется, начали заливаться кровью. — Думаешь, после того, что ты сделал, я остановлюсь? Да что ей от меня нужно, господи?! — Слушай, мне надоели эти игры, — я решил выложить ей все начистоту, — ты первая начала доебываться до меня, так что в том, что с тобой произошло, моей вины нет. И мне совершенно не интересно, что там у тебя стряслось. Плевать мне, понимаешь? Ты никто для меня. И даже то, что я сейчас говорю с тобой — противоестественно для меня — этот бессмысленный диалог просто отнимает мое время. Сейчас я разговариваю с тобой из жалости, но не более того. — Почему ты такой? — сквозь зубы спросила девушка. — Какой? — я заинтересованно посмотрел на нее. — Мудак, — процедила она, — эгоистичный мудак! Я прыснул от смеха. — Ты… — я все еще не мог остановить свой смех, — ты… назвала меня мудаком, потому что я не дал тебе отсосать у меня? Ты точно ненормальная! Она подняла на меня глаза, в которых стояли слезы, ее губы дрожали — я понял — еще немного и она зарыдает. Блядь, только этого мне еще не хватало. Ненавижу эти женские сопли! Я перестал смеяться и глубоко вздохнул — возможно, стоит быть с ней каплю откровеннее и до нее, наконец, дойдет? — Пойми, — начал я говорить спокойным и мягким голосом, — то дерьмо, что на тебя навалилось, это, действительно, только твоя вина. Это ты совершила ошибку. Я ведь говорил раньше о том, что ты меня не знаешь? Ты решила, что я трахаю всех подряд, но это не так. Может быть в подростковом возрасте было что-то такое, но я уже давно перерос этот период — мне неинтересно тратить свое время на такие отношения. Я, вообще, по своей натуре однолюб и презираю измены. Так что… найди себе кого-то другого, кто будет трахать тебя в рот, — я презрительно хмыкнул. — Но мне не нужен кто-то другой, — тихо сказала она, — мне нужен ты. Черт, да сколько можно?! Это уже начинает напоминать преследование… — Ничего не выйдет, — нахмурившись сказал я, — я уже нашел человека, с которым хочу разделить свою жизнь. Кроме него мне никто не нужен, так что… Она как-то странно на меня посмотрела: — Ты влюблен? — Да, — коротко ответил я. — Вот как… — задумчиво произнесла она. — Надеюсь, это был наш последний разговор, — сказал я, и вернулся в аудиторию, оставив девушку наедине со своими мыслями. *** Когда я ехал домой, в моей голове снова всплыли те слова, что говорил Дима во сне. Почему я снова и снова думаю об этом? И почему мне так паршиво на душе? В квартиру вошел полный решимости, что я не буду злиться на Диму, не буду придираться к нему — в конце концов, могло ли за этим его бредом стоять действительно что-то серьезное? Но когда переступил порог, что-то вдруг почувствовал. Это было довольно странно — меня охватило ощущение, что в нашей квартире был кто-то посторонний. Не обязательно сейчас, но, возможно, не так давно — может быть даже не сегодня — день или два назад. Злость с новой силой заполнила мой разум. Я разулся и сразу прошел на кухню, взял бутылку виски налил себе почти половину стакана и залпом осушил его. Я видел кеды Лисенка в коридоре — он точно дома, но странно, что он не вышел встречать меня. Что, если это правда? Что если он был тут с Ильей пока меня не было дома, и это вовсе не наваждение? Когда я заглянул в гостиную, то нашел его спящим на диване. На голове у него были наушники, провод которых тянулся к телефону, лежащему на его груди. Я тут же схватил его мобильный и стянул с него наушники. Все это добро я швырнул на столик, который стоял рядом — от грохота Дима сразу проснулся. Он поднял на меня глаза, приподнялся на руке и сел. — Привет, — сказал он, растирая глаза. — Чем ты занимался? Почему спишь здесь? — немного резко спросил я. — Просто слушал музыку и уснул… — оправдывался он. — Ты был один? — Да, один, — он выглядел потерянным, — а что? — Раздевайся, — приказал я ему, одарив своим холодным взглядом. — Что? — он непонимающе посмотрел на меня. — Снимай одежду. Что тут непонятного? — сказал я с усмешкой. — Марк… — растерянно произнес он. — Вставай, — я схватил его за руку, с силой рванул, так что он подскочил и навалился на меня — тогда я обхватил его шею своей рукой и потащил за собой в спальню. В тот вечер я приковал его наручниками к кровати, а потом впивался в его кожу губами, кусал его плечи, спину и шею, и трахал до тех пор, пока не заметил, что он совершенно без сил и почти без сознания. Я хотел его, как никогда. Желал его тела. Его слез. Его криков и стонов. Он только мой! Никто не посмеет отнять его у меня! Я думал, что оттого, что я сделал с ним в тот вечер, мне станет легче, ведь он принадлежал только мне, и я делал с ним все, чего только желал, но почему-то мне стало только больнее… Две недели мы почти не разговаривали — и у Димы, и у меня началась сессия. Но мы не только не говорили, мы почти не видели друг друга — я приходил домой, когда Дима уже крепко спал, а когда я просыпался — его уже не было дома. Но я не думаю, что во всем была виновата наша с ним загруженность в учебе — скорее всего, я все еще ощущал чувство вины, поэтому засиживался в университете допоздна, а он… кажется, был обижен на меня, и старался уехать на учебу