Стальные узы

Солнце слишком уж ярко светило в глаза. Разлепив их, Полина огляделась, с трудом поднимая и поворачивая голову. Всё тело ныло. А голова крутилась, как на самой сумасшедшей карусели. В лицо дул освежающий ветерок, разгоняющий мысли и раздувающий туман в голове. Прячась от солнца, Полина уткнулась в тёплую мужскую грудь, которая оказалась прямо перед её носом. Полина поняла, что она находится в небе, несмотря на сложенные крылья. А её левый бок и нос плотно прижимались к чьей-то форме. Тео нёс её на своих руках. Он выглядел серьёзным и, по крайней мере, бодрым. Он украдкой взглянул на неё. — Неужели проснулась, террористка? — он фыркнул, неспешно взмывая вверх. Они летели вдоль башни к её окну в женском общежитии. — Что произошло? — прохрипела Полина. Голос показался ей незнакомым и чуждым. Так говорят не юные девушки, а грубые мужчины, которым уже переваливало за шестьдесят. То ли её голос, то ли вопрос, вызвали у Тео дикий приступ смеха. Он приземлился на её балкон, коротко постучал, так как окна были закрыты на шпингалет. — Вообще ничего не помнишь? — в ответ она кратко помотала головой, Тео ухмыльнулся и сочувственно вскинул бровь. — Тогда отдохни, а потом тебя ожидает сюрприз Не самый, правда, приятный. Внутри комнаты взъерошенная Бетти поднялась с кровати, её глаза округлились при виде огромной тёмной фигуры неожиданного гостя, она нехотя открыла балкон и потом увидела на его руках слабую Полину. Девушка охнула. Но без лишних вопросов, из скромности, пропустила парня внутрь. Тот уложил Полину на кровать, вынул из наплечной сумки очередную жестяную банку и поставил её рядом с кроватью Стальнокрылой. — Поспи пока, а потом выпей это, — он указал на банку, — станет легче. Я буду в зале или в столовой. Найдёмся. Полина слабо кивнула, а он развернулся и камнем вылетел из комнаты в лучах пробивающегося из-под облаков солнца. Бетти закрыла за ним балкон и хотела уже забросать соседку горой вопросов, но не успела. Полина провалилась в сон. Ей снились светлые облака, вокруг кружили и пели стаи диковинных птиц. Бескрайнее чистое небо растекалось во все стороны, морской тёплый ветер обдувал лицо и раздувал угольно-чёрные локоны Полины, сидевшей на самом плотном облаке. Удивительно, как легко она узнала в солоноватом запахе море, которое никогда в жизни не видела. На Полине был искусно созданный золотой доспех, исписанный витиеватыми цветами и листьями, бликующими на проглядывающем сквозь облакала солнце. Рядом со Стальнокрылой расположился прекрасный незнакомый принц. То, что он принц, Полина поняла по обрамляющей его золотистые локоны короне. Юноша лет двадцати смотрел ей прямо в глаза. За его спиной лежали крылья из чёрного металла. Он бесконечно что-то рассказывал, а Полина непереставая улыбалась, не понимая ни единого слова. — Ты из чернокрылов? — принц дружелюбно кивнул, а в его тёплых медовых глазах растворились частички солнца. — Но ведь из твоего рода никого не осталось, — на это принц удивлённо вскинул брови и замотал головой. У Полины отвисла челюсть, и она открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но кто-то закричал прямо в ухо: — Полина! Просыпайся! — эта противная Бетти трясла её за плечо. С небес Полина фактически не свалилась, но чувство физической приземлённости явно обрела. Она резко повернулась, готовая накричать на соседку, но в голове что-то та-а-ак треснуло, что Полина тут же схватилась за неё и сильно-сильно зажмурилась. В горле стоял мерзкий привкус горечи, она чувствовала сильнейшую жажду. Что за кошмар, верните её на берег моря в компанию златовласого принца! — Что тебе? Дай воды, — прохрипела Полина. Бетти, как ни странно повиновалась и протянула ей оставленную Теобальдом жестяную банку. Кое-как справившись с замысловатой открывашкой, Полина смогла щедро глотнуть во... Это не вода! Она чуть не выплюнула всё содержимое её рта на пол, но сдержала рвотный позыв и проглотила. Очередная горькая гадость, но, Тео прав, стало чуть легче. Изо рта хотя бы пропал мерзкий гнилой привкус. Она выкарабкалась из положения лёжа, и глянув в окно, обнаружила, что солнце уже клонится к закату. Она проспала весь день. Но воспоминания о прошедшей ночи рассыпались на маленькие песчинки, из которых при самом большом желании не получалось собрать цельную картинку вчерашнего дня. Полина помнила, как пришла к Тео в