The Stolen Bride

От лица Гарри. — А знаешь, ты почти не изменился за четыре года. Всё тот же влюблённый мальчик. Я сжал кулаки, пытаясь смотреть прямо в хитрые глаза Шона. Человека, который был всегда на шаг впереди каждого, кто попадал в его ловушку. Таких было совсем немного, но так или иначе, я попал в число этих чёртовых неудачников. Он всё рассчитал. Фёррел уже выиграл, сам того не зная, когда вернулся за несколько дней до свадьбы Ривер. И я совсем не знал, как выбираться из этого дерьма. — Девчонка за дверью? — его карие глаза блестнули любопытством. Я сжал челюсти. — Ты её не увидишь. Фёррел вдруг рассмеялся, раскрутившись в кресле. Щёлкнув пальцами, игрок вдруг поднялся и подошёл ко мне. Равнодушие было единственным, что меня спасало сейчас. Иначе я бы просто разнёс здесь всё. — Позволь напомнить тебе, мой милый мальчик, о той сделке… — Я помню, — отрезал я. Нервы лопались. Отвращение к этому человеку, хотя, его и человеком трудно называть, подкатывало к горлу. Я безумно хотел сейчас оказаться рядом с Ривер, сказать, что всё будет в порядке, и мы обязательно сбежим отсюда, но… — Ах, ты помнишь? Тогда где же твоя возлюбленная? Или сбежала, как Крисси… ох, нет, Кейси, узнав о твоём сомнительном прошлом? Его мерзкий тон доводил до мурашек. Шон был совсем не тем человеком, с которым нужно было иметь дело, но разве тогда я об этом заботился? — Ты не увидишь её. — Тогда и ты её не увидишь, — шатен пожал плечами, и я поморщился в отвращении. — Ты же знаешь, что долги всегда нужно возвращать. А если их не возвращают… придётся, в нашем с тобой случае, вернуться ко мне. — Надо же, тебя не интересуют деньги? — Сейчас мною движит кое-что другое. Желание вернуть то, что по праву принадлежит мне. Я начинал закипать. — Никто из них ни по какому по праву не принадлежал тебе! — Да ладно? — этот псих снова засмеялся. — Может, мне стоит позвать Макса, который перенёс все твои слова на документы? — Это было четыре года назад, чёрт тебя подери, — сквозь зубы процедил я и отвернулся. — Ты прекрасно знаешь, что его срок неограничен, не стоит сейчас играть в юного непонимающего мальчика. Таким ты был, когда, ах, когда твоя бедная сестричка… — Заткнись, блять, иначе я просто выбью из тебя это. Шон кивнул и облокотился о стол. — Здание до отвала забито охраной. За дверью двое. Они слышат всё, что ты говоришь, но не приходят только потому, что не было команды. Стоит мне только пригласить их, как они тут же лишат принцессу прекрасного принца. Интересно, кому же первому из вас придётся расстаться со свободой? Ей или тебе? Он блефовал. Как в покере. Но Шон Фёррел был слишком хорошим игроком, которого мне удалось обыграть всего лишь один раз. Была возможность победить в этом бою дважды, чем я и воспользовался. — Дай мне неделю, и я привезу тебе её. Договор есть договор, но мне нужно время, чтобы подготовить девушку. Наверное, потому, что через неделю мы можем быть в другой части планеты. Там, где нас не достанет ни Шон, ни Тед, ни полиция. А Ривер пусть грезит о своём Париже. — Нет. Я поднял брови. — Нет? — Ты слышал, что я сказал. Я был в замешательстве. На этот случай Шон имел свой план, в который я никаким образом не был посвящён. Я не мог предугадать — что за карты он скрывает, однако у меня были свои. И я держался непоколебимым столько, сколько бы ноги держали меня. Может, если бы не… — Что ж, ты знаешь, никто не заслуживает второго шанса, глупый и наивный Гарри, — он смерил меня самодовольным взглядом и усмехнулся. — Но я всё ещё помню, как ты спас нас тогда. Дядя Шон хорошего не забывает. Ублюдок. Я бы сдал вас всех в полицию в первую очередь, если бы угроза сесть за решётку. И тогда бы всё, ради чего я пришёл к вам, пошло бы крахом. — Что ты хочешь этим сказать? — Я даю тебе и этой бедняжке последний шанс. Ты должен отдать мне те самые карты. Последний срок — послезавтра в шесть вечера. Два дня на размышление, представляешь, какой я добрый? Если не принесёшь их — девчонка останется у меня. Ты знаешь, если ты не придёшь, мы заберём её и без твоих жалких попыток, а тебя убьем. Просто помни, как эта колода важна для меня, так что… всё в твоих руках. *** — Сука! — удар пришёлся в кирпичную стену, и я зашипел, опускаясь на холодную землю. Я ненавидел себя. Рвал волосы, рвал душу и сердце, но ничто не превосходило это ужасное чувство. Ничто не