The Stolen Bride

От лица Гарри. — Заткнись, пожалуйста, мать твою. Дикое желание повернуться к Роуз и сказать эти слова ей в лицо не покидало меня на протяжении всех двадцати минут, что мы добирались к моей матери и сестре. Она болтала без умолку, а у меня голова кругом шла от её бесконечных вопросов. Как так случилось, что мы познакомились? Нет, она, несомненно, очень горячая и красивая, но это всё. Я пытался вспомнить момент нашей встречи, но перед глазами всплывала только картинка ночного клуба, где я вчера решил отвлечься от всего дерьма, что окружает нас с Ривер. Возможно, мы переспали. Я не могу вспомнить этого, а моя голова болит так, словно бы вчера меня не окучивала эта брюнетка, а била палкой по голове. Хотя, это почти одно и то же. Ладно, но как мы оказались у меня в квартире утром - я, почему-то, запомнил. Или раньше: я проснулся в её спальне, и она извинилась, что не может приготовить мне завтрак, потому что просто не умеет готовить, и именно в тот момент я понял - её нужно показать Ривер. Она сводит меня с ума каждый грёбаный день, думая, что от того Гарри, которого она знала вначале, ничего не осталось. Но если она готова падать перед трудностями, отталкивая единственного человека, который может ей помочь - пусть так оно и будет. И вчера я, может быть, ожидал, что она признается мне, но эта чёртова Франция так поселилась в её голове, что она уже и не видит ничего, кроме дня своей свадьбы. А моя задача состоит лишь в том, чтобы доказать этому упрямому ребёнку, что не все проблемы решаются побегом. Доказывать я буду поступками, а не словами. Только для того, чтобы она осталась. Ни для чего больше. И, может быть, если она действительно ко мне ничего не чувствует (а это исключено) - ей будет плевать на мою сегодняшнюю выходку. Я не хочу делать ей больно, но и вынуждать признаться, наконец, в том, что между нами не может уже быть никаких договорённостей, я тоже не собираюсь. Моё признание испугает её, как испугало меня, когда я осознал это. Она сама должна прийти к этому. Потому что тогда будет легче придумать что-то, что заставит её не лететь в Париж, а остаться со мной. Что ж, у неё свой план, а у меня свой. Пусть будет так. — Знаешь, Гэри, на второй день знакомства никто ещё никогда не водил меня к семье, — приторно-сладким голоском пропела Роуз, и я в очередной раз исправил её: — Гарри, чёрт побери, меня зовут Гарри. Ясно!? Брюнетка тряхнула головой и рассмеялась. Такая легкомысленная, в отличие о Ривер, которая постоянно о чём-то думает. Когда-нибудь это сведёт её с ума. — Прости-и-и, Гарри, моего бывшего звали Гэри, вы и правда похожи. Я промолчал, поднимаясь по ступенькам родного дома. Воспоминания о том, как Ривер приходила сюда заниматься с Марни и шарахалась от меня, как от приведения, заставила меня улыбнуться. Я всё ещё помню те вечера, когда я провожал её до метро и смеялся над пугливостью и манерностью Ри. Нет, я, определённо, никогда не смогу злиться на неё. А зачем? — Упс, кто-то волнуется, — пробормотала Розали и хихикнула. — Это я. Зачем я вообще потащил её к маме и Марн? Разве это было в моих планах? К чёрту, они привыкли ко всем этим девушкам, несмотря на то, что я обещал привести Ривер. Дверь перед нами распахнулась. Обрадованная Энн не сразу заметила подвоха, крепко обнимая меня. Я улыбнулся. Мать отстранилась. Когда с объятиями было покончено, женщина перевела взгляд на Роуз и недоумённо улыбнулась. — Приветик, — кареглазая заулыбалась и помахала рукой матери. Энн перевела взгляд на меня. На Роуз. Снова на меня. — А где же... — Риве-е-е-ер! — с радостным криком на крыльцо