The Stolen Bride

Вы знаете такие моменты, когда ты ещё немного, и взорвёшься от нетерпения? Конечно, я умела ждать, как никто другой, но ведь и Гарри мог бы думать немного быстрее? В конце концов, от этого многое зависит. Но Стайлс продолжал прожигать во мне дыру недоумённым взглядом, пока я, поджав губы, придумывала различные причины того, почему он может согласиться. На самом деле, причин почти не было. И, кажется, прошла целая вечность, когда он, наконец, заговорил. — Эм, я... — Гарри! Ривер! — обеспокоенный голос Бет донёсся с первого этажа. — Быстрее! Идите сюда, Господи. Переглянувшись, мы рванули на первый этаж, где увидели Марни, которая громко кашляла и держалась обеими руками за шею. Она буквально задыхалась, а цвет её и так бледной кожи принял белый оттенок. Паника. Это то, что овладело мной и Бет в тот момент, когда Гарри подскочил к сестре и всучил ей какой-то аэрозоль. Я побежала к телефону, набирая номер скорой, а Бет помчалась к Гарри и Мо. Слёзы непроизвольно скатывались по щекам, а сердце было готово разорваться на части, когда я увидела, как Гарри прижимает сестру к груди. Она тяжело дышала, когда он поднял её на руки и вынес на улицу. Я схватила ключи от машины отца и бросила их Стайлсу, когда тот посадил девочку на заднее сиденье. — Заставляй её дышать, — быстро проговорил парень, сажаясь на водительское кресло. — Не... не бойся, это уже происходило, просто говори, чтобы она дышала. Когда он завёл мотор, Мерседес отца с немыслимой скоростью помчался по знакомым улицам Лондона. Кровь пульсировала в висках, всё это напоминало моменты из какого-то ужасного сна. Я и представить не могла, что, чёрт возьми, произошло за эти десять минут и почему Марни задыхается и теряет сознание. Мне было безумно страшно за неё, потому что никто не может предугадать дальнейших событий. — Господи, Марни, только дыши, слышишь? — прошептала я, глотая солёные слёзы. — Я знаю, возможно тяжело, но ты дыши. Мы уже подъезжаем. Как только мы остановились напротив городской больницы, я взяла девочку, которая уже не была в сознании, на руки и вышла из машины. Гарри сразу же забрал её, а я помчалась в холл больницы, дабы найти доктора. Я тяжело дышала, а бешеный стук сердца отдавался в голове, когда один из врачей обратил-таки на меня внимание. Они положили Мо на носилки и увезли в реанимационную. Гарри забежал туда следом, но не прошло и секунды, как его вытурил оттуда доктор. Стайлс взъерошил волосы и подошёл ко мне. Я стояла напротив дверей и плакала, чувствуя, как плечи содрогаются от каждого всхлипа. Вид бледной Марни, теряющей сознание и её хрипы не выходили из головы, а сердце болезненно сжималось. Я так чертовски сильно боялась за неё. Но тогда я никак не ожидала, что Стайлс подойдёт ко мне и обнимет. Так крепко, так надёжно, словно бы рассказывая этими объятиями о том, что даже ему нужна поддержка. И тогда я обняла его в ответ, тихо шепча о том, что всё будет в порядке. Мы просто стояли напротив дверей в палату его сестры и обнимались. Он отпустил меня спустя несколько минут, устало потёр переносицу и со словами: «Надо позвонить матери», скрылся из поля моего зрения. Я всё ещё чувствовала тепло его рук. Это действительно позволило мне успокоиться. Оставалось только ждать, когда из этих дверей выйдет доктор. — Гарри? — позвала я в пустоту, и, не дождавшись ответа, села на одно из кресел, стоявшее напротив реанимации. Мне было дико страшно, я даже описать не могу все свои чувства прямо сейчас. Я действительно люблю Марни и не хочу, чтобы произошло что-то плохое. И ведь не произойдёт, да? Гарри, кажется, говорил, что