могло быть ещё хуже. Я знал, что когда-нибудь этот день настанет, но, чёрт побери, почему я не мог подумать об этом раньше! Спустя грёбаных четыре года я должен расплачиваться за свои ошибки, а страдать из-за этого — девушка, которую я люблю. Я обязан рассказать ей эту чёртову правду. И если произойдёт то же, что и с Кейси, я… я этого, блять, не вынесу. Ненависть к себе иногда сталкивалась в схватке с ненавистью к моему бывшему лучшему другу — Максу. Он обещал, что выберется вместе со мной, а теперь плавает среди этих акул, не замечая, как сам становится ею. Он проиграл свою свободу и жизнь этому чёртову ублюдку. Время не хотело останавливаться ни на секунду, жалеть меня и хотя бы немного остановить это солнце, что так неумолимо быстро уходит за горизонт. Правда её убьёт, она не поймёт, как не поняла однажды Кейси. Чёрт побери, где были мои мозги тогда? Никто из парней не знал всей правды. И если во мне ещё остались какие-то силы, я должен рассказать об этом Ривер. И только потом решать, что делать дальше. — Ты не можешь сказать мне? Серьёзно, Гарри, серьёзно? — Луи психовал, как маленькая девочка, но порой один мой сердитый взгляд мог заставить его заткнуться. — Где Ри? — я бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж и нахмурился. В доме было так тихо. И только грёбаное биение моего сердца разрушало эту тишину. — Она уснула в моей комнате, — Томмо опустил взгляд, устало вздыхая. — Ты… — Нет, это твоя задача — рассказать ей всё. Но Зейн нас всех чуть не спалил. — Каким образом? — Они с Найлом и Лиамом нашли Макса. И, кстати, вам лучше сегодня остаться здесь. Невилл и его дружки тусуются около твоего дома. — Чёрт… — я зашипел и сжал кулаки. — Ты думаешь, она простит меня? — Я вообще поражаюсь её терпению. Так сильно любит тебя, что, кажется, готова простить тебе всё. Давай, иди уже. Я остановился в двух шагах от кровати Луи, где спала она. Такая красивая, я никогда не перестану восхищаться её красотой. Каштановые волосы были разбросаны по подушке, а чёрные густые ресницы лежали на ещё мокрых розовых щеках. Её алые губы, которые я так любил целовать, были слегка приоткрыты. Мейерс была слишком прекрасной, я находил её красоту удивительной ещё в первый день, как увидел её. Её сон, наверное, был не таким крепким, и она проснулась, когда под моими ногами скрипнул пол. Я не был готов к тому, что она обнимет меня, но… так оно и было. Ривер врезалась в моё тело, в моё и моё сознание, и я не мог назвать это просто объятием. Мы держали друг друга, берегли. — Ты вернулся, — она тихо всхлипнула, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Я пытался вздохнуть, но снова ловил себя на мысли, что не могу дышать. Я впервые видел её такой уязвимой. — Так странно, что я уснула, ты… — Ривер, подожди, — я прервал её, заставляя посмотреть на меня. В её заплаканных глазах волны самого красивого на планете океана бились друг о друга, а застывшие в них слёзы — это и были те самые волны. Я терял себя в её взгляде. Там не было моего отражения. Но там была моя душа. — Ты обещал рассказать мне… — она опустила взгляд, и я словно бы вернулся в реальность. Я вложил её холодную маленькую ладонь в свою и сел на край кровати, побуждая и её сесть рядом. Я не мог собраться с мыслями. Это было слишком тяжело для нас. — Конечно, я обещал. И ты пообещай, что независимо от того, что я тебе скажу — ты будешь слушать сердце, а не эмоции. Хорошо? Её молчание сводило с ума. Но я бы просидел в этой тишине целую вечность, лишь бы только избежать этой горькой правды обо мне. — Хорошо. И это было стартом к тому, чтобы я начал говорить. — Ты помнишь первый день нашего знакомства? Я тогда, кажется, спрашивал, зачем тебя прислал Шон? — она неуверенно кивнула. Я продолжил, но говорить было слишком тяжело. — Ты потом ещё много спрашивала о нём, и теперь пришло время мне рассказать об этом человеке, о моём прошлом и настоящем. Я сделал глубокий вдох, и совсем немного расслабился, понимая, что она все ещё держит мою руку. — Когда у Марни только начинались приступы, а вся её жизнь уже висела на волоске, мне было восемнадцать. Чтобы покупать все эти препараты, мама устроилась на две работы, ну, а я не пошёл учиться в колледж, а начал искать работу. Это был период, когда всё зависело от общества, в которое ты попадёшь. Так получилось, что попал я не в самую