М плюс М: Сложная математика Книга вторая

Когда я проснулся, Марк крепко спал. Я прикоснулся губами к его лбу – горячий, его все еще температурит. Не похоже на простуду, скорее это какая-то инфекция, так как других симптомов, таких как кашель или насморк, у него нет. Я решил сходить в аптеку и купить антибиотики, и заодно в магазин зайти за продуктами, потому что у Марка дома кроме прокисшего молока и банки кофе больше ничего не было. Бродил я где-то час, и когда домой вернулся – услышал шум воды в ванной. Ну блин! Какого хрена он не в постели?! Разулся, пакеты на кухню затащил и прямиком в ванную направился. Захожу и вижу картину – стоит перед зеркалом и личико свое свежевыбритое рассматривает. - Доброе утро, - разворачивается и улыбается мне. - Привет, - буркнул я, - дуй в кровать, я тебе другие лекарства купил, - подхожу к нему и ладонь ко лбу прикладываю, - как себя чувствуешь? - Мне уже лучше, - говорит, продолжая улыбаться, - я померил температуру – тридцать семь и два. - Все равно еще отлежаться нужно, температура может снова подняться, - отвечаю и типа строго руки на пояс складываю. - Так мило, что ты заботишься обо мне, - он ерошит мне волосы, - а где ты был, кстати? - Купил лекарства и молоко тебе, ну, и всякие продукты… - я смущаюсь от его слов, - я ведь тебе записку оставил… - Лисенок… - он обхватывает меня за шею и прижимает к своему плечу, - я знал, что ты сможешь обо мне позаботиться. Ты такой милашка! - Эй, отпусти, - я кое-как выбираюсь из его объятий, - хватит меня тискать! - А когда ты злишься, ты еще более милый, - он хватает меня рукой за лицо, сжимая мои щеки, - хмуришь бровки, и щечки у тебя такие хорошие. Марк смеется. - Ты чего?.. – я отстраняюсь от него и отвожу взгляд, чувствуя, как горит мое лицо. Он так странно себя ведет. - А когда ты так мило смущаешься – это я больше всего люблю, - он зашел за мою спину, уперся подбородком в мое плечо и обхватил меня здоровой рукой. Я теряюсь и не знаю, что ему ответить – он действительно очень сильно смутил меня – стою и растерянно в пол смотрю и чуть дышу от волнения. Марк целует меня в шею и по всему телу бегут мурашки. - Жутко соскучился по тебе, - шепчет. А потом игриво за ухо кусает и спрашивает: - Помоешь меня? Я с гипсом сам не могу… - Хорошо, - тихо отвечаю. Разворачиваюсь и помогаю ему снять футболку – взгляд сразу упирается в многочисленные синяки и ссадины, покрывающие его тело. Даже холодок по спине пробежал от этого зрелища. Хотелось что-то сказать, но слова все в горле застряли, только взглянул в его глаза и, кажется, мой взгляд все ему без слов сказал. - Ничего, - он улыбается, - все очень скоро заживет. Такие странные ощущения, словно мы с Марком местами поменялись – ведь это я вечно побитый ходил, а он обо мне заботился. Я помог ему снять шорты и трусы, снял эластичный бинт с ноги, и мы направились к душевой. - А ты чего не раздеваешься? – с легкой ухмылкой на лице спрашивает он. - А мне зачем раздеваться? Я сегодня душ принимал уже, - неловко оправдываюсь я. - И как ты меня мыть собираешься в одежде? Промокнешь ведь, - он смотрит на меня прищуренными глазами, и облизывает нижнюю губу. Знаю этот его взгляд – и понимаю, что я уже попал в его ловушку, но все равно стягиваю с себя одежду – что тут скрывать, я сам до ужаса хочу его – возбудился еще когда он меня в шею поцеловал. Марк забирается в душевую кабинку и встает, поднимая вверх загипсованную руку. Залезаю за ним, открываю воду, поливаю его теплой водой, потом намыливаю его израненное тело – скольжу по нему руками медленно и осторожно, чтобы не сделать ему больно. После смываю с него мыло и мою волосы. - Готово, - говорю, выключая воду. - Спасибо, Лисенок, - Марк, хватает меня за руку и притягивает к себе, а потом страстно целует в губы. Я таю от наслаждения – это наш первый поцелуй с тех пор, как мы с ним