Ангел и Убийца

      Прошло еще полтора года. Я привыкла к жизни воина. Ардет, кажется, забыл, что я девушка, и о том инциденте в пустыне. Язвил, подначивал, а я сама отвечала ему своим фирменным сарказмом, прикрывающимся показной невинностью. В вылазках я всегда была справа от него, на таком же, как у него горячем жеребце. В общем, к хорошему быстро привыкают. Так же и я привыкла, что единственное проявление нежности, которое он позволял по отношению ко мне – расплетал мою косичку на ночь. Он даже ни разу не назвал меня по имени, съязвив, что во мне от розы только шипы. Он звал меня Шамис. Я в ответ усмехалась: «Не стерва, но учусь». Шамис на их языке значит норовистая, строптивая. Впрочем, пусть зовет, как хочет. Я сама ему намстила, называя его исключительно Инад - упрямый. Так мы и препирались дружески, пока нас не подслушивали его воины.       - Джури! – В шатер влетела Зухра. Я аж подавилась кусочком лепешки, которую я втихую грызла, стащив одну книжку Ардета и уткнувшись в «Одиссею» - у вождя была отличная подборка классики.       - Зухра, в следующий раз не ори! – смогла я, наконец, прохрипеть после пары крепких тумаков от девушки. Отвесила она их хоть и с благой целью, но синяков будет штук три.       - Ты, что, еще даже не начинала готовиться? – удивленно она спросила. Я хрипло спросила:       - К чему готовиться?       - Так сегодня праздник! – хлопнула себя по бокам Зухра, - одевайся! Она ухватила меня за руку и потащила в соседний шатер. Там уже хлопотали Земфира и Гюльчатай. Меня тут же начали крутить и дергать. Девушки уже были одеты, и теперь принялись за меня.       - А где все мужчины? – все-таки смогла вставить вопрос я. Девушки защебетали как обычно, все хором, но Земфира прикрикнула на них, и как обычно, обстоятельно и неторопливо объяснила:       - Этот праздник без названия, он принадлежит женщинам. Девушки одеваются как можно красивее. Утро и день мужчины проводят вне поселений, а вечером, возвращаясь, встречают красавиц-девушек. Они говорят девушкам комплименты, а потом женщины танцуют для них. Потом угощение.       - Хороший праздник! – решила я. Сестренки едва успели привести меня в порядок – вымыли, голову привели в порядок, натерли благоуханным маслом и подкрасили. Потом Зухра выкопала из-под подушки и протянула мне:       - Держи! Это наш подарок тебе! – это был шикарный костюм. Голубой топ и шаровары, туфельки-тапочки, все расшито золотом. Мои запястья и щиколотки украсили позолоченными браслетами.       Наверное, девочкам тоже нравилось играть в куклы, а я была практически идеальной игрушкой. Поэтому мне еще и наплели красивую прическу. Теперь мы все такие красавицы сидели на подушках и болтали. Незаметно подошел вечер. Вот потихоньку улица оживилась – девушки выходили из шатров, где красились и одевались. Вот разожгли костер и одной большой толпой из пустыни вернулись мужчины. Все парни, похоже, абсолютно искренне восхищались девушками. Впрочем, и на мой взгляд, все женщины были настоящими красавицами. Мне уже было сказано несколько комплиментов с искренним жаром, как ко мне подошел Ардет. Промолчать он не мог – его бы не поняли. Поэтому он окинул меня язвительным взглядом и сказал:       - О, моя несравненная Шарис, я вдруг заметил, что и вы тоже девушка. А то я удивился, когда не заметил Вас сегодня среди мужчин. Мои губы непроизвольно задрожали, глаза подозрительно защипало, но я справилась с собой, и, одарив его усмешкой, ответила:       - О, брат любимый мой, ты всегда знаешь, что сказать девушке, что бы сразить ее в самое сердце.       Настроение было испорчено безвозвратно. Ко мне подкралась Зухра.       - Пора! Сейчас будем танцевать!       Три парня, составляющие оркестр, заиграли. Первым выступил Амир с крабебами – такие маленькие ложечки, на них отстукивают ритм. Вторым подключился Зайн с систром – сложный для описания инструмент. На ручку крепились прутья с загнутыми крючками, а на них цеплялись бубенчики. Им встряхивали для создания мелодичного позвякивания. И последним начал наигрывать на барабанчиках Бахир. Гюль сунула мне в руки сагаты – маленький музыкальный инструмент – две крохотные тарелочки, крепившиеся к пальцам. Ими можно постукивать, можно прищелкивать. Меня немного учили отбивать ритм на этом инструменте. Танцевать я училась еще в своем мире. Пусть вспомнила я только часть своей прошлой жизни, может даже, малую часть, но свои занятия на танцевальном кружке я помнила. Поэтому, когда зазвучала музыка, я бесстрашно вышла вперед, прищелкивая сагатами, и покачивая бедрами. Через несколько минут мне уже было все равно. Я жила танцем, улыбаясь обворожительно, изгибаясь в самых сексуальных движениях. Я была ближе других к огромному полыхающему костру, бок грело все сильнее. Наконец, одна за другой уставшие девушки выходили из круга танца, пока нас не осталось четверо - сестёр Ардета. Мы на последней звенящей ноте последний раз изогнулись и отошли в другую сторону, снова заговоров.       - Кстати, ты видела, как на тебя Ардет смотрел? - тут же хихикнув, заложила брата Зухра.       - А как? - мне стало интересно,- брезгливо, как на дохлую мышь?       - Скорее ревниво, - поддержала сестру Гюль, - а ещё с желанием! Щекам неожиданно стало тепло, а подруги решили меня окончательно "добить"       - По-моему, он в тебя влюбился! - Поставила диагноз Зухра. А мне вдруг стало лестно. Правда, не на долго...       - Что я, совсем разум потерял, что бы в Шарис влюбиться?       - А ты не подслушивай женские разговоры! - Зашипела на брата Земфира - она крайне трогательно всегда заботилась о нас, - и вообще, не твоё дело...       - Подожди, Земфира, успокойся! - мягко обратилась я к сестре, внутри все кипело, и хотелось осадить совсем зарвавшегося вождя, - брат мой, прошу, не принимайте женские сплетни всерьёз. Девочки тоже знают, что ваша любовь только осложнила бы мне жизнь. И отношения.       Я развернулась и гордо покачивая бедрами, пошла было прочь, но вождь вцепился стальной хваткой в моё плечо.       - Что. Ты. Сказала? - раздельно переспросил он. Я сбросила его руку с плеча и отвернулась. Отчитываться я перед ним не обязана. Наконец, празднества закончились и я, усталая, но вполне довольная жизнью, отправилась в наш шатер.