лучшую компанию… Я случайно познакомился с Максом, — он почти спас меня однажды, —, а он, в свою очередь, просто предложил заработать. Я тогда ещё не знал, с кем он был связан. — Я хорошо играл в покер, это досталось мне от отца, поэтому в покерном клубе, куда и затащил меня Макс, я не видел ничего плохого. Я выигрывал у каждого в этом клубе, зарабатывал неплохие деньги на своих выигрышах, а мама думала, что я продаю попкорн в кинотеатре. Спустя только полгода скитаний по покерным клубам о моей такой странной удачливости пронюхал их главный — Шон Фёррел. Он сказал, что мне не место среди английской «интеллигенции» в виде пьяниц и просто азартных идиотов, и предложил работать лично с ним. Это спасало меня, так как состояние Марн всё ухудшалось. Поэтому я согласился, сам себе подписав смертный приговор. Дело в том, что они ходили в различные казино Лондона и обманом выигрывали деньги у богатеньких недоумков. Шон играл в покер, а за всем этим стояла целая шайка жуликов, одним из которых был и я. Я ненавидел то, что делаю, однако мне нужны были деньги. Но дело в том, что у меня была колода карт, которую все прозвали «счастливой». Я выигрывал только, когда мы использовали эти карты. Ривер замешкалась и обернулась, чтобы что-то взять. Она продемонстрировала мне колоду, и я кивнул. — Это они? — Мой отец играл в покер. Был лучшим игроком. Он отдал мне эти карты, сказав, что они действительно приносят удачу. Я не верил в это, но каким-то образом, его слова неоднократно подтверждались. Об этом узнал Шон, а я не был посвящён в его хитрые планы. Он пригласил меня на две партии. Первую я выиграл, а вторую… он решил разложить свои карты. — И ты проиграл? — Да. — На что вы играли? А вот теперь и настал этот момент. — Он не стал требовать с меня денег, зная о Марни. Но… он пообещал, что отберёт то, что слишком дорого мне. Поставил перед выбором: карты или любовь. — Ты выбрал любовь, — она горько усмехнулась. — Эта колода была не источником богатства. Она была памятью об отце, я не мог отдать её этому грязному ублюдку, а понятие «любовь» вообще казалось мне полным бредом. Я был уверен, что никогда не встречу девушку, которую полюблю, поэтому так легко на это согласился. Я не всё рассказал тебе о Кейси. Она сбежала от меня, потому что у неё была на это причина. Шон вернулся и угрожал мне, что заберёт её в свой клуб, к акулам. Я не мог допустить этого, а сейчас… сейчас происходит тоже самое. Не медля ни секунды, я опустился перед ней на колени и взял её руки в свои. По щекам бежали холодные слёзы, но её лицо оставалось равнодушным. — Прости меня за это, — я поцеловал её руки, — тогда я и представить не мог, что полюблю так отчаянно, как люблю тебя, я не знал, что мне придётся расплачиваться за ошибки прошлого. Прости. Я пойму, если ты уйдёшь. — Значит, этот Шон может забрать меня? — её голос дрожал. В каждом звуке был слышен страх. — Нет. Нет, он дал мне второй шанс. Я отдам ему эти чёртовы карты, и тогда он забудет о нас, — пытаясь успокоить девушку, я сражался со своими же страхами. Но я боялся не за карты. Она возненавидит меня. Сбежит, улетит в свой Париж и никогда не вспомнит, потому что я был плохим человеком и делал ужасные вещи в прошлом. Но то, что она ответила мне… Господи, я совсем этого не ожидал. — Но эти карты так дороги тебе, неужели нет другого способа? И тогда я рассмеялся. Наверное, даже Луи слышал, и сюда уже едет бригада психиатров, но, чёрт побери… я полюбил правильного человека. — Почему ты смеёшься? Я покачал головой, восхищаясь этой девушкой. Её свобода в опасности, её парень был полным мудаком в прошлом, а она думает о какой-то пачке с игральными картами? — Я тебя обожаю, Ривер, честно, почему я раньше тебя не встретил, — она, кажется, совсем не понимала моего восхищения. — Что ты… — Мне похуй на какие-то карты, когда этот ублюдок угрожает тебе. Мне похуй на всё это дерьмо, я думал, что ты знать после этого меня не захочешь…, а ты про какие-то карты заладила. Отец однажды отказался от покера ради мамы, теперь я ставлю точку в этом для тебя. Но если ты решишь уйти… — Почему я должна? — она опустилась рядом со мной, улыбаясь. Честно, её улыбка стоила целый мир. — Я полюбила тебя настоящего. Твоё прошлое приняла как факт. И постараюсь изменить твоё будущее. Оно ведь так скоро, верно? Всего через четыре дня. Её