Ангел и Убийца

      Я подходила к шатру, а хорошее настроение постепенно исчезало. На душе становилось все гаже - хоть Ардет и любит надо мной поиздеваться, но как я его заставила ревновать... По-моему, наказание не стоит проступка. В его глазах была настоящая боль, когда он заставил меня в них заглянуть, требуя ответа. Поэтому, я немного замешкалась перед пологом шатра, закрывающим вход. Машинально прислушавшись, я поняла, что Ардет напевает какую-то тихую песню. Слов я разобрать не могла, но сама мелодия очаровывала. Повинуясь желанию разобрать слова, я откинула ткань и вошла. Ардет расположился вольготно на подушках, запрокинув голову, но когда я вошла, он моментально подобрался и замолк.       - Спой ещё раз, - тихо попросила я его, устраиваясь у входа. Он, усмехнувшись, глянул на меня.       - Я не умею петь…       - Не смеши меня! – фыркнула я, - ты очень красиво пел.       - Ладно, - улыбнулся вождь. Впервые у него получился не саркастический оскал, а милая, добрая улыбка, - раз слышала…       Он устроился поудобнее, похлопал ладонью по месту рядом. Я устроилась, облокотившись на подушку. Неожиданно, я поняла, что мы очень близко лежим, а я, задумавшись, разглядывала его лицо. Вдруг я сообразила, что гляжу на его губы… И мне хочется узнать, какие они на вкус. Ардет своевольно, словно, так оно и надо, забросил мне на плечо руку, чуть наклонился и тихо-тихо запел:       - Раскаленный солнечный круг... На крыльях тьмы несущийся звук... Сердца жар... Горячий Восток... Бархатный черной ночи платок...       Распустился на небе звездный цветок, Бледно-лунного света поток Искры костра мешаются с мглой, Пустынная ночь, быстрей меня ты сокрой! Пустынная ночь холодна! Рукою своей меня обвила Сребряная в небе луна За ней меня, ночь, ты увела!       Душа так горит... И рана болит... А солнце палит... Пустыня молчит...       Распустился на небе звездный цветок, Бледно-лунного света поток Искры костра мешаются с мглой, Пустынная ночь, быстрей меня ты сокрой! Пустынная ночь холодна! Рукою своей меня обвила Сребряная в небе луна За ней меня, ночь, ты увела!       Пусть пустыня убьет... Пусть время замрет... Пусть львица ревет... Солнце очи сомкнет...       Распустился на небе звездный цветок, Бледно-лунного света поток Искры костра мешаются с мглой, Пустынная ночь, быстрей меня ты сокрой! Пустынная ночь холодна! Рукою своей меня обвила Сребряная в небе луна За ней меня, ночь, ты увела!       Пусть конь мой убит... Пусть гиена рычит... Пустынная ночь меня воскресит! И за собою идти мне велит...       Я просто замерла, вслушиваясь в его низкий гудящий, очень красивый и нежный голос. Он улыбнулся и речитативом договорил:       - Пустынной луны прекрасней она… Темный бархат ночного платка… Только платка бархатистей девы глаза… И волос густые нежные шелка…       Он притянул еще ближе меня к себе, что-то начал тихо намурлыкивать без слов с интимной близостью, обнял. Рука скользнула по моей талии к животу, погладив бедро. Я заурчала от удовольствия, сама прижалась ближе к нему. Вдруг меня словно водой окатило – он опять пытается добиться от меня того же самого. Пусть теперь уже не силой, а нежностью… Я вывернулась из его рук, и выскочила из шатра.       - Сохми! – тихо позвала я кошку. Ардет, за мной, слава Сохмет, не последовал. И я приняла твердое решение. Кошка выскользнула из темноты ночи:       - Я здесь, в чем дело?       - Не сможешь приволочь мои вещи из шатра Гюльчатай? – переодевалась я все равно у Гюль, что бы на всякий случай не соблазнять моего больно любвеобильного братца. Кошка понятливо муркнула и исчезла в темноте. Я сама быстро направилась к табуну.       - Джури, это ты? – из темноты появился один из арабов. По голосу я узнала Салаха – он очень любил лошадей, и кони его слушались, поэтому он очень часто ночью коней выпасал, следил, что бы не разбежались.       - Привет, Салах! – шепотом откликнулась я, - Ардет срочно попросил меня отправиться в город. Дело секретное, прости, рассказать не могу. Мне нужен Ветер! Я сама его заседлаю!       - А, иди! – посторонился Салах – он был наивным, как дитя. Я проскользнула в табун. Кони, узнавая меня, пофыркивали. Наконец, на краю табуна я нашла Ветра и Мрака – двух жеребцов-близняшек – Мрак был жеребцом Ардета. Кошка уже ждала меня на месте. Вытащив из маленькой сумочки узду и попону, я быстро взнуздала коня. Седло я не использовала, только толстую ткань. Ардет язвительными комментариями и Сохмет ехидными пофыркиваниями научили меня ездить без седла. Теперь я была им благодарна. Я вскочила на коня, дернула поводья, ударила пятками под бока. Ветер, поняв, что дело нешуточное, взял с места в карьер. Через несколько часов я добралась до Каира. Коня я отпустила, зная, что он вернется в селение.       - Ну, вот и все, - вздохнула я.       - Ты грустишь? – подняла на меня умные глаза Сохми. Я взяла ее на руки, начала поглаживать.       - Не очень. Только грустно, что из-за выкрутасов Ардета мне пришлось оставить моих друзей.       - Тогда пошли. Думаю, мы сможем прижиться здесь, - решила кошка, - отпускай меня!       Я, усмехнувшись, поставила самостоятельную кошку на землю, и она, взъерошив хвост, побежала впереди меня.