снова вместе. Он прижимает к стенке душевой, продолжая терзать мои губы, и начинает рукой ласкать мой возбужденный член. - Разворачивайся, - грубо приказывает. Я встаю к нему спиной. Он целует мою шею и ласкает спину, опускаясь все ниже. Его пальцы раздвигают мои ягодицы, и он вдруг останавливается. - Что это? Пробка? – несколько удивленно спрашивает он. Черт! Я совсем забыл про нее – за неделю так привык, что уже перестал обращать внимание. Вынимал только на ночь, а с утра по-привычке обратно вставлял. - Ну, ты же сам сказал, чтобы я таскал ее каждый день, - от смущения прячу лицо в ладонях. - Ты такой милый, - он выходит из образа садиста и снова превращается в какого-то нового для меня ласкового Марка. Он целует меня в плечо, потом в шею, разворачивает меня к себе, убирает мои руки от лица и снова впивается в мои губы. – Я тебе кое-что задолжал… - говорит он после, упираясь лбом в мое плечо. - Ты о чем? – я закрыл глаза и тяжело дышу - от его долгожданной близости кружилась голова. - Прости, что обманул тебя. Раз уж мы здесь, где я сказал, что не люблю тебя, то я хочу забрать свои слова обратно, - он поднимает голову и говорит, - посмотри на меня. Я открываю глаза и растерянно смотрю в его янтарные глаза – его взгляд… тот самый, что я видел тогда на кухне… - Я тебя люблю, - говорит он, - и я никогда не забуду, того, что ты сделал для меня. - Марк… - Спасибо, - он касается носом моего носа и улыбается. Какой он сейчас… настоящий… Не играет… Не притворяется… Так вот, значит, какой он на самом деле… - Я тебя тоже люблю, - говорю чуть слышно, так как в горле пересохло все от волнения, - больше всего на свете. Очень сильно люблю тебя. - Я знаю, - он проводит большим пальцем по моей нижней губе, - знаю. Огонь возбуждения все еще горит внутри меня, я уже не выдерживаю и сам разворачиваюсь к нему спиной и наклоняюсь к стене. Марк вынимает из моего ануса пробку и начинает медленно входить в меня. - Как приятно, тебя даже подготавливать не нужно, - он обнимает меня и кусает за плечо – я издаю тихий стон, - ты меня сильно балуешь сегодня, я ведь и привыкнуть могу и не захочу выздоравливать. - Только попробуй, - бросаю я, выгибаясь под его смуглым и влажным телом. Он начинает двигаться, но делает это не так как обычно – слишком нежно и медленно. - Чего ты такой ласковый? – говорю сквозь зубы я. – Пожестче не можешь? - Я ведь не мазохист, как ты, - оправдывается он. – Забыл? У меня нога болит… Я крепче стискиваю зубы, и прогибаюсь, чтобы он глубже вошел в меня. - Сильнее! – требую. - Заткнись! Я не могу сильнее! - Блядь! – ругаюсь. – Я так не могу! Разворачиваюсь, хватаю руку Марка и тащу его из душевой кабинки. - Ай-ай, - Марк жмурит глаза, наступая на больную ногу, - мне же больно. - Потерпишь, - ворчу я, продолжая его тащить за собой. Наконец, добираемся до спальни и забираемся на кровать. - Здесь сможешь нормально меня трахнуть? – резко спрашиваю я. Марк удивленно смотрит на меня, потом нахмуривается, и я вижу уже знакомое мне выражение лица – с хитрыми глазами и легкой ухмылкой. - Разворачивайся, - говорит. Я встаю перед ним раком, и он тут же входит в меня. На этот раз он двигается грубо и резко. Но мне этого мало. - Еще жестче! – прошу я. Он хватает меня за волосы и наращивает темп. - Еще! – кричу, хотя по щекам от боли уже слезы текут. Он наваливается на меня и жестко долбит, дыхание частое и тяжелое – чувствуется что последние силы вкладывает – тяжело ему из-за болезни. А я не могу – мне все еще мало – с ума схожу – никак не могу дойти до нужного мне состояния. Сам ласкаю свой член, поскольку у Марка одна рука только рабочая осталась и он опирается на нее, чтобы меня не завалить. - Поцарапай мне спину, - прошу его, - только сильнее – не жалей меня… - Хорошо, - он поднимается обратно на колени, и я чувствую, как горит кожа на спине. Класс… блядь… как