комнату, как за пару часов они опустошили большую часть бутылок, потом к ней подсел этот... Как его там звали, Ремень, Римус... Римель! Предложил ей сделать что-то непонятное, и тогда сознание отключилось. — Так что ты хотела, Бетт? — она вспомнила, что занудная соседка зачем-то прервала её сон. — Ты вообще помнишь, что ты наделала? Можешь попрощаться со всеми своими привилегиями! — завизжала Бетт, наматывая круги по комнате и нервно дёргая крыльями. — Может, попрощаешься и с местом в академии. — Ты совсем спятила? — пробурчала Полина, мелкими глотками проглатывающая жидкость, которую ей выдал Тео. — У меня отнимут привилегии за то, что я ночевала в чужой комнате в компании старшеклассников? У Бетти отвисла челюсть. — Ты… что?! Ещё и это? — А что ещё? — Ты… — Бетт крутилась вокруг как пчела и размахивала руками, чем ещё больше раздражала нервную систему Полины. — Сама выйди и посмотри! Полина слабо понимала, что пытается донести до неё соседка, и только вновь зажмурилась от нового возникшего в голове спазма. Но выйти на воздух стоило, может, там полегчает. Длинный спуск по винтовой лестнице не сильно облегчил её страдания. Ноги подкашивались, а каждая ступень скручивала голову. Кажется, впервые за эти месяцы Полина держалась за поручень и смотрела себе под ноги. На улице, вроде бы ничего не изменилось. Все учебные и жилые корпуса на первый взгляд стояли на своих местах, студенты как всегда кучками сновали по дорожкам. Пройдя пару десятков шагов, и, наконец, вкусив свежий воздух, Полина смогла внимательнее оглядеть происходящее. На удивление, ребят на улице было больше, чем в обычный выходной день. Все они что-то оживлённо обсуждали. Чуть позже Полина стала ощущать на себе странные косые взгляды. Почему они смотрят? Даже если она что-то сделала, с чего они взяли, что виновата она? На острове сотни студентов, которых чуть ли не ежедневно ловили на нарушении правил и забирали привилегии. Очередная группа девиц показательно остановилась в паре метров от неё. По очереди шушукаясь, они беззастенчиво тыкали в неё пальцами. Полина совсем запуталась. В голове гудели тысячи маленьких поездов, окружающая территория плыла перед глазами. Падающее солнце слепило глаза. Она шла по одной из четырёх главных аллей, ведущих к поляне. По обе стороны ввысь устремлялись белоснежные кирпичные стены, кое-где зарастающие плющом. Чем ближе она подходила к поляне, тем больше ангелов шли ей навстречу. Теперь она периодически различала имя Римеля. Где-то тут ошибка. Раз обсуждают его, то при чём тут она? Наконец, впереди показалась освещённая летним солнцем поляна. Зелёный островной парк, окольцованный брусчатой дорожкой был усеян группами весёлых студентов. Здесь собирались чтобы послушать гитары и флейты талантливых бойцов и обсудить последние сплетни. На зелёном участке росла дюжина старых витых дубов, под которыми было приятно прятаться от палящего летнего солнца. Под раскидистыми ветвями и вдоль дорожек были рассыпаны металлические кованные скамейки, способные выдержать вес стальнокрылов. Витиеватые ажурные изгибы спинок приводили Полину в восторг с первых дней её прибытия на остров. Полине было страшно выходить на свет — ощущение того, что все будут подходить и тыкать в неё пальцами только усиливалось, хоть она до сих пор не понимала, что сделала ночью, почему об этом знает Бетти и почему её провожают взглядами. На этом острове она жила уже несколько месяцев — вместе с остальными выпускниками второго круга она прилетела сюда после того, как сошли снега — и привыкла к тому, что она не заметна. Ребята здесь любили самовыражаться или наоборот профессионально сливаться с толпой. Полина не была ни лучше, ни хуже. Возможно неряшливее других, но были ангелы и более преуспевающие в этом качестве. Выйдя из тени улицы, Полина в страхе задержала дыхание. Но ничего не произошло — жизнь на поляне как всегда была полна смеха, болтовни и задорной музыки. Студенты в её глазах сливались в пятна — голубые костюмы и крылья всех оттенков. Пятнистые, белые, серые, угольно-чёрные и сверкающие на солнце стальные, как у неё. Перед глазами на пару секунд всё поплыло, а в ушах загудело. Лениво пробираясь по дорожке, Полина заметила, что сегодня часть скамеек упорно игнорируются студентами, как и излюбленное центральное дерево, стабильно отбрасывающее самую плотную тень. Полина