Твари не ходят в белом

Вдох. Выдох. Снова рваный вдох. Полминуты молчания. Разряды в глазах, невидимые иглы колят пальцы, губы, сердце. Он провокатор, Бонни знает. Он снова испытывает ее на прочность, на надрыв. И этот укус: до сих пор на губах чуть влажно. Почти прикосновение, почти контакт. Не объятие, не ласка — намек на то, что могло бы быть. Она сорвется? А ей хочется сопротивляться? Внутри все дрожит, как роса на паутине. Неверное движение — и все оборвется. Сейчас все остро, на грани с болью. Не хочется, чтобы он ее трогал. И в то же время, она видит в своем воспаленном мозгу, как кусает его в ответ, касается языком искусанных губ. Ее холодная ладонь ныряет под воротник футболки, ему на спину, и там греется, обжигая его холодом замерзших пальцев. Еще можно сжать в кулаке короткие волосы на его затылке; это дает ощущение власти над ним, открывает беззащитную шею. Укусить его, как вампиры вцепляются прямо над пульсирующей жилкой, оставив на пахнущей бензином и одеколоном коже засос. Как печать, клеймо: «ты мой». Футболку задрать, начать снимать через его голову, но парой движений скрутить на запястьях, связав их. И толкнуть его спиной на кровать. Запустить пальцы за ремень джинсов, сорвать его к чертям. Пройтись выдохом по дорожке из волос от пупка вниз, сдирая с него джинсы, запутывая ими ноги, чтобы он никуда не мог сбежать. И сделать так, чтобы он забыл, как его зовут. Смотреть на него снизу вверх, и видеть его задыхающийся рот, полуприкрытые глаза; слышать, как он отзывается стоном на каждое твое движение… И пусть умоляет, взывая ко всем богам, умоляет ее не останавливаться… Чтобы до звезд в глазах. До кислородного голодания, до пересохшего рта и охрипших связок. И в самый последний момент оборвать его. Не дать ему получить ничего. И слушать его стоны, мольбы вернуться, и снова, и снова заставить произносить ее имя. Безумие. Вот что это было. Минутное помрачение рассудка. Бонни лишь дернула бровью и раздула ноздри, удерживая себя в реальности. Насмешливое «хм…» от Кая чуть не сорвало ее снова, но она выдержала и этот взгляд. — Хорошо держишься, — произнес Паркер, отстраняясь. — Ты достал меня, — ровно сказала Бонни. Не опуская глаз, она наощупь захлопнула крышку чемодана. — Не передумала? — Лишь укрепилась в своем желании. — Быть жертвой? — Быть подальше от тебя, — она отвернулась. Это далось ей нелегко. Но как только она прервала зрительный контакт, Кай схватил ее за плечо и силой развернул к себе. — Ты никуда не уедешь. Ты мне нужна. — Было не ясно, что выражал его агрессивный взгляд из-под бровей. Бонни оставалась внешне спокойной. — Отпусти руку. У тебя полно других белых мышек для опытов. Он дернул девушку на себя, они снова оказались лицом к лицу. Бонни стойко выдерживала его взгляд, не отводя глаз, а Кай метался взором по ее лицу. Еще несколько мучительных секунд тишины, и он отпустил ее руку. Кажется, Бонни победила. — Пошел вон из моего дома. Кай усмехнулся. Может быть, Бонни почудилось, но в этой усмешке мелькнула боль. На какую-то долю секунды, будто бы вынырнул из тени кто-то настоящий… Но его тут же подавил мистер Хайд*. И он не стал исчезать, фокусничать как обычно. Он просто вышел через дверь. Только тогда Бонни смогла дышать нормально, не сберегая дыханием бьющегося как загнанный заяц сердца. Она правильно поступила, девушка чувствовала это всем своим существом. Она ничего больше не станет для него делать. Достаточно с нее Паркера. Бонни взяла с тумбочки телефон — старенький, кнопочный, не в пример ее утонувшему смартфону. Телефон Елены она помнила наизусть. Телефон Деймона — с натяжкой. Но прежде, чем она начала набирать номер, тот зазвонил. Бонни вздрогнула и уронила трубку; та запрыгала по полу и замерла экраном вверх. Номер был ей не знаком, во всяком случае, не вспоминался. Девушка какое-то время просто смотрела на экран, ожидая чего-то. И едва она подняла аппарат, как он перестал звонить. Бонни облегченно выдохнула. Номер такси был написан на стене ручкой: глупая детская привычка записывать номера на стене рядом с телефоном, но она ничего не могла с этим поделать. Зато искать не надо: бумажка потеряется, визитка изотрется, а номер на стене никуда не денется, если не делать в комнате ремонт. Бонни хотела, было, набрать его, но на нее навалилась ужасная усталость. «Господи, сколько же всего произошло за эту неделю… за эти сутки… за этот час…» Все перепуталось в голове, ужасная эмоциональная вымотанность застигла девушку врасплох. Только что она была полна решимости свалить из города в считанные минуты, и вот уже она сидит на краешке кровати, размыв взгляд в пространстве, и не держит ни единой мысли в голове. Желудок буркнул в полной тишине, а затем разразился возмущенной тирадой: Бонни была