Стальные узы

Полина нехотя натягивала ботинки, заклёпывала пуговки и защёлкивала на руках браслеты. Сладостное предвкушение, в котором она жила всю неделю вдруг сменилось страхом и неловкостью. Она не знала о чём теперь говорить, как взаимодействовать с Реем и как к нему относиться. Она не понимала, почему ей так тяжело подбирать слова и почему она каменеет в его присутствии. Почему ей одновременно хотелось быть к нему ближе, но и спрятаться. Она не понимала, куда делась её обычная непринуждённость, с которой она общалась с остальными ангелами. Хоть Полине и хотелось растянуть время, часы твердили, что ей пора выходить. Она насухо вытерла металлические перьевые пластины и руками расчесала влажные волосы, чтобы выглядеть чуть аккуратнее, чем обычно. Закрепив на голове заколки, она, наконец, заглянула в зеркало, в котором стояла испуганная стальнокрылая ангелица с мокрыми тёмными волосами. Рей расположился около низкой оградки рядом с душевыми. К нему как всегда прицепился маленький небокотик. Но, когда Полина подошла ближе, он убежал. — Они тебя по запаху находят? — поинтересовалась она. — Что-то типа того, — кивнул Рей. — Я хожу играть с ними несколько раз в неделю, заодно проверяю, как их кормят, не поранился ли кто. В ответ они дарят мне тонну своей шерсти, оставляют зацепки на форме и дерут сапоги. Оглядев его форму, Полина заметила дюжину ниток, тут и там торчащих из его костюма, царапины на коричневых кожаных сапогах и зацепки на кожаных перчатках без пальцев. На долю секунды она даже возгордилась тем, что её костюм выглядит куда более новеньким и менее потрёпанным, но потом вспомнила, что получила его в начале недели, и на нём уже есть маленькие дырочки около запястий и на щиколотках. — Стю даже подарил мне маленький швейный набор, — улыбнулся Рей. — Ему просто надоело видеть мою физиономию по несколько раз в неделю. Они направились в сторону мужских корпусов. Солнце ещё ярко освещало небесный остров, но уже начинало медленно спускаться к земле. Студенты возвращались с дополнительных занятий, из столовой и неспешно разбредались по своим комнатам, или группами шли к центральной поляне. Идущие навстречу ребята с интересом смотрели на Полину и Рея, хоть на протяжении всего пути они не обменялись ни единым словом и шли на достаточном друг от друга расстоянии. Романтические отношения между студентами были всё также запрещены, поэтому любые разнополые пары, гуляющие по территории, вызывали подозрения и сплетни. Полина понимала, что ей как минимум стоит ожидать беспочвенных слухов. Хотя, подумав ещё секунду, она поняла, что слухи то на самом деле ни разу не беспочвенные. Ведь она идёт в компании Рея к нему же в комнату, чтобы остаться совсем наедине. И там может произойти всё, что угодно! — Цель визита? — без тени улыбки спросил у Полины дежурный комендант на входе в мужской корпус. На мгновение вопрос ввёл её в заблуждение, ведь она не могла сказать про свидание. Но зачем тогда она шла к нему в комнату в субботу вечером? — Репетиторство, — вдруг ответил вместо неё Рей. Полина округлила глаза. Но в этот же момент без лишних вопросов ангел выдал пропуск на три часа, ровно столько оставалось до начала комендантского часа. Когда они пробирались по узкому коридору, то и дело пропуская идущих навстречу студентов, Полина обратила внимание, что Рею достался более спокойный и приятный этаж. Почему-то двери в комнаты здесь не были раскрыты нараспашку, а за ними ежесекундно не разрывались приступами смеха полуголые мускулистые ангелы. Дверь в комнату Рея ничем не отличалась от остальных — оно и не удивительно. Правилами запрещалось как-то изменять вид комнаты снаружи, и это было одно из немногих правил, за исполнением которого строго следили. Полина помнила, как на прошлом острове на последнем году обучения девочки из соседней комнаты тёмными чернилами написали на своей двери: «Старосты этажа», что не было правдой, конечно же. Они знали, что вот-вот на остров прибудут свежие