хорошо… Выгибаюсь и издаю громкий стон. - Еще… еще… - на выдохе произношу я. Его ногти снова и снова впиваются в кожу. - Я уже не могу, - скулит он, - Дима, давай уже кончай! Наконец, чувствую, как на простыни выстреливает мое семя. Сразу следом за мной в меня изливается Марк. Наши громкие стоны, наверное, все соседи слышали. Тут же падаем на кровать и несколько минут в себя приходим. Провожу рукой по лицу, стирая слезы и сразу упираюсь взглядом в лицо Марка – его янтарные глаза внимательно наблюдают за мной. - Ты как? – спрашивает он меня. - Нормально, - я скольжу взглядом вдоль его тела и вдруг замечаю, что кисть его левой руки вся в крови, - откуда кровь? – удивленно спрашиваю. - С твоей спины, откуда еще, - ворчит Марк. - Серьезно? - выгибаю шею и смотрю назад, потом касаюсь спины своей рукой. - Сс-с, ай-ай, как больно… Зачем же до крови было царапать? – скулю я, обращаясь к Марку. - А кто говорил – «не жалей меня», а потом «еще, еще», - передразнивал он меня, - я уже на все готов был, лишь бы ты кончил. Ощущения такие, словно ты меня только что изнасиловал… Все тело болит… Пиздец, двигаться не могу… - он зажмурил глаза и стиснул зубы. - Прости… - шепчу, поднимаю руку и прижимаю ладонь к его лбу, - кажется опять высокая температура. Сейчас принесу лекарства и бинт – нужно твою ногу опять стянуть. Я позаботился о Марке и постелил ему в гостиной – в спальне пора бы порядок навести. Да, и в гостиной телик есть, ему хоть не так скучно будет. - Спи, - я поцеловал его в щеку, - и пока не поправишься – даже не думай о сексе. - Нет уж, спасибо, - сказал он, закрывая глаза и улыбаясь, - мне хватило уже... - Знаю я тебя, - я усмехнулся и снова потащился в душ – нужно было смыть со спины кровь и чем-нибудь ее намазать. *** Когда Марк проснулся, время к ужину уже было. Я накрыл стол прямо в гостиной, и мы с ним плотно поели – Марк так вообще даже не завтракал, так что ужасно голодный был. Потом я его снова уложил на диван, а сам сверху завалился – у нас диван не раскладывался, так что места для двоих там было немного. - Как ты себя чувствуешь? – спросил я, поправляя его челку. - Если бы ты не завалился на меня, было бы лучше, - усмехнулся он. - Ты такой здоровый стал по сравнению с прошлым годом. - Да неправда, я все еще такой же маленький. Ну, можно мне еще немного поваляться с тобой? – я изобразил грустные глазки. - Это не опасно? Насиловать больше не будешь? – с сарказмом произнес он. - Посмотрим на твое поведение, - я улыбнулся. Вдруг зазвонил мой мобильный – я дотянулся до стола и сгреб его оттуда. Отец? Зачем он звонит мне?.. Неужели на счет той работы… Черт! - Алло, - отвечаю. - Здравствуй, Дима, - слышу голос отца, - завтра тащи свою задницу в офис к восьми утра. Возьми все документы – ну, трудовую там и паспорт. Понял? - Да, понял… - отвечаю обреченным голосом. - И оденься поприличней, все-таки у нас тут жесткий дресс-код. - Ладно. - Все, до встречи. Я тебя жду. - Пока, - я сбросил звонок и швырнул телефон обратно на стол. - Кто звонил? – напряженно спросил Марк. - Отец, - пробурчал я. - Я думал вы с ним вроде как не общаетесь… Да, кстати, это ведь он вчера подвез нас до дома от здания суда? – заинтересованно спросил Марк. - Ну, в общем… дело в том, что я теперь как бы у него в рабстве, буду теперь пахать на его компанию, чтобы отработать деньги, которые занял, чтобы оплатить услуги адвоката, - признался я. - Чего? – если бы у Марка были силы, он тут же вскочил бы на ноги и меня на пол сбросил, но он только несильно дернулся. Ему явно не понравилась эта новость. - Только давай без ссор обойдемся, - нахмурился я, - я сам во всем разберусь, а ты не смей в это лезть! – я тут же сполз с Марка и встал на ноги. - И сколько ты у него занял? - не унимался он. - Какая разница? Не твое дело! – рявкнул я. – Твоя задача в постели лежать и