это происходило уже. Господи, только что всё это значит? Слёзы продолжали падать на подол моего платья, а минуты, кажется, длились, как часы. Я даже не заметила, когда Стайлс сел рядом со мной. Его глаза были красными, когда он посмотрел на меня. Мы даже не произнесли друг другу ни слова, зачем-то скрепив наши ладони вместе. Словно бы это было так же необходимо, как новость о том, что с Марни всё в порядке. — Это происходит уже четыре года, — первые слова Гарри за эти десять угнетающих минут. Я повернула голову в сторону парня. Неужели он действительно хочет рассказать мне? — Когда Марни родилась, врачи "обрадовали" маму тем, что у неё астма. Первые пять лет всё было не так уж и плохо, а потом начались приступы. Это действительно напугало... некоторых членов нашей семьи. Она большую часть своего детства провела в больницах. Я так боюсь за неё каждый раз, потому что эти приступы... они становятся чаще, понимаешь? Я не хочу потерять её, я не смогу, — слёзы застыли в его зелёных глазах. — Мы... мы вынуждены лишать её таких радостей, как походы в парк или загород весенними выходными, потому что там всё цветёт, эти грёбаные цветы и пыль. Я не могла поверить в слова Гарри. Неужели эта маленькая и хрупкая девочка пережила и переживает такое трудное детство? Почему, чёрт возьми, этот ангел должен страдать? — Я уверена, что скоро всё это закончится. В конце концов, мой отец имеет... — Ривер, — прервал меня Стайлс. Коснувшись большим пальцем моей щеки и проведя линию до губ, он наклонился так близко, как это вообще возможно. — Спасибо. Я растерялась от его слов, или же от этой немыслимой близости. — З-за что? — За то, что у меня есть такой ангел. Я грустно усмехнулась, опустив взгляд. Стук каблуков по полу заставил нас вернуться в прежнее положение. — Господи, вот вы где! — обеспокоенно пролепетала Бет, по пути натягивая на себя белый халат. — Я так чертовски сильно испугалась, а когда решила поехать за вами — приехала скорая. Пришлось объяснять — что к чему. Где Марни? С ней же всё в порядке? — Думаю, завтра будет, — хрипло проговорил шатен, сжимая мою руку. — Я... мы просто играли в куклы, а потом... — пыхтела Лиз, присаживаясь рядом с нами на кресла. Я заметила её взгляд, направленный на наши скреплённые руки. — Господи, у неё астма, да? Гарри медленно кивнул. — У меня тоже, — она пожала плечами. — С возрастом это кажется не таким глобальным, я думаю. Я округлила глаза и посмотрела на девушку, когда в коридор буквально влетела миссис Стайлс. Она выглядела так, словно не спала целую вечность, а слёзы стекали с её щёк, когда её обеспокоенный взгляд заметил нас. Думаю, это будет долгая ночь. * * * — Ривер, просыпайся. Тихий шёпот пробирался скозь сон, а несильные толчки в плечо заставили меня лениво открыть глаза. Ничего, кроме темноты я не увидела. Сначала пришло непонимание — где я нахожусь и почему тут так резко пахнет медикаментами? Моя шея жутко затекла ото сна в сидячем положении, а кто-то продолжал тормошить меня. И только спустя несколько секунд ко мне вернулась память, и события прошедших часов заставили сердце сжаться. — Мх-хм, Гарри? — хрипло прошептала я, различая очертания двери и кресел в кромешной темноте. Кто-то схватил меня за руку, заставляя подняться. — Уже десять, ты не должна оставаться здесь на ночь. Я провожу тебя. Я ничего не понимала, следуя за Гарри и спотыкаясь о свои же ноги. — Что с Марни? Он вдруг резко затормозил, отчего я врезалась в широкую спину Стайлса. Я понятия не имела, почему во всей больнице нет света, и это чертовски пугало. Я ужасно боюсь темноты. — Всё стабилизировалось, по словам доктора Стоуна, послезавтра мы сможем её забрать домой. Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как страх отпускает меня. Но мне снова пришлось напрячься, когда я почувствовала чьи-то руки на своей талии. — Гарри? — взволнованно прошептала я, надеясь, что это действительно окажется он, а не какой-то маньяк, сбежавший из психиатрического отделения. — Это всего лишь я, почему ты так дрожишь? — хриплый голос раздался у меня над ухом. Мы продолжили идти и, кажется, вышли в холл. На столе регистрационной стойки стояло несколько свечей, в то время как медсестра что-то писала в журнале. — Почти половина Лондона оказалась без электричества, — пояснил Стайлс, когда я посмотрела на него. Сердце забилось быстрее. Как я буду добираться домой, если метро стоит на месте? Если, чёрт возьми, на улице нет ни единого намёка на свет! Я же... я же ненавижу темноту. Я так сильно её боюсь. Постоянно оглядываясь по сторонам, мы с Гарри вышли во двор больницы. Думая, что сейчас он распрощается со мной и вернётся к палате сестры, я уже готова была пожелать ему спокойной ночи и попытаться двигаться дальше, как вдруг Стайлс крепко прижал меня к себе, сжимая руки на талии. Тусклый лунный свет освещал половину лица Гарри, делая его ещё более загадочным, чем когда-либо. Но сейчас я видела истинного Гарри Стайлса — одна его половина хорошо мне известна, а другая до каких-то пор будет оставаться в такой ненавистной тьме. Но, Господи, каким же красивым был этот парень. Я действительно считаю его чертовски красивым, не испытывая к нему никаких чувств. — Боишься темноты, ангелок? — прошептал Гарри, а я медленно кивнула. — А хочешь, я покажу тебе её самые красивые стороны? — Прямо сейчас? — мой голос дрожал. — Пока утро не разлучит нас. От его слов захватывало дух. Кем был этот чёртов Гарри? Он говорил так, как говорили главные герои моих книг. И зачем он хочет показать мне темноту, когда я чётко дала ему понять, что боюсь? Он не уважает чужие страхи, или же просто не считает их фобиями. И тогда каково было моё удивление, когда он повёл меня по этим окутанным во мрак улицам, которые днём казались очень даже дружелюбными. Деревья отбрасывали тени на асфальт, заставляя усомниться — действительно ли это их тени? Вполне возможно, что какие-то кровожадные маньяки отслеживают каждое наше движение, готовые в любую секунду напасть. — Куда мы идём? — спросила я, не переставая оглядываться. — Куда-нибудь, где темно. — Здесь везде темно, если ты такой умный, — процедила я и резко дёрнулась, услышав треск. Стайлс захохотал во весь голос, а я лишь подозрительно покосилась на парня. Несколько часов назад он был готов разгромить всю больницу. — Во Франции на каждом шагу фонари наверное, раз уж ты здесь от каждого звука скачешь. — Не знаю, я по ночам там не хожу, — буркнула я. Гарри наигранно всплеснул руками, но, заметив, что я дико испугалась потери контакта, снова вложил свою ладонь в мою. Интересно, как далеко мы были от больницы? — А как же твой драгоценный Мартин? Этот кретин разве не водил тебя на свидания? — Не ночью же! — воскликнула я, готовая заехать ему в нос за то, что исковеркал его имя. — А я думал, французы романтичные. — Ты хочешь сказать, что ты романтичный? — я выгнула бровь, посмотрев на него. — Да ладно, не могу представить тебя в отношениях, Стайлс. — Хватит язвить, Мейерс, я довольно хорош в отношениях. — Ммм, даришь девушкам белых мишек по утрам и букеты розочек? А потом полчаса прощаешься со своими пассиями по смс, да? Гарри резко остановился. Я вздогнула, когда почувствовала