От третьего лица

      У него аж захватило дух, когда он увидел Её. Свою Джанан. Она была просто фантастически красива, в этом голубом наряде, так идущем к её глубоким очам. Вождю всегда нравилось заглядывать в них, в эти глубокие, бездонные колодцы, в которых таилась мягкая улыбка и недетская мудрость. Его сёстры завили красавице Джури волосы в мелкие локоны и теперь волосы пышным водопадом обтекали хрупкую ее фигурку. На голове был легчайший платок, не скрывающий как обычно, её волосы, а наоборот, подчеркивающий их нежный свет. Она была воплощением красоты.       Ему хотелось подойти и сказать: «Джури, какая ты красавица! Моя дорогая сестричка, ты настоящая мечта для любого мужчина». Он набрался духу, подошел решительно к ней… Но своенравный язык сказал совсем другое. Вождь уже успел понять, что он только издали может любоваться на свою сестру, стоит ему заговорить с ней, как словно какой-то демон вселяется в него и говорит девушке всякие гадости. Джури хищно сузила глаза, словно разъяренная кошка, сама ответила… Впрочем, ему было все равно, что она говорит, только бы слушать ее голос…       И вот девушка начала танцевать… Такого еще не было. Горячая кровь ударила в голову, сидеть неподвижно уже было трудно, ему хотелось только кинуться на нее, и обладать ею. Этой неприступной красавицей, словно назло готовой кокетничать с кем угодно другим, но не с ним. Таких плавных и притягательных движений он больше никогда не видел. Даже девушки и вовсе без одежды не могли НАСТОЛЬКО его возбудить. Все мужские взгляды были прикованы к ней. Как вождю хотелось крикнуть: «Хватит!» - жуткая ревность мучала его, сильнее любой раны. Вот девушки дотанцевали. Он тихо подкрался к говорящим девушкам, прислушался. ЧТО? Отношения? Он вцепился в ее нежное плечо. Наверное, поставил синяк. Терпкая волна ревности захлестнула его с головой. Он едва сдержал необузданное тело, уже изготовившееся наброситься на Джури.       Однако, только злобно зашипев, он резко развернулся и ушел в свой шатер.