как можно раньше, когда я еще спал. *** Я и не думал, что можно испытывать такую сильную боль, когда в реальности больно сделали не тебе, а другому человеку. Забирая Диму из этого ужасного района, я еле сдерживал слезы. Я и так весь вечер был на нервах из-за того, что он не звонил и не брал телефон, а тут… Позволяя ему развлечься с друзьями, я думал лишь о том, что он там будет с этим придурком Ильей, любое упоминание о котором выводило меня из себя, но я и представить не мог, что все закончится самым наихудшем сценарием. Когда я отмывал его и укладывал в постель, я не сдерживал своих слез — словно совершенно разучился контролировать свои эмоции, а может быть просто не хотел этого делать — пусть он откроет глаза и увидит меня таким слабым — тогда мне было плевать. Почти всю ночь я просидел у кровати на полу и держал его за руку. Кто?! Кто это с тобой сделал?.. Мой Дима… Мой маленький Лисенок… Я всхлипывал как ребенок и целовал его тонкие неподвижные пальцы… А потом, когда он очнулся, и я столкнулся с ним на кухне, я держался, как мог… улыбался ему, собирая всю свою силу воли в кулак, пытался шутить, обнимал и подбадривал его… Он был таким слабым, его всего трясло и к тому же он совершенно ничего не помнил… Я должен был быть сильным. Старался изо всех сил, но в итоге все равно допустил слабость… и он увидел меня таким… Я ненавидел себя за это. Если я буду таким… если буду идти на поводу своих эмоций, то кто же тогда защитит его? Кто о нем позаботится? *** На следующий день я поехал на работу, и меня вновь терзали мысли на счет этого Ильи — не давал он мне покоя. День назад я говорил с Димой, и тот расплывался в улыбке, когда рассказывал мне о нем. Я знал, что в это утро они планировали встретиться, и кроме того, Дима упомянул квартиру, которую якобы ему подарили родители. С этим тоже все как-то не ясно… с чего вдруг родители решили купить ему квартиру? Что он будет с ней делать? Съедет от меня?.. Но это еще не все… я прочитал его переписку с Ильей и понял, что в ночь, когда они были в клубе, между ними что-то произошло. Дима, судя по всему, этого не помнит — поэтому и решил встретится с Ильей, чтобы все выяснить. Что, интересно, Илья расскажет ему? Знает ли он что-то об изнасиловании? А, может быть, он и сам как-то связан с ним? Голова раскалывалась от догадок, вопросов и подозрений. Но разве они беспочвенны? Что, если я все-таки прав? Дима изменился, он стал отталкивать меня, хотя раньше подобного не было… он дважды за один день произнес кодовое слово. Вдруг причина все-таки в этом Илье? Может быть они… любовники?.. Нет! Не буду даже думать об этом! Я должен собраться. Сегодня вечером я поговорю с Димой и все выясню — эта игра в Шерлока Холмса порядком достала меня. Нам уже давно пора поговорить. Когда я приехал в университет, то сразу попал в привычную мне рутину. Все навалилось скопом — учеба и работа — сегодня в моих планах была уйма дел, так что я даже не заметил, как наступило время обеда. Если бы не коллега, я бы вообще забыл о том, что мне необходимо питаться. Но даже, когда мы пошли в столовую, я прихватил с собой ноутбук — решил убить сразу двух зайцев — перекусить и заодно проверить почту. Как только я открыл свой почтовый ящик, мое внимание сразу привлекло одно письмо с названием «Игра продолжается». Что за?.. Я щелкнул мышкой и принялся читать: «Неприятно, когда тебе делают больно? Ведь так, Марк? А я всегда бью по самому больному. Ты ведь сам дал мне подсказку, помнишь? Признался мне, что влюблен. Кто бы мог подумать, что ты влюбился в смазливого парня. Кстати, он довольно сексуально стонет от боли — это в нем тебе нравится? Мои друзья славно с ним поразвлекались — кажется, он даже попросил добавки. Хотя кто знает, что он там говорил — с членом во рту многого не скажешь. Я думаю, ты сейчас взбешен, ведь так? Ненавидишь меня? Но это ты виноват в том, что случилось с ним — в этом только твоя вина. Каково тебе теперь его целовать, когда ты знаешь, что его трахнули в рот? Может быть, нам стоило отыметь его по полной программе? Не хочешь, чтобы это произошло? Тогда тебе придется кое-что сделать — условия сделки будут в следующем письме. А пока наслаждайся видео». Я захлопнул ноутбук, крепко схватил его и, перевернув стол, а заодно и пару стульев, пулей вылетел из столовой. Сука! Сука! Тварь! Ненавижу тебя! Широкими шагами я шел по коридору в направлении выхода из университета — мне срочно нужно вернуться домой! Я должен убедиться, что Лисенок в порядке. Из-за этой глупой хуйни… из-за этой тупой суки, он пострадал… Прошел через ад… Он вообще был здесь ни при чем! Зачем?! Зачем она так поступила?! Тварь! Мерзкая шлюха! Лучше бы сделала что-нибудь со мной, но не с ним… «Это ты виноват в том, что случилось с ним — в этом только твоя вина», — звучали ее слова в моей голове. Помню, как приехал домой, как открыл ноутбук и запустил это видео, а потом все как в тумане. Только звон летящей в стены посуды… Боль от порезов… И мои душераздирающие крики… я никогда так раньше не кричал… я был словно раненным зверем, к виску которого приставили ружье, чтобы окончательно добить…