The Stolen Bride

Каждая услышанная или прочитанная мною сказка всегда заканчивалась тем, что прекрасный принц спасал принцессу от злодея и дело у них заканчивалась свадьбой. В любом случае они оказывались связанными узами брака. Наверное, Гарри решил, что уходить от сюжета любимых сказок моего детства не стоит, так некстати и одновременно вовремя сделав мне это предложение. Я знала, что оно всё равно ничего не значит, и свадьбы с Тедом, как и возвращения во Францию не избежать, но несмотря на это — мысленно мы были связаны. Я больше не чувствовала себя помолвленной с Тедом. Гарри Стайлс был моим принцем, сегодня он снова доказал это. И этот тонкий стебелёк, повязанный на моём безымянном пальце вместо обручального кольца, кажется, сделал меня немного счастливей. Мы сидели на самом краю обрыва, и ноги наши свисали в бездну, так же, как и наши судьбы, и мы качали ими, как качают волны Ла-Манша эти маленькие для наших глаз кораблики. Мы почти не дышали, чтобы вдруг не нарушить это идеальное равновесие двух крошечных людей и необъятной природы. Мы были едины в этот момент, и даже взмах ресниц мог нарушить это. — Гарри, расскажи мне о себе то, чего никто не знает. То, что знаешь о себе только ты и готов поделиться со мной. — Говорить о себе? Не это ли нарциссизм? Вдруг резкое желание знать его, дышать им, думать его мыслями накрыло меня с головой. Мне хотелось быть ещё ближе, чем есть сейчас. Хотелось знать — почему так тянет. Почему так тяжело находиться рядом с человеком, который делает меня свободной. Я чувствовала, как влюбленность утягивает меня в бездну цепкими лапами, а я всё ещё пытаюсь сопротивляться, держась за его изъяны, которых… которых просто нет. — Нет, ты просто делись, — я слегка наклонилась, дабы ещё лучше ощутить на своём лице мягкое дуновение ветра. — Как будто бы ты делишься со мной яблоком. — Надеюсь, ты вернёшь мне моё яблоко с процентами. — Рассказывай, — я засмеялась и ткнула парня в бок. — Хорошо, эм, я не читаю книги, — Стайлс нахмурился. Это возмутило меня, но не поменяло отношения к Гарри. Наоборот, только прибавило вопросов. Как он может так красиво говорить, если не читает книг? Не они ли воспитывают в нас красноречие? — Не от лени или необразованности. Просто книги наводят на мысли, сводят тебя с ума, поглощают, меняют твои взгляды, а я не хочу их менять. Я родился таким, какой я сейчас, и ни одна книга не повлияла на моё сознание. А ты вся напичкана мыслями совершенно чужих людей. — Неужели ты никогда не читал? — Ну, почему же? Читал историю. Очень много исторических книг. Они просто оповещают, насыщают информацией, но ничего в тебе не меняют. — Удивительно, — прошептала я и положила голову ему на плечо. — Продолжай, мне нравится слушать твой голос. — Хорошо. Из ровно четырёх самых близких для меня людей я навсегда потерял двоих. Мой отец и моя любовь. Сердце болезненно сжалось. Я знала, что, наконец, настал тот момент, когда он расскажет мне о Кейси. — Мой отец был хорошим человеком и он умер. Моя девушка ушла от меня год назад, — он молчал несколько секунд, а потом взял меня за руку, словно бы искал поддержки. — У неё всё было идеальное. Её вкусы были такими же, как у всех, она никогда не упрямилась и не спорила со мной, — в этот момент, кажется, он сравнивал эту девушку со мной. Что ж, я проигрывала, если это можно назвать поединком. — Мы жили в полном согласии, всё было так гладко. Я знал, что любил её, был в этом на сто процентов уверен и единственное, в чём я сомневался — её чувства ко мне. Она хотела идеального мальчика, а встретила меня. И однажды, холодным английским утром, она ушла. Я знал, что так будет, но и представить не мог, что будет так больно. Я нашёл на нашей кухне записку. Там она говорила, что я больше ей неинтересен, и она никогда не вернётся в Лондон. Вот так это и было. Может, Кейси сделала меня жёстче, чем я был. Я не могла ничего ответить. Сердце Гарри было разбито ещё год назад — были ли у меня шансы его собрать по кусочкам и склеить? Могла ли я избавить его от навязчивых воспоминаний о Кейси, поселив новые, светлые и такие счастливые моменты? Ответ был очевиден: у нас на двоих менее двух месяцев. — Ты должен найти кого-то, кто снова сделает тебя счастливым, — эти слова давались мне с огромным трудом, но ради его счастья… которое я просто не