выздоравливать! Понял меня? – отрезал я. - Дима, ты не прав… - он снова хотел что-то возразить. - Я сказал, чтобы не лез в это! Все! Это не обсуждается! – я подошел к выходу из гостиной. – Тема закрыта! Я вышел из комнаты. *** На следующий день я пришел вечером домой из офиса злой, как черт. Хлопнул звучно дверью и портфель с грохотом куда-то в угол швырнул. Ой, кажется, там ноутбук мой рабочий… а ну и хрен с ним… отец новый выделит, если этот работать не будет. Насрать! Из кухни прихрамывая вышел Марк, он держал в руках кружку с чаем. - Привет! Как твой первый рабочий день? – он натянул улыбку. Еще спрашивает… будто у меня на роже не написано, что я пиздец как весь этот мир ненавижу! - Подписал сегодня договор с дьяволом! – прорычал я. - Что случилось? - Этот урод! Сука! Публично меня сегодня унизил! Представил меня своим сотрудникам типа я теперь его заместитель, а потом добавил, что я немного отсталый в развитии, тупой в общем, и ни хрена в менеджменте не смыслю и что каждому дозволено меня уму-разуму учить! И говорит – не думайте о том, что он мой сын – если нужно, можете его послать и… - я тяжело вздохнул, прислонился к двери и сполз на пол, – блядь, как же он меня затрахал... как же я заебался… - Да уж, - коротко сказал Марк и отхлебнул чай из кружки. - А еще эта сука, - прорычал я, развязывая шнурки на ботинке, - заставила меня тащиться в обувной магазин за этими ебаными туфлями, - я стащил ботинок и швырнул его в стену, - ненавижу их! И ведь при всех наорал на меня! Нет, чтобы наедине как-то мне сказать… но ему же унизить меня нужно было! Загнобил меня за кеды со своим гребанным дресс-кодом! Чтоб он сдох, блядь, и свой дресс-код в жопу себе запихнул! – я стянул с себя второй ботинок, и он отправился вслед за первым. - Мне не очень нравится, когда ты так много материшься, - заметил Марк, продолжая пить свой чай. - Хотя, как я уже говорил, ты очень миленький, когда злишься, - он улыбнулся. Я бросил на него осуждающий взгляд: - Завались! – огрызнулся я. Выражение лица Марка тут же сменилось на враждебное. - А вот на мне срываться не надо, - он прищурил глаза, - можешь хлопать дверьми и швыряться обувью, но орать на меня я тебе не позволю. Я обиженно обнял колени, и отвел взгляд: - Мог бы и пожалеть меня, - пробурчал я. - Ты ведь сам просил меня не лезть во все это, вот я и не лезу, - он снова отпил чай. - Пошли вы все, - тихо сказал я, обхватил голову руками и прижался лбом к коленям. Было так обидно… Я весь день сегодня проходил через сотню кругов унижений моего отца и его подчиненных и надеялся, что хоть дома меня обнимут и пожалеют, а оказалось… Сразу слезы на глаза навернулись… - Эй, - сказал вдруг Марк, - да ладно тебе, иди ко мне. - Нет, - буркнул я, глотая слезы обиды. - Ну, подойди, - ласково сказал он, - я тебя пожалею. - Не нужна мне уже твоя жалость… - Ну, Лисенок, давай - иди ко мне, в последний раз предлагаю. Я бы и сам к тебе подошел, но ты ведь знаешь - у меня нога болит, - продолжал настаивать он. Ладно, решил я… мне ведь очень хотелось, чтобы он обнял меня и что-нибудь приятное сказал – я только об этом весь день на работе и грезил. - Хорошо, - сказал я, глубоко вздохнул, вытер слезы и немного неловко поднялся на ноги. Потом медленно к нему подошел, остановился в одном шаге и в ожидании глаза на него поднял. - Ну, иди же, мой маленький, я тебя приласкаю, - он меня в охапку сгреб рукой, на которой у него гипс был – в другой он все еще свою кружку с чаем держал, которая меня почему-то уже жутко бесила. Я к его плечу щекой прижался и руками его обхватил. - Ну, вот, другое дело, - ласково сказал он, - я тебе кое-что сказать хочу. Надеюсь, когда ты выслушаешь меня, тебе сразу станет легче. - О чем ты? – тихо спросил я, сильнее прижимаясь к его телу. - Кое-что интересное про твоего отца расскажу, - вкрадчиво прошептал он мне на ухо.