его губы напротив моего уха. — По утрам я дарю им кое-что другое. Закатив глаза, я оттолкнула парня от себя, продолжив путь. Но тут же остановилась, поняв, что он не идёт за мной. Обернувшись, я увидела, как Гарри замер в одной позе, кажется, прислушиваясь к чему-то. — Тс-с, Ривер, кажется, я слышал чьи-то шаги, — прошептал он, подзывая меня к себе. Я широко распахнула глаза, а мои ноги будто бы приклеились к земле. Сейчас я была похожа на себя в пять лет, только тогда монстры были выдуманными, а сейчас... — Слышала? — резко спросил Стайлс, разрезая тишину. — Не-ет, — хныча, пробормотала я. — А я слышал. — Ч-что это было? — Бешеный стук твоего сердца, дурочка. Я округлила глаза и только спустя несколько минут до меня дошло. Неужели Стайлс и правда пользуется моими страхами? — Идиот, — прошипела я. — Просто придурок, не могу поверить, что тебе двадцать четыре года, кретин. Ты ведёшь себя так, словно бы тебя только что выпустили из начальной школы. — Заткнись, Мейерс, твой длинный язык выводит меня из себя! — гаркнул Гарри, но я просто не могла замолчать. Он завёл меня. — А может ты тогда найдёшь ему другое применение?! Выпалив последние слова, я резко замолчала, а брови Гарри взметнулись вверх. Я просто услышала эту фразу в одном из сериалов, какого чёрта я произнесла её здесь, сейчас, с ним? Ох, боже мой, это же Стайлс. Сейчас начнётся... — Ты действительно хочешь, чтобы я нашёл ему применение? — парень облизнулся и сократил расстояние между нами. — Вау, я впечатлён. — Заткнись, я не это имела в виду, — мои щёки вспыхнули румянцем. Гарри тихо усмехнулся, а я покосилась на парня. — Никто никогда не смущался при мне, кроме тебя, Ри. Твои щёки краснели раз двести, однако ты продолжаешь острить и упрямиться. Ты одновременно и боишься меня, и ругаешься так, будто бы мы знаем друг друга всю жизнь, а не неделю. Не считаешь это нелогичным? Я замолчала, понятия не имея, что ответить ему. Первое время я действительно его боялась, но быстро поняла, что он больше показушник, чем какой-то там опасный парень. — Я тебя не боюсь, сколько бы ты не угрожал. — То есть, если я тебе скажу, что разбудил тебя только потому, что захотел перепихнуться с тобой в тёмном переулке — ты не испугаешься и не побежишь звонить папочке? Я покачала головой. — Я знаю, зачем ты на самом деле меня разбудил. Спрашивай. Его глаза сощурились, когда он чуть приоткрыл рот. Я понимала, прекрасно понимала, что Гарри хочет узнать меня. Может быть для того, чтобы потом быть уверенным — куда бить и где будет больно, в переносном, надеюсь, смысле. Я не позволю никому читать меня, как книгу, а если и позволю, то этот человек может что-то, да значить для меня. Значил ли что-то Гарри? На этот вопрос я, увы, не могла ответить. Может, я пойму это со временем, а может, проснувшись завтра в разных частях города, мы осознаем, что зря потратили время. Однако я всё ещё хотела быть честной с ним. Надеясь, конечно, на взаимность. — Я не знаю, что спросить у тебя, Ривер. — Спроси что-нибудь простое. — Почему ты такая светлая? У меня буквально перехватило дыхание от его вопроса. Что он такое говорит? Разве я светлая? Разве сломленный человек может быть светлым? Вся моя жизнь, от побоев матери до фиктивного брака кричала об обратном. — Я не светлая, Гарри. — Нет, это чушь. И сегодня я в этом убедился. Если бы ты не была там и не держала мою руку, я бы ворвался в реанимацию и раскидал по углам этих "врачей". — Мне было страшно за Марни и за тебя, — честно ответила я, потупив взгляд. — Именно это делает тебя такой светлой, — он очаровательно улыбался. — Встреть я тебя раньше, может быть, не был бы таким подонком. — Ты не подонок, ты просто показушник, Гарри. Тебе нравится строить вокруг себя какие-то образы, пугая и отталкивая этим людей. — Не неси ерунды. Я тихо фыркнула, внимательно следя за дорогой, по которой мы направлялись. Кажется, я узнаю эту улицу. Совсем недалеко от моего дома! Неужели он правда решил проводить меня? — На этом всё? Это был твой единственный вопрос, Стайлс? — Почему ты боишься темноты? — резко выпалил он. Я недоверчиво посмотрела на Стайлса, поджав губы. — Моя мать пугала меня темнотой, когда я была маленькой. Дыхание Гарри сбилось. Да и моё, честно говоря, тоже. Я не хотела вспоминать сейчас о ней. — Что она говорила тебе? Я напряглась всем телом, погружаясь в одно из самых ненавистных воспоминаний. «Я так не хотела ложиться спать сегодня ночью, потому что папа сказал, что в девять часов наши соседи будут запускать салют в честь свадьбы дяди Эварда и тёти Джоанны. Но мама опять схватила меня за волосы и потащила в эту дурацкую детскую. В любом случае, я могла притвориться, что сплю, а потом выбежать на задний двор и посмотреть салют. — Что я тебе говорила, паршивка? — прошипела мама, когда уличила меня, выходящую из своей комнаты. Я замерла. Это конец, Господи, это конец. Она убьёт меня. — Глупая, глупая девчонка, разве ты не знаешь, сколько чудищ водится в темноте? Каждое хочет убить тебя. Ха, знаешь, не так сильно, как я. Я огляделась по сторонам и сделала шаг назад, открывая дверь обратно в комнату. Мама шла за мной, держа в руках какой-то журнал. — Одну мою знакомую загрызли монстры из темноты, потому что она всегда совала свой длинный нос, куда не надо. А ещё в темноте прячутся самые кровожадные маньяки. Так что я бы сотни раз подумала перед тем, как выходить из своей комнаты ночью, солнышко». — Ничего особенного, просто глупые байки, — отмахнулась я. — Я поделился с тобой тем, чем не делился ни с кем. А ты просто стоишь и втираешь мне какую-то чушь? О, отлично. Я снова вывела его из себя. — Но ведь это далеко не всё, что ты скрываешь, — я прищурилась, а через секунду оказалась прижата к стене какого-то здания. — Я и не прошу рассказывать тебя всё, — прошипел Гарри, а его рука коснулась моего бедра. — Сколько можно играть в дурочку, Мейерс? Я знаю, тебе есть, что скрывать. Расскажи мне, и тогда я соглашусь на то, что ты предложила мне сегодня днём. Я широко распахнула глаза. Так... он помнит? Я была почти уверена, что мои слова вылетели из его головы. — Я прошу лишь об одном: расскажи о своей матери. Я сглотнула, чувствуя, как в глазах начинает предательски жечь. Почему они все ставят меня перед чёртовым выбором?! Я не знаю Гарри достаточно хорошо, чтобы говорить о том, что буквально разрушает меня каждый день, но если я не расскажу ему о ней, то мой шанс избежать свадьбы исчезнет? — Я не могу, — прошептала я, тихо всхлипнув. — Не сейчас, этим слишком тяжело поделиться, Гарри. И он, наконец, отпустил меня. — Я понимаю. — Спасибо, — прошептала я, всё ещё оставаясь стоять на месте. — Но ведь это не значит, что ты всегда будешь оставаться для меня неизвестной. Я узнаю тебя и всех твоих тараканов. Я тихо засмеялась. — Увы, их слишком много. — Блять, это меня не остановит. К тому же, у нас достаточно времени. Я нахмурилась, не понимая, о чём идёт речь. — Что ты имеешь в виду? Гарри загадочно улыбнулся и наклонился ко мне. Игривый блеск в его глазах заставил меня расслабиться, однако было в них что-то такое, чего я узнать не могла. — Ну, чтобы выкрасть невесту со свадьбы, я хотя бы должен буду знать о ней... всё без исключения.