забежала моя сестра. Резко остановилась, осматривая мою новую знакомую и посмотрела на меня. — А где же Ривер? Вот и мне интересно - где же Ривер. Наверное, расхаживает по квартире, ступая босыми ногами по холодному ламинату, читая вслух Брэдбери и запивая своё удивление какао. Наверное, на ней всё ещё эта милая пижама, распущенные кудри струятся по её хрупким плечам мягкими волнами, а в тёмно-голубых океанах плещется любопытство, смешанное с какой-то тоской и усталостью. Такой я её, обычно светлую и юную, запомнил сегодня утром. А может, она снова с этой сумасшедшей семейкой. Выслушивает указания матери Теда, и всё равно делает по-своему. И дикое желание убедиться в своих догадках вдруг накрыло меня с головой, поглотило, перекрывая кислород, мол: "Если не сделаешь этого - не вздохнёшь". Но я оттолкнул от себя все эти мысли, потому что знаю - ей нужно побыть одной и разобраться. Моё внимание снова привлекла сестра, и когда я, оглядел её с ног до головы - узнавая знакомую родинку на шее, каштановую макушку, длинные ресницы и ярко-зелёные глаза, уже успевшие повидать много разочарований, - заметил что что-то изменилось с момента нашей последней встречи. Щёки налились румянцем, да и ключицы больше не выпирали. Руки не выглядели теперь такими тонкими и длинными. На курносом носу появилась еле заметная россыпь веснушек. Моя сестра, наконец, пошла на поправку. *** От лица Ривер. Я не знала, кто поёт эту песню, но её замысловатые слова, иногда прерываемые комментариями моего отца, запали глубоко мне в душу. Там что-то говорилось о настоящих людях, которые переживают настоящие эмоции и в итоге находят настоящую любовь. Бархатный и мелодичный голос певца так умело перебирает запоминающиеся фразы, слово за словом, и тихое бренчание на гитаре идеально гармонирует с его голосом. Я хочу забыть абсолютно обо всём, погрузившись в эту мелодию, но рядом со мной сидит кто-то, кто буквально спас меня от безумия сегодня. Я всё ещё помню, как захлёбывалась собственными рыданиями в этой серой квартире этого серого (но зачем-то любимого) города, проклиная судьбу за всё, что она меня уготовила. Гарри не предал меня, но сегодня утром он заживо закопал меня в могилу. И признаться в этом я по-прежнему не могла. Слишком много стоит на кону сейчас. Но одновременно с этим - слишком больно и так мучительно было смотреть, как он целует другую, хотя недавно эти губы сладким поцелуем впивались в мои, намереваясь подарить лишь мне всю ту ласку, которой сегодня он делился с ней. Я уеду - он будет счастлив. Может, не с ней. Но так же тяжело, как и мне, ему точно не будет. Тогда что же со всем этим делать? Я же нуждаюсь в нём. Я же... я же, чёрт побери, люблю его. И потом появился Энтони. Гарри оставил дверь незапертой, и когда я кричала от раздирающей душу боли, утопая в жалких слезах, появился Энтони. Он крепко обнял меня и за каких-то полчаса или час вывел из истерики. Он не спрашивал, что произошло, а просто был рядом. Мы сидели молча на холодном полу, обнимая друг друга, будто бы спасаясь от кого-то страшного, и этим кем-то являлась реальность. Но ещё я хотела Гарри рядом со мной. А не с ней. — Знаешь, мама позавчера приезжала, — покачиваясь из стороны в сторону, пробормотала я не в силах оторвать взгляд от радиоприёмника, в надежде, что вот-вот я увижу там лицо исполнителя. Отец медленно кивнул. — Знаю, Ривер. — Ты знаешь? — Это я попросил её приехать и попросить перед тобой прощения. Она не изменилась, но я заставил её сделать так, чтобы она показала, что всё осознала. Потому что ты страдала, и если это было из-за Саммер, я решил поставить