Твари не ходят в белом

Она уже потерялась во времени. Усталый организм то и дело нажимал кнопку «Перезагрузить? ОК», и Бонни проваливалась в черный сон. Не раздеваясь, прямо в одежде, кажется, и в кедах, она валялась на постели, просыпаясь лишь для того, чтобы выползти в туалет или попить воды. Есть не хотелось. Телефон на полу тренькал смсками. Наверное, их там штук двести уже скопилось, но Бонни не собиралась отвечать. Пару раз он звонил, вырывая девушку из липкого небытия, но она не желала отвечать и на звонки, даже если это сама бабушка Шейла ей с того света решила позвонить. Болезненная дрема отступила, по закону подлости, на закате. Красное солнце смотрело в окно спальни, и у Бонни страшно болела голова. — Слушай меня, гребаный ангел-хранитель. Талисман, или кто ты там… Тварь, охраняющая меня. — Бонни заговорила в тишину комнаты, — если ты когда-нибудь решишь выкинуть подобную хрень, я самоубьюсь немедленно. Надеюсь, ты сейчас страдаешь так же, как я. Должен. — Она помолчала, пытаясь ощутить присутствие какого-то незримого существа, — Наслаждайся. — Она сказала это с ненавистью, буквально, выплюнула. Надо убежать от красного солнца. Она теперь ненавидит красный цвет. Как его много было, господи! И как ее это достало… Бонни вывалилась в кухню. Отголоски проходящих через якорь существ были ничем по сравнению с той болью, которая трепала ее изнутри. Чашка чая, наверное, улучшит ее состояние? Девушка кинула пакетик в чашку с зелеными рыбками, но вспомнила о нем только когда пить такую заварку стало невозможно. Она села за стол, и уронила голову на руки. Надавила пальцами на веки, перед глазами тут же всплыли цветные круги. Ее знобило. Бонни поежилась, растирая руками плечи. В гостиной у Сальваторе всегда горит чудесный камин. Возле него так тепло, так спокойно… Какая бы хрень не происходила. Девушка закрыла глаза, представляя себе горящие поленья в камине, уютное кресло, в котором можно развалиться как тебе удобно. Память дорисовала остальную комнату, уже знакомую до последней досочки. Тело потихоньку расслабилось и обмякло, окуная мозг в дрему. - Я пытался быть хорошим! — Крикнул Кай, швыряя в камин бутылку. Она взорвалась остатками спиртных паров, выбрасывая в гостиную синее огненное облако. — Почему вампиры не пьянеют? Как же сейчас хочется нажраться в хлам, чтобы комната утекла в сливное отверстие, и стало темно и никак. — Быть хорошим гораздо труднее, чем просто подбирать на улице щенят, — в сердцах ответила Бонни, щурясь от жара камина, — И я больше не хорошая девочка, я научилась убивать, врать и предавать. И я все равно осталась, а тебя больше нет. — Меня — нет? — Захохотал Кай. — Я под твоей кожей, — Он шептал, шипел как змей, с каждым словом делая шаг к Бонни, — я в тебе, и ты не вырвешь меня! Кай Паркер поселился в твоих мозгах, сросся с каждым нейроном и создал новые синапсы. Я теку по твоим венам, вливаюсь в сердце, смешиваясь с кислородом. Я — твой кислород, Бонни! — Ты черт из табакерки! Пособник дьявола, псих и придурок! — Бонни выскочила из кресла, когда Кай подошел к ней слишком близко. — Я твой личный дьявол, ведьма. — Он улыбнулся, в его глазах играли отблески пламени, — ты избранная. Теперь у тебя есть дьявол-хранитель. Бонни очнулась на полу, судорожно выталкивая воздух из легких. Видимо, задремала и свалилась со стула. Уж лучше никаких сновидений, чем такие. Раздался резкий, неприятный звук, и Бонни не сразу поняла, что это. За раму окна снаружи цеплялся и скреб когтями черный ворон. Он смотрел в окно и мерзко каркал. Бонни замерла, глядя на птицу; нет, замерла — неверное слово: ее парализовало. Она знала, у кого из ее знакомых была когда-то привычка наблюдать таким образом: Деймон сам ей рассказывал об этой небольшой вампирской способности. Но Деймону незачем так делать. Случайно ли птица оказалась здесь? Бонни подошла к окну и шугнула птицу через стекло. Ворон посмотрел на нее, забавно крутя головой, чтобы глядеть то одним глазом, то другим, но не улетел. Тогда ведьма открыла окно. — Пошел вон! — махнула она рукой на птицу. Пригнувшись, будто в поклоне, ворон бросил на ведьму последний взгляд, и стрелой взлетел вертикально вверх. По крыше заскрежетали коготки. «Теперь у тебя есть дьявол-хранитель» «А