Твари не ходят в белом

Вдохновило на написание этой главы. Sia Furler — Breathe Me Garou — Burning MarQ Markuz — Sex In Car

Даже пыльный, полуразвалившийся дом показался Бонни уютным и симпатичным, когда она в полной мере осознала, что ангел действительно исчезла. Она с некой долей сомнения взглянула на Кая. — Как ты это провернул? Я имею в виду, она же читала твои мысли, как она не поняла… — Я просто представлял себе то, что хотелось бы видеть ей. Обмануть чужие мозги проще, если умеешь врать самому себе, — Кай пожал плечами и растер побаливающую шею. Прошелся ладонью по затылку раз, другой, и прислушался к своим ощущениям. — Кажется, печать пропала. Бонни подошла и отвела руку колдуна в сторону. Действительно, прожигавшая ранее плоть руническая надпись бледнела с каждой секундой, оставляя после себя лишь слабо-розовые отметины. Которые, Бонни была уверена, пропадут через несколько часов бесследно. — Да, — подтвердила она, — она исчезает. — Ох, ну я рад, — колдун удовлетворенно хрустнул шейными позвонками, — ужасно чесалась. — На лицо Паркера наплыла расслабленная улыбка, он с удовольствием крутил шеей, потягивая мышцы. Ведьма скептически хмыкнула. Ага, как-же, чесалось у него. Так чесалось, что даже холодный душ от волдырей не помогал. «Герой, тоже мне…» — Ты спас мне жизнь. Наверное, я должна сказать «спасибо«… — Ну, так скажи, — распахнул объятия Кай. — И сказала бы, если бы не ты сам меня в это втянул, — увильнула ведьма, — так что мы всего лишь квиты. Она старалась не думать. Не вспоминать. Но попробуй тут не вспомни, когда губы все еще зудят от поцелуев. Это как с белой обезьянкой: попробуй о ней не думать. Не смотри на его губы, не думай о том, что это Кай послал в воспаленный мозг талисмана картинку поцелуя, не думай, что он чувствовал, как ты ответила на поцелуй, как со стоном выдохнула прямо ему в губы… Не ему, оборвала себя Бонни, а ангелу. Девчонке. Последнее желание, спросила ангел? И прочла ответ в голове Кая. Колдун неторопливо обмотал четки вокруг кулака, свернул и убрал в карман. Бонни невольно проследила за его действиями. Ей вдруг захотелось сделать то же самое, что делала ангел: запустить руку к нему в карман. Там тонкая ткань касается его тела, можно почувствовать тепло его кожи. А плотная джинса так крепко прижимает руку, что невольно можно задеть чувствительные места… Тут же сознание услужливо подсунуло картинку переодевающегося Кая. Неяркий свет от пришторенного окна выгодно подчеркивает крепкий торс колдуна, и косые мышцы, спускающиеся с боков красивой буквой «V», по которым хочется пройтись языком до самого низа… Бонни изумилась собственным мыслям, и порадовалась, что Кай не может читать ее так же, как ангела. Откуда это в ее голове?! «Это просто воспоминания. Они останутся с тобой, но ведь и не нужно никому о них рассказывать, верно, Бон-Бон?» Чтобы удержать себя в руках, Бонни буквально пришлось обхватить себя за плечи. Она зябко поежилась для вида, хотя чувствовала, какими влажными стали у нее ладони. «Ага, изображай тут замерзающую, будто тебя и не бросает в жар от одной мысли…» — Надеюсь, эпопея со свихнувшимися ангелами закончена? — риторически спросила Бонни непонятно кого, и сделала вид, что ей крайне интересно убранство комнаты, в которой они сейчас находились. Кай шагнул к ней, боковым зрением девушка это увидела, и ощутила, как к щекам приливает кровь. Хорошо, что ее оливковая кожа не выдает румянца. Еще шаг. Почему он молчит? Бонни взмолилась, чтобы поскорее очнулся Деймон. Кай протянул к девушке руку, и Бонни вся покрылась мурашками в ожидании прикосновения. Но его не последовало. Ведьма с трудом решилась взглянуть на ведьмака… тот всего лишь протягивал ей ее складной нож. Вот дура-то. Мысленно Бонни расхохоталась самой себе в лицо. — Спасибо, — она взялась за рукоятку, вытянула нож из пальцев Кая и убрала в задний карман штанов, стараясь не встречаться с ведьмаком взглядом. — Слушай, Бонни… — начал Кай, задумчиво переведя взгляд на потолок. — Что-то я проголодался, — послышалось откуда-то снизу, и Деймон, покряхтывая, стал подниматься с пола, весь покрытый пылью, словно его какой-то кот катал под диваном. — А где красотка? Без меня разобрались? Ну и отлично. Надеюсь, теперь я могу отсюда выйти? Иначе я тебе голову откушу, — он бросил на колдуна полный презрения взгляд, и притянул Бонни к себе. Взял ее за руку, крепко сжав ладонь для уверенности. — Попробуй, — оскалился Паркер, — спорим на бутылку «Dr. Pepper»? Деймон наградил его многообещающим взглядом, и, тяжело ступая, пошел к открытой двери. Бонни тихонько выдохнула. Все так, как должно быть. Все правильно. Все снова как раньше. Деймон на секунду заколебался в дверном проеме, но все же перешагнул порог. Прищурился от дневного света, обернулся: — Я выиграл. Теперь ты мне должен… — Взгляд метнулся туда-сюда. Кая нигде не было. — Надо было спорить с ним на бутылку бурбона, — проворчал Деймон. Бонни показалось, что Кай проводил их сцепленные руки странным взглядом… Да нет, наверное правда, показалось. Все вернулось на круги своя.

