In sickness and in health.

Кларк не могла поверить. Снег. С неба падал настоящий пушистый девственно-белый снег, укрывая все вокруг тонкой узорчатой шалью. Кларк не могла поверить. Так же как и другие люди в ее лагере. Они столько лет прожили в космосе, где кроме вечной тьмы и холода на сотни тысяч километров нет ничего, что все явления о которых они читали в старинных книгах теперь, на Земле, казались им чудом. ~ Слабые морозы начались еще неделю назад. Люди, подгоняемые скорым приходом зимы, делали запасы, строили хижины и пытались разжиться теплой одеждой или, хотя бы, парочкой одеял. Все понимали – грядет долгая и холодная пора. Но на равне со всеми хлопотами и заботами, люди дожидались этого момента. Ведь это их первая зима на Земле. Первая зима в их жизни. А это значит, что будет снег. Будет мороз. Будут игры, которыми забавлялись их предки. И вот с раннего утра небо заволокло плотной серой пеленой туч. Заканчивались последние приготовления. Кларк бродила по лагерю, помогая то здесь, то там, понимая, что сегодня точно начнется снег. Она уже не могла дождаться этого момента. Она вообще очень хотела, чтобы поскорее наступила зима. Ей хотелось с утра бродить по заснеженному лесу, а потом, вечером, лежать в теплых объятиях Лексы и наслаждаться долгожданным покоем и умиротворением, пока за стенами шатра бушует вьюга. И мечта Кларк сбылась. Ближе к обеду тучи потемнели и с неба упали первые снежинки, а затем, буквально через пару минут, на землю устремились тысячи пушистых белых хлопьев. Зима началась. Кларк стояла, не чувствуя холода, что пронзал острыми иглами до костей, подняв голову к небу и раскинув руки. Снежинки оседали на ее лице, быстро тая и растекаясь тоненькими струйками по щекам, снежинки путались в ее волосах своими острыми иголочками, снежинки падали на одежду, превращая ее в героиню из сказки – в Снежную Королеву. Кларк была в восторге. Кларк была по-настоящему счастлива. Они обрели свой дом. Дом, полный чудес и магии. ~ Однако, счастье от того, что в мир пришла зима, быстро улетучилось. А на место его пришли бытовые проблемы. Было холодно. Адски, ужасно. Их одежда не защищала от мороза, а другой у них по просту не было. Люди жались друг к другу, сидя у костра, укрывались одеялами и какими-то тряпками в надежде согреться, а еще мечтали заболеть. Потому что лазарет был единственным местом, где было тепло. И заболеть труда не составляло. Люди валились с температурой, насморком и кашлем, так что совсем скоро в лагере не осталось ни одного здорового человека. Кларк стойко держалась до последнего, помогая маме с больными. Кларк искренне возненавидела зиму. Вместо того, чтобы гулять по заснеженному лесу, а потом лежать в объятиях Лексы, она падала от усталости и вялотекущей простуды, а о том, чтобы добраться до лагеря землян вообще оставалось только мечтать. ~ Когда Кларк становится совсем невыносимо, она незаметно покидает лагерь и, пробираясь сквозь высокие завалы снега, по колено увязая в сугробах, бредет в лагерь землян. Ее мучает совесть: она оставила маму и пол сотни больных, которым нужен медицинский уход. Девушка успокаивает себя тем, что уходит лишь на одну ночь, чтобы отдохнуть и набраться сил. Ведь кому нужен помощник-труп, который еле переставляет ноги и хочет умереть прямо по середине лазарета?! В лагерь землян Кларк добирается абсолютно обессилевшая. Ходьба по заснеженному лесу выматывает, а к кашлю и заложенному носу добавляется еще и неприятно саднящее горло. Полный комплект. Лекса искренне радуется приходу Кларк. Неделя их разлуки выдалась тяжелой. Кларк счастлива, что наконец увидела Лексу. Но еще она счастлива, потому что в ее шатре тепло, даже жарко. Кларк обнимает командующую, каждой клеточкой тела впитывая тепло, исходящее от нее. Девушка чувствует, как лед, сковавший ее тело, начинает оттаивать. – Ты очень холодная, – тихо говорит Лекса и начинает быстро водить ладонями, вверх-вниз, по спине блондинки, пытаясь согреть ее. – Все в порядке, – тихо шепчет Кларк, уткнувшись носом в плечо командующей. У нее, действительно, все в порядке. Ее мечта наконец осуществилась: за стенами бушует вьюга, а она стоит в теплых объятиях Лексы. Она