смогу ему дать, нужно пытаться. — А что, если я уже нашёл? — парень подмигнул мне. Кажется, разговор об этой девушке не делал ему так больно, как должен был. — Продолжай говорить, — мои щёки вспыхнули румянцем. Я захихикала. — Мне двадцать четыре года, но я застыл. Я могу пошевелить пальцами ног и рук, и тогда ты скажешь, что я двигаюсь. Я могу продолжать кутить по клубам, и тогда ты скажешь, что я двигаюсь. Но это не так. Я чувствую себя старым на рассвете своих лет. Время неумолимо движется вперёд, успевая растормошить каждого на своём пути, но я словно бы вне времени. — Быть вне времени — прекрасно. — Ты не поймёшь, пока не почувствуешь его отсутствие. Но если ты со мной — ты вне времени, — парень поднялся на ноги. Я встала следом. — Давай приедем сюда в другой день, потому что сейчас у меня голова идёт кругом, чтобы строить какие-то планы. Я пожала плечами. В любом случае, мы почти знаем — что делать, а значит — осталось только проверить свои силы. Но что, если сейчас у нас абсолютно нет никаких сил? В тишине мы спустились по скале. Когда мои ноги, наконец, достигли песка, я радостно улыбнулась. Домой! К горячему чаю с бергомотом (хотя погода на удивление тёплая) и каким-нибудь кексам, которые мне придётся испечь. Интересно, у нас осталось какао? Ха, вчера вдруг объявилась моя мать, отец забил на меня совершенно, телефон разрывается от звонков Уолтерсов, сегодня мы прогуляли работу, а я думаю о кексах. Поразительно. Гарри вдруг отпустил мою руку и медленными шагами направился к воде, по пути стаскивая с ног чёрные кеды. Я остановилась, недоумённо взирая на Стайлса, и когда он вдруг начал снимать со своего тела джинсы и футболку, до меня дошло — он решил-таки искупаться. Я не могла оторвать взгляд от его спины. Матовая кожа так и манила прикоснуться к ней, но я уверенно (или не очень уверенно) держалась на ногах. Только бы он не начал снимать… Гарри обернулся ко мне, широко расставив руки в стороны. Татуировки, которые я видела и раньше, сейчас как-то по-особенному красиво смотрелись на его загорелом теле. Чёрные чернила едва переливались на тусклом солнце. Я неловко улыбнулась. — Ну же, Мейерс! Неужели ты такая трусиха! Я сложила руки на груди и попятилась назад. Несмотря на то, что Гарри стоял на расстоянии где-то десяти ярдов от меня, я продолжала ступать ногами по песку к машине. Подальше от его чокнутых идей. — У меня нет купальника, я же тебе сказала, Стайлс! Поехали домой. — Я не уеду, пока мы не искупаемся здесь. Ты только посмотри! — Гарри резко обернулся назад. — Какая природа! Ты разве не хочешь коснуться её? Я же знаю, твоё любопытство скребётся сейчас о здравый смысл и просит остаться. Всего на несколько минут, просто окунёмся. Я остановилась. — Купаться голышом предлагаешь, маньяк? — выгнув бровь, спросила я. — Позволь ввести тебя в курс дела, Мейерс, — Гарри направился прямо ко мне, широко улыбаясь и демонстрируя своё красивое тело. Он же в одних боксёрах, господи. Я прикрыла глаза ладошкой и поджала губы. — Мы с тобой духовно женаты, — Стайлс взял мою ладонь в свою и приложил к его груди. Мурашки атаковали моё тело, меня лихорадило от такой близости с его пылающим телом. Я затаила дыхание. — Странное выражение, но так оно и есть. Тебе нечего бояться, пойдём, нам надо охладить пыл. Я покачала головой. — Нет. — Я же знаю, что ты хочешь. — Я хочу домой, — снова начала я, где-то в глубине души борясь с нарастающим желанием искупаться уже в этом долбаном (но таком прекрасном) Ла-Манше. — К Теду и отцу? Ладно. Можешь подождать меня в машине, ключи в джинсах. А мне и правда стоит охладиться. Гарри выпустил мою руку и побежал обратно к воде, когда я, мысленно застрелившись, окликнула парня: — Подожди! Я с тобой. *** Вода была не просто холодной — она была ледяной. Войдя туда по пояс, я чувстовала, как немеют кончики моих пальцев, но так или иначе — это чувство нравилось мне. Гарри восторженно прокричал: «Юху-у-у», когда нырнул в воду с головой, а я лишь стояла на месте, не в силах и что-то сказать. Меня сковал холод, и вместо того, чтобы вернуться на пляж, я стояла на месте, как истукан и стучала зубами. После долгого спора со Стайлом, мы договорились остаться в нижнем белье, иначе бы я просто с ума сошла от стыда. Он и так распрощался с половиной моих принципов, а теперь…, но ведь если