***

Луна давно превратилась в истончающийся серп, и иногда проглядывала из-за облаков. Ни звезд, ни тумана. Никакой красоты в этой ночи не было. Бонни перевернулась на живот и уткнулась лицом в смятую подушку. Она крутилась так в кровати уже битых три часа, но сон не шел. Только какая-то вязкая дремота, подчиненная усталому телу и сопровождаемая неясными видениями: прилипшая к телу мокрая рубашка на теле Кая, просвечивающая под ледяными струями воды в душе. Текущая по лицу ведьмака вода, замершие на ресницах капельки; и он дрожащий, беззащитный, сжимающий Бонни под этим холодным водопадом так, словно без нее он мог под ним утонуть. Девушка подождала, пока и эта сторона подушки нагреется, оттолкнула ее, и села. Ей было душно и жарко, и голова полнилась тесными, вяло ворочающимися мыслями. Где-то под ложечкой то и дело взмывало ввысь и ухало в пропасть; из-за этого чувства Бонни даже поужинать не смогла: мысль о еде стала отвратительна. Девушка встала, подошла к окну. Раскидистое дерево пропускало редкие лунные лучи через свою листву, словно говоря: «ну, так и быть, покажу вам немного ночного неба». Щеколда бумкнула в глубине рамы, и Бонни толкнула окно, открывая его. В комнату ворвался свежий ночной ветер, погладил девушку по лицу, улегся на остывающую кровать. Бонни облокотилась на подоконник и выглянула на улицу. Что она ожидала там увидеть? Ночь была тиха и неподвижна. Но хотя бы теперь ей не так душно. Бонни вернулась в кровать. Остывшая простыня приятно похолодила спину. Девушка села на постель, подтянула под себя ноги, спрятала лицо в ладонях и прикрыла глаза, надеясь, что почувствует сонливость. — Я вот, что подумал, — раздалось рядом, и Бонни подпрыгнула от неожиданности. Поперек постели, как у себя дома, лежал Кай в неизменной футболке и джинсах, закинув ноги в кедах на стену, — если меня теперь охраняет обозленный мною же ангел-хранитель, то может мне проще глотнуть вампирской крови и прострелить себе башку? — Да ты офонарел, — опомнилась Бонни, — вон с моей кровати! — Я же тебя не разбудил, — невинно похлопал ресницами ведьмак, — ты ворочаешься с полуночи, так что не бухти. — Ты задолбал меня, Паркер. Забудь дорогу в мой дом, наконец! — Девушка громко возмущалась, будто пытаясь заглушить гулко забившееся сердце. Откуда он знает, что она не спала? Наблюдал за ней? И где же он сидел? Не в шкафу же… А вдруг она в своих дремотных видениях разговаривала? — А то — что? — Кай заинтересованно посмотрел на Бонни, забавно вывернув шею, — заколдуешь меня? Испугала… Ведьма открыла рот от возмущения, пару секунд пыталась подобрать слова, а затем просто стала спихивать Кая с кровати на пол. Не ожидавший такого напора, колдун в самом деле чуть не грохнулся, но через мгновение ситуация изменилась. Теперь Бонни трепыхалась и боролась, стараясь не свалиться с постели, и в конце концов, оказалась просто-напросто придавлена Паркером к матрасу. Девушка сердито сверкнула на Кая глазами. — С тобой можно разговаривать, только когда к стенке припрешь? — Колдун укоризненно поцокал языком. Затем он изучающе всмотрелся в ее лицо, — ну, и кто из нас ненормальный? — Тот, кто приперся в мою комнату в четвертом часу утра, — с вызовом ответила Бонни, пытаясь высвободиться. Что же это за театр абсурда? Она попыталась дотянуться до подушки, но Кай перехватил запястье. Ведьмак склонился над ней, приблизился, почти дотронувшись носом виска, и заговорил ей на ухо: — Ножа под подушкой нет. — Бонни замерла, — он у меня, — интимным шепотом сообщил Кай. Девушка метнулась взглядом по постели. — Боишься? — А должна? — Ну, таков был план. Меня все боятся. Это забавно. — Его дыхание шевелило волосы у виска Бонни, и от этого у девушки по руке бежали мурашки. Бонни ответила ему ироничным