водяного-парикмахера мне не надо?» — Надеюсь, ты в аду. Такие как ты должны вариться в кипящем масле вечность, и даже этого не хватит, чтобы искупить все то зло, что ты натворил, — тихо произнесла Бонни в открытое окно. — Я видела тебя мертвым. Видела, как Деймон и Стефан уносили твое тело. Они закопали твой труп в лесу… Так они сказали. — Девушка вцепилась в подоконник пальцами так, что ногти треснули об сухую белую краску. — У меня депрессия. Наверное, у меня еще и галлюцинации. Потому что на секунду я подумала, что птицу мог прислать ты. — Девушка горько усмехнулась. В горле встал комок, больно тянущий гортань. В носу закололо, глаза знакомо защипало. Она не удержала слез, и они оставили до подбородка две мокрых дорожки. Бонни запрокинула голову назад, надеясь, что это удержит остальные слезы. Лицо тронул ласковый осенний ветер. — Боже, от чего мне так гадко? Почему хочется выть в небо, будто я — Тайлер в полнолуние? Черт… Черт, черт, чертов Паркер! — она сорвалась на крик, связки больно дернуло, и голос пропал, остался лишь шепот. — Гребанный Паркер, чертов Кай, почему я думаю о тебе? Я… «Боже, неужели, это мои мысли? Я совсем сдвинулась» — …не могу без тебя. Вернись… Соври, что умер, я прощу. Это было больно. Бонни дала слезам волю, и они покатились из уголков глаз, щекотно пробегая по лицу. Кухню тревожило рваное дыхание девушки, мягкий ветер будто бы успокаивающе гладил ее по щекам, говоря: «все пройдет, все забудется». Ничего не забудется. Просто станет со временем тусклым и плоским, будто выцветшая открытка. Но так и останется стоять на полке воспоминаний. — Врать-то я научился раньше, чем говорить, — усмехнулись ей в ответ, и у Бонни волоски на руках встали дыбом. Кажется, и сердце пропустило удар. Этот низкий голос сейчас показался ей очередной галлюцинацией. — Самое забавное — остаться магом, став вампиром, — продолжил он. Бонни, дрожа и задержав дыхание, обернулась. Кай стоял в дверном проеме кухни, прислонившись к косяку, и, улыбаясь уголком рта, смотрел на Бонни. Руки его были засунуты в карманы. Наверное, целую минуту никто ничего не говорил, а густую как черничный кисель тишину нарушало лишь тиканье часов на стене. — Живой… — одними губами, наконец, сказала Бонни. — Не совсем, — он развел руками, — технически, вампиры — ходячие трупы. Но так-то да, — ущипнул колдун себя за плечо, — живой. — он ослепительно улыбнулся. — Зачем… зачем пришел ко мне? — Бонни не могла говорить нормально, от шока и сорванных связок она только шептала. Она даже не заметила, что обе ее руки судорожно сжали края длинных рукавов водолазки в кулаки. Кай оторвался от дверного косяка и сделал шаг в кухню. Бонни показалось, что у нее по всему телу высыпали колючие-преколючие мурашки. Словно каждое движение Кая она чувствует всей кожей на расстоянии. «Это глюк. Мне это снится, я все еще не проснулась. Это…» — Я уже сказал тебе. — Он сделал к ней еще шаг. Остановился и внимательно на нее посмотрел. Взгляд Бонни «поплыл», и ей пригрезился горящий камин в гостиной Сальваторе позади Кая, вместо ее собственной кухни. — Там. Иллюзия — фирменная печать Малакая Паркера. У Бонни снова защипало в носу. — Так ты, — Кай опустил взгляд, выглядя при этом как провинившийся школьник, — сказала, что простишь меня. «Соври, что умер, я прощу» «Это я сказала?» «Тридцать секунд назад» — Простишь? — Поднял взгляд Кай. Бонни вдохнула так резко, что чуть не захлебнулась воздухом. Она захлопнула себе рот обеими руками, а из глаз снова брызнули слезы. Она не знала, куда девать эту дикую, обуревающую ее эмоцию, и больше всего боялась, что это увидит Кай. Она плакала и смеялась. Ей с трудом удалось согнать улыбку с лица под ладонями, и максимально сердито посмотреть на Паркера. — Ну ты и скотина. — Это — «да»? — Кай снова сделал к ней шаг. — Сволочь… — Больше девушка ничего сказать не смогла. Она сама шагнула к нему навстречу, и уткнулась лбом в его подбородок. — Мне остаться? — Пошел вон. — У тебя проблемы с самоопределением, ты в курсе? Бонни тихо рассмеялась. — У меня и с головой проблемы, — она подняла голову, чтобы заглянуть Каю в глаза. Поцелуй получился случайно, Бонни ничего такого не собиралась делать. Но ослабевшие ноги и фейерверки в голове прекратить это безобразие не позволили.