в этом точку. Сердце пропустило удар. Глаза наполнились слезами в очередной раз. Ну вот, ещё одна ложь. — Значит, всё, что она говорила... — Было враньём? Ну почти. Она действительно лежала в клинике. — Саммер не хотела видеть меня? — Ей было стыдно. Я приехал, чтобы узнать твоё самочувствие после встречи с ней. Может, я переборщила с успокоительным, потому что это не вызвало во мне никаких эмоций, как вызывало равнодушие Гарри. Моя мать не была моей матерью, если только биологической. И тогда мне почему-то так захотелось увидеть Энн. Она всегда была добра ко мне. Она всегда была как мать для меня. — Ты расстроена? — Мне всё равно, — я усмехнулась. Песня закончилась, и теперь я расстроена. — Просто думала, что кто-то может любить меня, а это снова оказалось фальшивкой. — Снова? Кто-то поступил так с тобой ещё? Я медленно кивнула, и Энтони, наверное, понял, что я не собираюсь рассказывать ему. Несмотря на то, что он мой отец - мы совершенно чужие друг другу люди. — С кем ты живёшь здесь? — Одна. — Ривер, — папа укоризненно посмотрел на меня. — С другом. — И ты из-за него так... — Нет, — солгала я. Отцу ничего не нужно знать о Стайлсе, ни малейшей детали - это приведёт его к мысли о том, что мы с ним что-то планируем. — Просто нервный срыв. Истерика. Из-за накопившихся проблем. — Как много у тебя проблем? — Одна, — я встала из-за стола, ставя чашку в раковину. Какое-то опустошение поселилось внутри меня или это успокоительное так действует. — Свадьба. — Ты знаешь... — отец покачал головой и поднялся следом. — Тебе нужно просто привыкнуть к этой мысли. К Теду. Он всё время спрашивает о тебе. Я тяжело вздохнула, разворачиваясь лицом к Энтони. — Думаю, мне и правда стоит попробовать пообщаться с ним снова. Отец поцеловал меня в затылок, и, разбрасываясь лживыми обещаниями и надеждами, покинул квартиру. Я прислонилась спиной к стене и улыбнулась. Вот они и ушли. Все. Даже тот, кто клялся быть рядом всегда. Я разбита, внутри больше нет ничего. Я обречена на провал, моя свадьба так скоро, Париж, мать, Тед, Роуз, отец. Все они окружили меня, как коршуны, и один-единственный шанс спастись и то подался в этих хищников. Исклевали мою душу, оставляя сердце последнему, самому жестокому зверю - Гарри Стайлсу. Да, это убивает. Да, это заставляет морально уничтожать себя и других. Да, это побуждает на самые ужасные мысли. Но без этого я не могу представить своей жизни. Если он исчезнет, если позволит мне улететь, поможет сбежать... что будет тогда? А тогда я погибну. Я хочу быть с Гарри. Хочу дышать им, хочу целовать его, принадлежать лишь ему и быть уверенной в том, что и он принадлежит мне. Хочу не считать дни до расставания, а не замечать года, растворяясь в его поцелуях и объятиях. Да, эта свадьба неминуема. Да, нам не скрыться от связей Уолтерсов. И, нет, я не собираюсь сдаваться. К чёрту всё! Я хочу быть с человеком, которого люблю. — Люблю, — повторила я, тихо ахнув, не веря в свои же слова и мысли. — Господи, я же его и правда люблю! А он? А он там... с другой. И что же мне остаётся делать? Ответ, по-моему очевиден. И плакать уже не хотелось. На часах было почти девять, когда я уже в миллионный раз за сегодня приняла холодный душ, желая избавиться от обжигающей душу боли. Гарри всё ещё не было дома, а весомое количество успокоительного постепенно брало верх над моим организмом, заставляя веки тяжелеть и на секунду отключаться от реальности. Но я ждала. Ждала, потому что хотела сказать ему это. Сказать, как начинаю и любить, а не влюбляться и не хочу никуда улетать. Вот только в тот вечер он так и не появился дома.