шёпот, казалось, убаюкивал, но в то же время не давал покоя. Я любил всё, что она делала, говорила и о чём думала. — Ты удивительна. Я думал, что навсегда потеряю тебя. — Ты так просто от меня не отвяжешься, похититель, — Ривер усмехнулась и притянула меня к себе, увлекая в поцелуе. Эйфория. Это всё, что я чувствовал в данный момент. — Ты какая-то идеальная, Мейерс, — тихо сказал я, спускаясь поцелуями на её шею. Мы сидели в холодной спальне Луи, на холодном полу, облокотившись о задний каркас холодной кровати, но, клянусь, здесь было чертовски жарко. Дрожь, которая сковала моё тело какое-то время назад, испарилась. — Почему ты не боишься? — между поцелуями спросил я, и вот уже пуговицы её рубашки разлетелись в разные стороны. Кто же знал, что они так слабо держатся? Ровным счётом, как и я сам. — Потому что ты рядом, — она тихо застонала, когда я впился зубами в её шею, посасывая нежную кожу. — Вот тебя… рядом не было, и я боялась. — Ривер, я хочу тебя, — прорычал я. Меня буквально разрывало на части. Я терял контроль, а всё просто потому, что она была так близко. Держать себя в руках в её присутствии… это слишком жестокое испытание для меня. — Поцелуй меня, я хочу чувствовать твоих губы на своих. Оторвавшись от нежной кожи, которая пахла апельсиновым гелем для душа, я коснулся губами её губ, улыбаясь сквозь поцелуй. И как-то вдруг плевать стало на всех. Сейчас была только она, и, я думаю, так будет дальше. — Я не знаю, что бы я делала, если бы не было тебя, — прошептала она, разорвав поцелуй. Я в очередной раз поцеловал её и медленно стянул с неё рубашку. Руки Ри потянулись к моей футболке, стаскивая её с меня и отбрасывая в сторону. Я аккуратно взял её на руки и положил на мятые простыни, покрывая её тело влажными поцелуями. Она тихо стонала, и именно это было поводом двигаться дальше. Я думал, что лопну от уровня тестостерона в крови, и она, такая охуенная, просто доверяла мне сейчас. И думать ни о чём уже не хочется. Совсем. — Я хочу тебя, — прошептала она, касаясь губами мочки моего уха и пробегаясь ноготками по моей груди. Я обезумел от её слов. Её бюстгалтер и принципы полетели к чертям, и я припал к её голой груди, покрывая её поцелуями. Ривер застонала и выгнулась в спине. Стянув с её ног джинсы, я спустился поцелуями на её живот, в то время как пальцы Мейерс перебирали мои волосы. Коснувшись пальцем резинки её трусиков, я неуверенно посмотрел ей в глаза. Но там не было ничего, кроме желания. И вся остальная одежда, что разделяла нас от такого сейчас нужного… просто полетела к чертям. Шепча ей на ушко, скажем, не самые приличные слова, я боролся с диким желанием оставить всё это и просто довести её до безумного оргазма, но с Ривер не должно быть так. И даже сейчас я знал об этом. Я пристроился к её входу и с глубоким поцелуем вошёл в неё, сжимая руками спинку кровати, которая, казалось, просто разлетится на щепки от этого. Ривер издала протяжный стон, и я остановился, целуя её ключицы. — Н-нет, продолжай, — прошептала она, проводя ладонями по моей спине. И с каждым новым толчком, с каждым её стоном, моим рычанием, с каждым словом, произнесённым нами в эту ночь, мы становились одним целым. И эта была такая прочная духовная и физическая связь, что, пожалуй, никто не мог оставить наше безумие. — Нет, открой глаза, — толчок, — посмотри на меня, — её стон, — я хочу видеть твои глаза. Я хотел тонуть в её взгляде снова и снова. Я хотел целовать её, и сходил с ума от мысли, что Мейерс полностью доверяет мне. Она выглядела так прекрасно, когда вдруг волна наслаждения накрыла нас. Издав громкий стон, Ривер провела ноготками по моей спине, оставляя царапины. Я буквально рухнул на неё, всё же удерживая свой вес на локтях. Ри потянулась ко мне за поцелуем, обнимая за шею. — Ты необыкновенная, — прошептал я ей в губы и пристроился рядом, чувствуя, как она положила голову на мою грудь. Мейерс была прекрасна. Сейчас, пару мгновений назад, вчера, всегда. Её кожа блестела от пота, а глаза… наверное, от любви. Я превращался в слюнявого мудака рядом с ней, но ради этой девушки и таким быть нормально. Она свела с ума, довела до паранойи, а потом просто убила своим таким простым и наивным: — Я люблю тебя. И, наверное, это была одна из лучших наших ночей. Могу поспорить, Томмо не даст нам покоя с утра, а вечер…, а об этом я даже думать не хочу сейчас.