бы мне не хотелось — я бы этого и не делала, верно? Может, где-то глубоко в душе я мечтала о таком моменте. Конечно, не стоя по пояс в ледяном проливе и не смотря, как Хазза веселится, что снова обуздал меня. Но всё, что я сейчас испытывала — было так ново и непонятно для меня. А ещё здесь было безумно красиво. Позади — серый пляж, справа — огромная скала и много небольших уже в самой воде, а перед моими глазами — пугающая и такая прекрасная неизвестность. То, что мы видели со скалы — островки и корабли — сейчас были скрыты от нас километрами воды. — Ну же, долго ты тут стоять будешь? — прокричал Стайлс. Его волосы прилипли ко лбу и шее, делая парня ещё более… Сексуальным. — М-мне холодно. — Потому что ты стоишь на месте! Давай, позволь воде согреть тебя. Иди ко мне. Я не могла знать — достают ли его ноги дна или нет, но эти его сильные руки так и манили к себе. Эти руки заставляют чувствовать себя в безопасности. И тогда я снова переступила через свой страх. Мои зубы отбивали чечётку, пока вода поглощала моё дрожащее тело, а я медленно шла к Гарри, чувствуя, как с каждым пройденным дюймом холод пронзает всё моё тело, как острый кинжал. Это было похоже на то, как маленький ребёнок, минуя трудности и неуверенность, делает свои первые шаги навстречу отцу. Но это была всего лишь холодная вода. А передо мной стоял всего лишь Стайлс. — Господи, как ты дрожишь, — прошептал Гарри, когда я буквально упала в его объятия. Вода была холодной, но он был таким горячим, таким пылающим. И его тепло согревало меня. Я обвила руками его шею и уткнулась в неё носом, тяжело дыша. Дрожь постепенно унималась — его горячие руки на моей спине как-то подействовали на это. И спустя всего минуту я начала согреваться. Кажется, вода, которая была нам по плечи, и сама приняла нашу температуру. Я тихо засмеялась. Гарри коснулся пальцами моего подбородка, заставив посмотреть в его глаза. — Вот видишь — всё в порядке. Я чувствовала себя такой защищённой и такой… такой, чёрт возьми, влюблённой. Но зачем! Идиотка, глупая, глупая дура, зачем пошла на поводу у своих чувств? Ты же знаешь — чем это кончится! Ты же будешь умирать без него там. Ты же не сможешь дышать. Он стал твоим кислородом, и ты знала это с самого начала. Но только зачем-то поддалась и признала это, а не закопала где-то глубоко в себе, ожидая, пока оно со временем сотрётся, превратится в пыль. Как любовь к Мартену. Но когда всё это началось? Когда я, дура, поняла, что допустила оплошность? Когда он впервые напугал меня или, может быть, в той больнице, где он впервые мне открылся? Я не могла знать. Но в одном я была уверена точно — это было закрыто глубоко во мне ещё давно, и теперь пришло время выложить карты на стол. Только для самой себя. И я знаю, я точно знаю, что если я снова позволю себе сломаться, сказав ему — плохо будет и Гарри, и мне. И может, если он действительно что-то чувствует ко мне и думает, что это не взаимно — он остынет. И если он остынет — я погибну, но нас всё равно ждёт разлука. Так какая разница — сейчас или через два месяца? Чёрт, ну почему так больно-то! И если был бы другой выход, если бы не было всей этой свадьбы… хотя, наверное, если бы не было свадьбы — мы бы с Гарри не были бы сейчас здесь. Нас бы просто не было, связанных договором о побеге. Наши пути бы разошлись, как только бы я закончила занятия с Марни. А может, хватит умничать и поддаться чувствам? Мы ведь что-нибудь придумаем, обязательно придумаем. А Гарри ведь такой прекрасный, когда пытается укротить меня. Нет, нет, он всегда прекрасный. Надёжный. В его нельзя не влюбиться. Но нам нельзя быть вместе. Это больно. Будет потом. — Нет, нет, не целуй меня, — чувствуя его губы на своих, прошептала я. Всё тело пронзило током. Приятная щекотка где-то в области груди окрыляла меня, когда его губы так требовательно целовали меня. Я обмякла в его руках. Сдалась. — Гарри… — Ммм, — хрипло промурлыкал Стайлс. Я захныкала — больно и приятно. Зачем же ты делаешь это, Гарри? — Помнишь, я говорил тебе не связываться со мной? Теперь мы так прочно связаны, кто сможет нас разорвать? Остановись. — Ты такая упрямая, а я голову теряю, когда ты начинаешь умничать, — его поцелуи спускались на мою шею, я прикрывала глаза в удовольствии и не могла его остановить. Прекрати. — Я взрывоопасен, ты тоже, — Стайлс