первокурсницы, поэтому хотели помочь им быстрее освоиться таким нетривиальным способом. В общем, они надеялись, что, если возникнут вопросы, первокурсницы начнут стучать в их дверь и спрашивать совета. Но второй остров отличался от третьего несколькими организационными моментами. Во-первых, там не существовало самоуправления, потому что учебный комитет боялся даже представить, какую анархию могут устроить тринадцатилетние и пятнадцатилетние подростки, если дать им бразды власти. А во-вторых, каждую неделю в комнаты приходил специальный персонал, помогающий с уборкой. Поэтому учебный комитет посещал жилые корпуса гораздо чаще, чем сейчас, на третьем острове, где детям дают полную свободу воли в ведении своих хозяйств. Тем девочкам сделали выговор, обвинив их в самоуправлении и порче имущества, а затем заставили отмыть не только свою дверь, но и двери всего корпуса. А он, кстати, был таким же высоким и многоквартирным, как место, где Полина живёт сегодня. Так Полина запомнила, что лучше вообще ничего с местным имуществом не делать. Правда, не более как месяц назад, всё равно убедилась в правильности своих мыслей на своей же шкуре. Вернувшись из полёта мыслей, она, наконец, заметила, что находится в комнате Рея. Если в комнате Тео ей казалось, что она внутри суровой мужской берлоги, то комната Рея и его соседа производила впечатление сказочной хижины. Повсюду стояли цветы и книги. Полина своим непрофессиональным взглядом пришла к выводу, что здесь не менее полусотни разных видов растений. Это были пальма с огромными листьями, стоявшая у подножья кровати, ряды маленьких кактусов в разноцветных горшках на боковой полке, цветущие крупными красными цветами пышные растения на тумбах, тянущиеся по стенам плющи, свисающие из-под потолка, маленькое дерево, растение с мелкими, длинными листьями и большим белым цветком посередине, маленькие горшочки с сиреневыми четырёхлистными цветами и ещё много-много других ботанических чудес. — Это растения Константина, вы вроде виделись однажды. Его предыдущий сосед не смог выдержать вот этого всего, поэтому к нему подселили меня. По-моему, у нас миленько, — Рей расположился посреди комнаты, гордо разглядывая зелёные дебри. — Кстати, что удивительно, мне они нравятся даже больше, чем Тину. — Кому? — не поняла Полина, передвигаясь по комнате и щупая мягкие листья. — Тин. Константин просит себя так называть. Вот этот не трогай, он у многих вызывает аллергию — будешь неделю с волдырями на пальцах ходить, — Полина тут же одёрнула руку от нарядного распускающегося розового бутона. На полу рядом с горшками стояли стопки книг. В кожаных и блестящих цветных переплётах — часть из них определённо были не из местной библиотеки и не с облачных земель. Книги, как и цветы заполонили комнату — они лежали под горшками, на кроватях, на тумбах и на рабочем столе. Полина бы не удивилась, увидев их и в уборной. — А книги, видимо, твои? — решила уточнить она. — Наши. Где-то его, где-то мои. И иногда мы обмениваемся, и с другими парнями тоже. Ты просто не представляешь, какие истории выдумывают земные и сколько всего они изобрели, — восхищался Рей, подняв одну из книг и показывая Полине картинки. Действительно, она смотрела на сложные инженерные изобретения с тысячами мелких деталей, но и требующих для своей работы большого количества электрической энергии. Полина взяла книгу в руки, и, присев, продолжила листать, слушая возбуждённые рассказы Рея о земных приспособлениях. Она ни разу не слышала, чтобы он с кем-то так оживлённо беседовал. — Ты так много о них знаешь, но ты же не летаешь с Тео, — бездумно заметила Полина, погрузившись в рассматривание картинок. Рей резко смолк. Перевернув страницу, Полина подняла голову. Рей неотрывно смотрел в окно, нервно сжимая кулаки. Возможно, он сожалеет о потерянной дружбе? Или в последние годы он самостоятельно летает на землю? — Или летаешь? — Нет, Полина, не летаю, — он перевёл взгляд, полный воспоминаний на неё. — Раньше, конечно, летал. Но