взглядом, и ответила таким же ласковым шепотом: — Если бы ты хотел меня зарезать — уже сделал бы это. Так почему ты от меня не отстанешь? — Не хочу, чтобы стало скучно, — Кай интимно улыбнулся, освободил одну руку, поднес к лицу Бонни и пропустил сквозь пальцы ее рассыпающиеся по подушке короткие волосы. От этого у девушки снова заныло под ложечкой. Она старалась сохранить ровное дыхание, чтобы не выдать бешено колотящегося сердца. Впрочем, Кай лежал прямо на ней, и наверняка чувствовал сильные удары через пижаму Бонни. — Как же ты будешь жить без своего персонального потрошителя? Жизнь потеряет остроту, потеряет смысл без меня. Сказки без злодеев не имеет смысла читать. Разве я брошу тебя одну? — О, как благородно, — съязвила Бонни, — минус десять очков к образу маньяка. Теряешь имидж, красавчик. Уж я как-нибудь переживу твое отсутствие. — Сомневаюсь, — Кай улыбался. Бонни поерзала под тяжестью его тела, вывернула из его захвата затекшую руку. — Ты и заснуть-то без меня не можешь. — У тебя мания величия, — рассмеялась девушка, — причем здесь ты? — Дорогуша, я всегда причем. Это же я. — Заносчивый ты сукин сын, — фыркнула ведьма, упираясь ладошкой в грудь Паркера, — еще и нарциссизм. Полный комплект для психиатра. — Под пальцами оказалась черная футболка, через которую ощущалось тепло тела ведьмака. От него пахло так, будто Кай только что вышел из душа. Это вызвало у Бонни новую цепочку воспоминаний, от чего в животе потеплело, отдалось где-то в груди и пересохло во рту. — Ты же не потому пришел, что тебе спать негде? Лицо колдуна было очень близко. Слишком близко. Кай то и дело касался своим дыханием губ девушки, и от этого у нее в груди все перехватывало. Ведьмак не сразу ответил на вопрос. Сперва он коснулся своим носом кончика носа Бонни, провел им дорожку по щеке к уху, мягко выдохнул (Снова мурашки! Чертов Паркер!), и, кажется, улыбнулся. — Вот мы и подобрались к сути моего визита. — Бонни замерла, стараясь не двигаться, не моргать, даже не дышать. Кай улыбнулся ей очень спокойно, без налета той «улыбки Джокера», и отчего-то Бонни вспомнила… … Тюремный мир 1903 года. Снег падает… Как редко приходилось Бонни видеть снегопад, а здесь он не прекращался, наверное, никогда. Она смотрит на Кая, а он просто стоит, и ловит снежинки ртом, будто бы никогда в его жизни не случалось ничего ужасного, ничего ломающего. Будто бы вся жизнь состояла из звезд, не удержавшихся на небе, и теперь нежно ложащихся на его плечи, полы пальто, ресницы и язык. И в тот момент он показался таким человечным, обычным, просто красивым парнем, одиноким и брошенным. Тем, кто мог бы заслужить прощение. И можно было бы позавидовать тающим на его лице снежинкам. Она могла бы бросить его там, как задумывала. Поступить, уподобившись ему. Но в последний момент что-то ее остановило, и она дождалась его, раненного и хромающего от резаной раны ноги. Да, она с удовольствием воткнула в него нож, но этого ей хватило, чтобы осознать: причинять боль легко. Гораздо труднее удержаться. Она должна быть лучше него. Потому-то она и не бросила Кая там, в вечном 1903-м. И что было бы, если… Она подумает об этом потом. В нем играла темнота. Слабая луна снова скрылась за облаками, и обитавшие в комнате тени разом окутали Кая, почти скрыв лицо, но оставив для Бонни его прикосновения, дыхание и голос. Так прячутся перед смертельным броском самые опасные хищники: замирают и сливаются с окружающим миром. Для того, чтобы жертва тоже замерла, ощущая опасность, но не понимая, откуда она исходит. — Ну, и… — Отчего-то Бонни охрипла. Может быть, стоило бы закрыть окно… — чего ты хочешь? — Тебя. «Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает… Только не я. Я всегда выигрываю» — Что? … Кай… Он почти касался ее губ своими, щекоча каждым выдохом кожу:  — Ты звала меня во сне. «Черт…» — Мне снились кошмары, — слабая попытка сопротивления. — Иногда страх и желание вызывают одни и те же гормоны. Помнишь дерево на кладбище? — шах… — Смотри-ка, у тебя сейчас сердце выпрыгнет. — Ведьмак, едва касаясь, повел пальцами дорожку от пульсирующей артерии на шее девушки до груди, остановившись в ложбинке, где ощущались быстрые удары. — А мое последнее желание помнишь? … - … и мат… — я бы сделал все по-другому. Она была нарочно грубой. Но тебе все равно… Он едва коснулся ее губ, а Бонни словно током ударило.  — … понравилось, — закончил фразу Паркер. — Ты меня бесишь, — зло сказала Бонни. Кай рассмеялся, и следующий поцелуй был уже взаимным. От таких поцелуев распухают губы, на них остаются синяки, и их совершенно невозможно разорвать. Ты будешь задыхаться, кусаться, стонать или рычать, но прерываться не захочешь. И хочется придушить того, кто рядом, разорвать на куски, потому что все тело дрожит, все ощущения на грани боли, а ты где-то в другой вселенной, сходишь с ума и не осознаешь этого. Ведьма толкнула Кая в грудь, заставляя встать на колени, и поднялась сама. Чтобы стащить с Паркера футболку, пришлось прервать поцелуй, но лишь затем, чтобы затем впиться друг в друга еще злее. Звякнула пряжка ремня, который никак не хотел расстегиваться, и это бесило. Это был какой-то звериный инстинкт. Они дурели от запаха друг друга, от каждого касания, стона, вздоха. Подушки, одеяло, одежда — все оказалось на полу. Кай кусал ее за соски, от чего Бонни выгибалась ему навстречу и хватала воздух ртом. Он смял в ладони упругую грудь девушки, провел языком мокрую дорожку от ложбинки до подбородка, и снова припал к пухлым губам. У Бонни все сводило между ног, она прижималась бедрами к Каю, и уже от одного этого перед глазами у нее все плыло. В этот раз ему не была нужна ее магия, он не трогал ни капли. Ему была нужна она вся. Как плюс и минус, существуя по отдельности, они не могли спокойно жить, оказавшись рядом. Какой чертов химик запустил в их кровь эту гремучую смесь? Мозги, будто, отрубились от перегрева, лишь иногда включаясь, чтобы запомнить очередную картинку. Кай прислонился спиной к стене, Бонни сидит на нем, упирается в стену ладонями, обдирает ногтями обои… Кажется, они свалились с кровати… хорошо, что на полу — ковер, он щекочет Бонни между лопатками в ритм их движений… И они никак не могут нацеловаться, словно от этого зависит их жизнь. Кай вталкивает свой язык в рот Бонни, будто хочет иметь ее всю, одновременно. Рыча и вскрикивая в губы друг друга, они мнут своими телами одежду на полу. В очередной раз Бонни очнулась в душе под прохладной водой, и подкрутила вентиль с горячей. Тело начало расслабляться. «Какого хрена? Что я делаю?!» На полу валялась простыня — это Бонни в нее завернулась, когда вылезла из постели. Какой смысл заворачиваться, если вы только что… «Я двинулась. Поехала мозгами. Боже…» Ей было страшно возвращаться в свою комнату, поэтому Бонни простояла под душем не меньше получаса. С чем придется столкнуться, когда из головы ушел туман, и кровь перестала кипеть от гормонов? Ведьма нерешительно выключила воду, отодвинула пластиковую дверь и шагнула на кафель. На запотевшем зеркале был свежий, еще не успевший подернуться паром отпечаток ладони, и от него вниз сбегали мелкие дорожки капель. Бонни замерла, глядя на него. Кай был здесь? Взгляд упал в раковину. На белом фарфоре, свернувшись зеленой змейкой, лежали малахитовые четки. Бонни выбежала в коридор, наспех заматываясь в полотенце. По ногам полоснуло холодом из открытого окна, неверная луна снова пробилась сквозь ветки дерева, и обшаривала прохладными лучами смятую постель Бонни. Кая в комнате не было, как и его вещей.