голодна. За всеми этими перепалками, необходимостью держать сыплющиеся на нее удары, на совсем забыла о физической потребности в еде. Чемодан подождет. Бонни вышла в кухню. Холодильник глянул ей в лицо полупустыми полками: да, в последнее время Бонни не заморачивалась походами в магазин. Ну что ж… неплотный ланч из пары сэндвичей с заветрившейся колбасой, и чашка очень, очень горячего и невероятно крепкого чая с тремя… нет, четырьмя ложками сахара — вот, что приведет Бонни в чувство. Пустой желудок дает ощущение собственной несчастности, убогости, какой-то вселенской ненужности. Правду говорят: сытый голодного не разумеет. Упавший в крови сахар не давал мозгам достаточно энергии для адекватного мыслительного процесса. Девушка неспешно ела. К чаю добавился растворимый горячий шоколад в ту же кружку, даже не ополаскивая. Потом нашлись пара батончиков мюсли, и яблоко. На сытый желудок жизнь уже не казалась таким бесконечным дерьмом, как было в начале, когда Кай ушел. Бонни анализировала свои слова и поступки, и все больше убеждалась, что поступила верно. Пускай Паркер разбирается сам. В комнате снова задребезжал телефон. Дожевывая яблоко, девушка пошла найти надоедливую трубку. Снова неопознанный номер. Сейчас Бонни без колебаний нажала «Ответить»: — Алло? — Бонни, — раздался из трубки хрипящий голос, в котором девушка с трудом опознала Стефана, — надо поговорить. Ведьма с сомнением взглянула на номер еще раз. Нет, она точно помнила, у Стефана две пятерки в конце. — Ты сменил номер? — Голос в трубке рассмеялся. — Шутка, Бон-Бон., но поговорить действительно надо. — Бонни потеряла дар речи, решив, что ослышалась: голос Стефана перетек в бархатистые нотки Деймона. Кто из братьев ей звонил? — Деймон? — с сомнением в голосе уточнила Бонни. — Не-е-ет, — промурлыкала трубка. — Еще попытка? — Девушка молчала. Это навело на нее ледяное оцепенение. — Снова нет? А если так? — Голос снова поменялся. Теперь это был Кай. — Какого черта? … — Бонни пронзила догадка, которую она боялась озвучить даже в собственной голове. — Я оставлю этот голос, он нравится тебе больше других. Я чувствую твои феромоны даже через радиосигнал, — снова мурлыкнул Кай, и Бонни больше не сомневалась: звонил совсем не Паркер. — Буду краток: нам нужна ведьма Беннет для ритуала. Ты запечатала, ты и откроешь. Твоя магия у меня, так и быть, я ею поделюсь. Твои друзья тоже немножко у меня, хотя и не в сознании. — Голос рассмеялся с нотками безумия, чем окончательно выбил Бонни из реальности. — И с чего я должна тебе верить? — бросила ведьма, внутренне сжавшись. — Выгляни в окошко, — предложил голос в трубке. Бонни выглянула в окно комнаты, но ничего не увидела. — Не в это, выйди в кухню. Ее по коже продрал мороз. Откуда он знает, в какое она окно смотрит? Стараясь ступать как можно тише, девушка вышла в кухню, и первый же взгляд за окно приковал ее к месту: к стволу дуба, росшего метрах в трехстах от дома, было пришпилено, словно распятая бабочка, тело. Бонни узнала бы эту бордовую блузку и длинные темные волосы и за километр: это была Елена. Девушка бросила телефон, и рванула из дома спасать подругу. Только на полпути ей в голову пришло, что, возможно, сейчас на открытом пространстве она представляет собой прекрасную мишень. Елена была буквально распята на дереве: в ладони, разведенные над головой, оказались вбиты деревянные колья, и вампирша висела на них без сознания. — Боже мой, Елена, Елена ты слышишь меня? Я сейчас тебя освобожу! — Бонни не доставала до кольев: они были вбиты метрах в двух с половиной над землей. Ведьма выругалась. Вдруг в кармане Елены зазвонил мобильник. Бонни вздрогнула, секунду помедлила и вытащила его. Снова тот же номер, заканчивающийся на 192. — Я не договорил, — прохладно сказал голос Кая в трубке, — мне что, все сотовые в городе обзванивать? — Чувствовалось, что он раздражен. — Где ты? Кто еще у тебя? — Рыкнула Бонни в трубку. — Мистик-Грилль. Стефан уже не шевелится. Пойду потыкаю его палкой. Деймон, скажи пару слов подружке, — раздалось шуршание, затем ругательство, в котором Бонни с обмиранием узнала Деймона, — он не в настроении, — хмыкнул голос, — розочка из бутылки бурбона его не радует. Да его и бурбон сейчас не развеселит, знаешь ли. — Собеседник снова расхохотался. — Приходи, хорошая. Иначе тут будет много жмуриков. А я все равно тебя найду. Судя по звуку, ей послали воздушный поцелуй, и связь прервалась. — Это кончится когда-нибудь, или нет?! — Взвыла Бонни. Ей не хотелось оставлять Елену тут болтаться вот так, но выбора у нее не было. С телефона Елены Бонни позвонила сначала Кэролайн, потом Энзо, Аларику… ответа не было ни от кого. «Вот дерьмо!!! Дерьмо, полное дерьмо. Как я в это вляпалась?» «Долбанный ПАРКЕР! Я убью тебя»