поднял взгляд на меня. Малахитовые глаза смотрели прямо в мои. — Но единственное отличие между нами — меня можно отключить, а отсчёт до твоего взрыва никогда не остановится. То есть, я никогда не узнаю — когда ты сможешь… взорваться. Но я подожду, — кажется, вода вокруг нас стала превращаться в кипяток. Перестань. — Но никто нас с тобой не разминирует. — Хватит, — прошептала я, упираясь ладонями в его грудь. Если раньше я считала необходимым отталкивать его от себя, то сейчас это невыносимо больно. Я чувствую, что если я закрою глаза — он исчезнет, и я больше никогда его не увижу. И никто больше не причинит друг другу боли. Потому что он словно бы и забыл об этой чёртовой свадьбе и Франции. — Нет, нет, хватит, — погибая от его взгляда, я отступала назад. Идиотка, что ты делаешь, вернись, поцелуй его и скажи, что пошутила. Скажи, что уже взорвалась. Скажи это и живи счастливо ещё два месяца. — Хватит, не взорвусь, поехали домой, я хочу домой, Гарри. *** Единственная мысль, которая проснулась сегодня со мной этим холодным утром — как же я запуталась. Мне не с кем поговорить, а единственный человек, который мог бы помочь в этом разобраться — и является причиной всей этой неразберихи во мне. Я не знала — что мне делать и как поступить в этой грёбаной ситуации. Я хотела быть с Гарри, но если я выберу его — мне предстоит свадьба с Тедом. А если буду продолжать лгать о своих не-чувствах — всё будет по плану. Гарри поможет мне сбежать, и я улечу. Но что, если я не хочу улетать? Я хочу остаться здесь, с Гарри, работать в этом пабе, сплетничать с Луи и болтать с ребятами, ходить в библиотеку по средам и субботам, варить Стайлсу кофе и плавиться под его поцелуями. Я хочу его, хочу просыпаться с ним. Я не хочу в Париж. Чёрт, я не хочу туда! Но если я не улечу и останусь с Гарри — отец убьёт и меня и его. Господи, что же делать. Может, мне стоит посоветоваться с Луи? Единственным человеком, которого я могу называть другом? Холодный душ совсем не освежил мои мысли. Выйдя из ванной, я неуверенным взглядом окинула нашу комнату. Гарри не ночевал дома, да и вообще почти не говорил со мной, кроме холодного: «Буду утром». Я знаю — он зол на меня, ведь Гарри открылся мне, а я просто оттолкнула его. Но если бы он только знал — как тяжело было это сделать! Накинув на себя тёплую толстовку и тренировочные штаны, я в сотый раз посмотрела в зеркало — на ярко-фиолетовое пятно, оставленное Гарри вчера. Мурашки пробежали по всему телу от воспоминаний, и я прислонилась к стене. Ну вот, опять плачешь вместо того, чтобы решать проблемы. Тишина окутала меня. Привычные споры и хохот больше не витали в этих комнатах, и, ожидая, что на кухне будет так же холодно и тихо — я поняла, как сильно заблуждалась. На сковороде шипело масло, чьи-то приглушённые голоса вели мирную беседу, и вдруг умолкли, когда я — подавленная и потрёпанная — показалась в дверях. Меня словно бы отправили в нокаут одним ударом, когда я увидела улыбающегося Гарри и какую-то девушку, которая сидела на столешнице, болтая длинными ногами и наблюдая, как Гарри готовит завтрак. Я вдруг оказалась какой-то чужой в этой квартире, лишней, хотя Стайлс всегда подавлял во мне это чувство. Ноги стали ватными, а сердце так громко билось о грудную клетку, что это даже становилось больно. Я задержала дыхание и облокотилась о стену. — Это и есть твоя подруга? — сладким голосом пропела незнакомка. Гарри резко обернулся. И когда наши взгляды столкнулись, я канула в бездну. Его глаза горели равнодушием и только. Что за чёрт? Кто она? — Роузи, познакомился с моей соседкой по квартире — Ривер, — Хаз кивнул головой в мою сторону и поцеловал эту Роузи в щёку. Я не могла дышать. Но он ведь только вчера говорил… от того Гарри не осталось и следа. — Мы здесь ненадолго, Ри, не парься, — как ни в чём не бывало проговорил он. — Нам ещё нужно успеть на ужин к маме и Мо, Роуз не может дождаться знакомства с моей семьёй. — О-о-о, это правда! — восторженно пропела брюнетка. — Обожаю детей. Я внимательно посмотрела на Стайлса, пытаясь найти в его глазах хоть один намёк на ложь, но его… его просто не было. Он не лжёт, он действительно хочет познакомить какую-то девушку со своей мамой, ну, а я…, а я просто идиотка, которая перечеркнула все чувства между нами. И стоит ли мне пытаться вернуть это?