заметила, как уже третья группа студентов, не веря своему счастью и возможности провести вечер под главным деревом, разворачивались и удалялись искать другую точку для вечернего отдыха. Обходя поляну по кругу и не смотря по сторонам, Полина наткнулась на чьё-то тело. Она подняла голову и увидела в десяти сантиметрах от себя знакомое лицо. — Не подходи ко мне, — прошипела девушка. Кристина, обыкновенный ангел с белоснежными, как первый снег, крыльями, расщепляла её взглядом. Изящная, с вытянутым ровным лицом и идеальной без единого пятнышка розоватой кожей. Обычно девушки проводили вместе время, общаясь на площадке для фехтования. Кристина была её вторым спарринг-партнёром и одновременно хорошей, как она считала, подругой. Но сейчас губы девушки, щедро накрашенные красной помадой, скривились, и она поспешно обошла Стальнокрылую. Полина расстроенно проводила её взглядом. Уже на выходе с поляны, вдалеке, она заметила знакомую фигуру. Несомненно, эти громко звенящие на каждом шагу громоздкие доспехи принадлежали Тео, тому, кто всё ей наконец-то объяснит. Слава ангелам, ученики уже перестали пялиться девушке вслед. — Тео, — негромко и неуверенно позвала она. Парень сразу оторвал взгляд от брусчатой дорожки и, улыбнувшись, быстрее двинулся навстречу Стальнокрылой. Обычно окружённый толпой якобы «друзей», Тео, вопреки всему шёл один. — Уже насмотрелась на свои шедевры? — он усмехнулся, но был первым за сегодня, кто не занял осуждающую или одобряющую позицию относительно какого-то её поступка. — Какие шедевры? — уточнила Полина. Тео без лишних слов взял её под руку и повёл обратно к поляне, чему Стальнокрылая была не рада. Только она ушла из-под прожигающих её спину взглядов, а теперь снова должна туда вернуться. Они ступили на траву, обогнули старые дубы и остановились прямо напротив одного из них. Под ветвистой кроной дерева никто не сидел, что казалось странным. А на самом широком и старом дереве огромными буквами было грубо вырезано: «РИМЕЛЬ ПОДОНОК». Полина охнула. — Это что? — она смотрела то на надпись, нарушающую сразу несколько правил учебного устава, то на Тео, в ожидании ответа. — Что, совсем-совсем ничего не помнишь? Это ты, — он фыркнул, а уголки его губ издевательски вздёрнулись. Полинина же реакция была совсем иной. Сначала она просто не поверила. Потом испуганно переводила взгляд с Тео на надпись, ожидая, что тот скажет, что это просто шутка. Она хотела даже потрогать её, чтобы убедиться, что это реально. Она угадала в некоторых буквах свой почерк. Кровь отлила от головы. Губы, наверное, посинели. Кажется, сейчас кто-то впервые упадёт в обморок. Она только на днях общалась с директором и не желала посещать его вновь. Ох, как не желала. Изо дня в день этот важный мужчина твердит о том, что вскоре Полина присоединится к Изгоям с таким отношением к учёбе. А она не была готова к самостоятельной жизни среди Изгоев, ведь ей уготовано светлое будущее, как исключительно талантливой ученице. Тео вернул её из размышлений ещё более ужасающей фразой: — И это только начало, крошка, — Тео отчаянно сдерживался, но не смог справиться с этой задачей и расхохотался. Он либо не видел в этом поступке ничего страшного, либо Полина сделала то, что сделал бы и он сам. Полина надеялась, что когда-то Тео проворачивал что-то подобное и уже знал, что наказания за такие проступки не будет. Он провёл её по периметру поляны, периодически останавливаясь и указывая на надписи подобного содержания на земле, на брусчатке, на скамьях, исписанных мелом, на стенах и даже на большой информационной доске. Та вся была исполосована словами ненависти в адрес Римеля, кое-где уже переклеенная новыми объявлениями студентов. — Бедный парень даже боится высунуться из комнаты, — Тео стоял у доски и горделиво любовался результатами. — Ах, да, ты же не помнишь. Ты сломала ему нос. И добавила пару синяков. Может, повредила и рёбра. Не уверен. Полина очень громко охнула и зажала рот руками. Ну, всё. Прощай, академия. — Да чего охать, ты же в целях самообороны, глупая. Он до тебя домогался, а ты, как сильная стальнокрылая просто не рассчитала, — Тео потёр лоб, вероятно, вспоминая внешний вид пострадавшего. — Нос его, конечно, теперь вряд ли удастся исправить. Бедняга поплатился и запомнит на всю жизнь, что с такими, как мы, дела иметь опасно. Да чего ты волнуешься! Тео хлопнул подругу