не в праве желать чего-то большего. Лекса отстраняется, и Кларк сразу чувствует себя брошенной. Холод, окутавший ее плотной пеленой, снова возвращается к ней, стягивая по рукам и ногам своими путами еще сильнее. Командующая лишь бросает небрежную фразу о том, что скоро придет, и быстро выходит их палатки. Как и всегда, ничего удивительного. Кларк присаживается на край кровати, набрасывая на плечи шкуру, выполняющую роль одеяла, и, уткнувшись подбородком в ладони, начинает ждать. Сон на мягких лапах подкрадывается к ней. Кларк пытается сфокусироваться на огне, но глаза закрываются и, кажется, она засыпает. Просыпается она от того, что кто-то тихо трясет ее за плечо. Она с трудом поднимает веки и пытается понять, где она и что происходит. – Пойдем, – Лекса несильно тянет ее на себя, заставляя встать. Кларк неохотно поднимается на ноги и идет за командующей, что-то недовольно бурча себе под нос. Единственное о чем она сейчас мечтает, так это то, чтобы ее оставили в покое и дали поспать. Если при этом Лекса тоже угомонится и уляжется рядом, то будет вообще прекрасно. Но сегодня командующая явно не даст поспать ей спокойно... Кларк часто бывала в шатре у Лексы, но подробно никогда его не исследовала, ограничивались пребыванием только в двух комнатах: спальне и зале. А зря, потому что в шатре было много интересных закутков и местечек. Лекса вела блондинку все дальше, они проходили мимо помещений, входы в которые были завешаны тяжелыми темно-бордовыми гардинами. Миновав последний проход, командующая приоткрыла одну из завес пропуская Кларк вперед. По середине помещения стояла ванна. Настоящая ванна, сделанная из каких-то подручные средств, которая сейчас была наполнена до краев горячей водой. Сон Кларк мгновенно рассеялся, а в глазах зажглись огоньки нескрываемого счастья. На Ковчеге был только душ, да и время пользования им было строго ограничено из-за жесткой экономии воды, так что Кларк о ванной могла только мечтать. Девушка растерялась лишь на мгновение, а потом, не желая терять ни минуты, начала стаскивать с себя одежду: сначала на пол полетела куртка, потом свитер, затем брюки, после этого в кучу отправилось и нижнее белье. Еще пару недель назад Кларк бы постеснялась раздеваться при Лексе, но сейчас ее уже ничего не смущало. Девушка молниеносно опустилась в ванную, чувствуя как вода обжигает кожу и наконец уничтожает холод, что окутал ее толстой пеленой. Кларк привыкает к новым ощущением. Ей непривычно принимать ванну. По телу разливается приятный жар, заполняя каждую клеточку тела сладким блаженством. Кларк вытягивается в полный рост, погружаясь в воду по подбородок. Лекса лишь хмыкает, наблюдая за девушкой, и, не спеша стянув через голову кофту и сняв брюки, присоединяется к блондинке. Кларк пытается устроиться поудобнее, желая по честному разделить пространство с Лексой, но у нее это не особо получается. По воде бегут волны и выплескиваются через край. Через пару минут Кларк успокаивается и молча наслаждается моментом, прикрыв глаза. О таком она даже не могла мечтать. По телу продолжают бежать волны приятного тепла. Вся ее усталость, все плохое самочувствие внезапно куда-то исчезли. Она расслаблена и абсолютно счастлива. А еще Кларк упивается их близостью с Лексой. Они никогда не были так близки. Есть нечто особенное, интимное в их положение. То, как Лекса приобнимает ее за плечи, то, как играет с ее волосами, перебирая влажные пряди, то, как Кларк прижимается к командующей. – Зима – самое ужасное время года, – говорит Лекса, продолжая играть с волосами блондинки. – Я не согласна с тобой, – тихо шепчет Кларк, потому что говорить громче нет сил. Сладкая слабость завладела ее телом и она чувствует, как веки тяжелеют, и она вот-вот уснет. Последнее, что она чувствует – это короткий поцелуй Лексы в висок. Она поспит только пять минуточек, не больше. Ей просто так тепло и уютно, что она не может совладать с искушением прикрыть глаза и отправиться в сладкое царство сновидений. Если бы не зима, Кларк никогда бы никогда не пережила этот момент. Если бы не зима, Кларк никогда бы не научилась ценить тепло. Если бы не зима, она никогда бы не ощутила такой близости с Лексой.