по спине. И одобрительно улыбнулся. — Я нарушила кучу правил, меня исключат, — отчаянно выдохнула Полина. Взгляд опустел, она ничего перед собой не видела. Головная боль отошла на третий план. Ей даже не было стыдно перед бедным парнем, наверное, он заслужил, раз она так «нежно» с ним обошлась. — Это всё, что я натворила? — Не всё, — тут он неожиданно ухватился за её бок. И отчего-то Полина почувствовала касание его тёплых пальцев на своей коже, от этого места по телу сразу разбежались мурашки. Но какого ангела? Она взглянула на то место и увидела огромную дырень. Ещё одна причина пристальных взглядов парней и девушек в её сторону. Какой позор. — КАК ТАКОЕ МОЖНО НЕ ЗАМЕТИТЬ? Я идиотка, — она сильно ударила себя по лбу, а затем стыдливо накрыла рукой вентилируемое место. Белая окраска её лица резко сменилась ярко-красной. Полина смертельно хотела убраться из этого оживлённого места. — А когда я расскажу тебе, как ты эту дыру сделала! Угоришь! Но давай уйдём в зал, хоть прикроешься там, совратительница, — Тео, уперев руки в бока, пошёл впереди, не дожидаясь девушки. Благо зал находился не так далеко от поляны, как комната Полины. Она стыдливо посматривала на дырку в костюме и уже гадала, придётся ли ей заштопывать её самой или же это бесполезно и, помимо прочего, придётся идти к портнихе? Бедная женщина знает Полину, как одну из немногих, кто швейный магазинчик посещает чаще, чем библиотеку. И отнюдь не из-за любви к моде. В зале было пусто. Академия не кишела трудоголиками, особенно трудоголиками-практиками. Если кто учился по выходным, то только теоретики-астрономы, теоретики-агрономы и прочие-прочие зануды-профессионалы в своём деле. Практики же по большей части были раздолбаями, как Тео, и занимались столько, сколько положено по программе. — Накинь, — Тео кинул в сторону Стальнокрылой свой халат, который он использовал после душевой. Полина набросила его на плечи, перевязала пояс под крыльями и убедилась, что выглядит нелепо. Но лучше уж так, чем сверкать голыми боками и наблюдать, как расходятся нитки, подступая к оголению филейной части её юного тела. Они остались сидеть в мужской раздевалке, заранее позаботившись о том, чтобы вход в неё был закрыт, и проверили, чтобы среди шкафчиков не притаился какой-нибудь трудяга выходного дня. Полина в который раз пожалела, что не заказала у портнихи лишней одежды. Тео до сих пор рылся в своём шкафчике, вытаскивая что-то с самого дна. Найдя это что-то, он сел рядом с Полиной, похожей на мешок с водорослями — только сейчас она заметила, что волосы снова безнадёжно спутались. — Смотри, вот это ты, — он указал на картинку на маленьком электронном устройстве, принесённом из мира людей. — Погоди, это с земли?! — изумилась Полина, мельком глянув на устройство. Она знала, конечно, что у Тео много всяких сувениров из нижнего мира, но про существование в его коллекции электроники не ведала. Здесь, на небесах, электричество было очень слабым и поступало в комнаты общежитий только после наступления темноты для снабжения энергией световых ламп. Энергию брали из зарядов молний, накапливаемых во время грозы и с вечно работающих ветряков и солнечных батарей. Изобретения были ненадёжны и добывали не так много энергии, как хотелось бы. Поэтому земной любви к электротехнике ангелы не понимали. — Да, — резко отрезал Тео. — Ну ты посмотри на своё лицо! Он расхохотался, тыкая в экран, и Полина, стараясь не думать о земном устройстве, уставилась в маленькую картинку. Там была изображена она. Она висела на шпиле учительской башни. У неё было такое жуткое лицо, будто она одновременно хотела спать, бегать и убивать. Тео нажал пальцем на картинку, и она ожила. Полина на движущемся изображении кричала что-то неразборчивое, размахивала руками и ногами, за кадром кто-то еле сдерживал смех. Она ещё повисела на шпиле, ей это надоело. Она резко взмахнула крыльями, дёрнулась вперёд и освободилась из своей глупой ловушки. Шпиль чуть покачнулся, а на нём повис кусочек ткани. Человек за кадром рассмеялся ещё громче. Картинка и звук остановились. Полина не успела выразить всё своё недовольство, как кто-то заколотил в дверь раздевалки. Это орала запыхавшаяся Бетт, у которой даже очки перекосились от напряжения: — Мне сказали, что ты здесь! Тебя срочно вызывают в кабинет директора! В руках она держала конверт с разорванной печатью.