это было несколько лет назад, когда я был безрассуднее, глупее и младше. И когда дружил с такими же безрассудными сорвиголовами. Но обычно со временем ангелы взрослеют и перестают совершать рискованные, необдуманные поступки. — Но не все, — выдохнула Полина, отведя взгляд в сторону. Сейчас ей было семнадцать, и, как ей казалось, её безрассудство только начинало просыпаться, ведь раньше у неё не было таких интересных друзей. — Не все, — подтвердил Рей и перевёл тему. — На пластинке, которую ты подарила, оказались записи земных классических концертов. Там в конце каждого произведения даже слышны аплодисменты. Мне ещё такого не попадалось. Это так круто, спасибо тебе. — Я всё ещё не понимаю, как из этого, — Полина ткнула в пластинку, которую поднял с пола Рей, — и той коробки с трубой получается музыка. — Давай покажу, — он выдвинул из основания кровати ящик, в котором в своей комнате Полина хранила «запрещёнку», которая, правда, съедалась за пару дней. У Рея в ящике лежал небольшой чемодан и ещё больше книг. Судя по обложкам, земные, а судя по месту хранения, видеть старшим их не стоит. — Откуда у тебя столько земных книг, если ты не летаешь на землю? — снова сорвалась Полина. — Вниз летают мои друзья. И мы все можем покупать книги в городе. Вот эту я купил на прошлой неделе, — Рей показал на раскрытую толстую книгу, лежащую прямо посреди комнаты. — Мы обмениваемся книгами. Много вариантов, хоть почти все и запрещены. Полина всё больше удивлялась истинному интересу небожителей к земным. На уроках почти не рассказывали о земном мироустройстве, только какие-то общие, сходные с ангельским миром моменты или про строго запрещённые на небесах предметы. Полина знала про пластик, про электричество, про океаны воды, потому что видела их летая с острова на остров. Она знала, что на земле все говорят на разных языках, что там есть границы государств, изобретения, которые быстро перемещают людей из пункта в пункт. Она хорошо знала про самолёты и про то, что они могут пролетать сквозь острова и нарушать будничный распорядок дней. Она несколько раз видела самолёт, пролетающий высоко над островом. Её удивляло, как огромна эта машина, и как она летает без взмахов крыльев. Этим знания, выдаваемые на уроках, заканчивались. А её собственная любознательность ограничивалась походами в зал и выпрашиванием советов по улучшению техник у тренеров. Тем временем Рей вытаскивал небольшой деревянный квадратный чемоданчик из ящика. Положив его на пол, он открыл замок. Внутри открывшегося чемоданчика Полина увидела выступающую круглую поверхность, на которой лежала маленькая блестящая железная труба с круглым объемным диском с тонкими отверстиями. Эта непонятная ей конструкция упиралась в круглую поверхность иглой. Снаружи с правой стороны из чемоданчика торчала ручка. Рей вынул из ящика один из конвертов, достал из него пластинку, и, подняв иглу, уложил её ровно на круглую поверхность, которая идеально подходила по диаметру. Наверное, так и задумывалось людьми. Затем, установив иглу в какую-то понятную одному Рею точку, он до упора прокрутил ручку. Что-то треснуло, пластинка начала крутиться, а игла покачиваться. Из диска с отверстиями пошёл звук. Это была запись инструментальной музыки. На прошлых островах Полина слушала профессиональные музыкальные выступления лишь дважды в год — на празднике урожая и на ежегодном выпускном концерте. На празднование этих событий на остров прилетали профессиональные музыканты со своими инструментами и в течение получаса исполняли завораживающие слух музыкальные композиции. Пару раз, как помнила Полина, прилетали даже талантливые вокалисты. На этом острове Полина встречалась с музыкой чуть чаще — в академии была целая секция дополнительного образования под предводительством ненавистной Полине мадам Долговой. Иногда студенты играли несложные композиции на поляне. Или могли внезапно запеть в столовой под гитару студента. Но всё это не могло сравниться с искусной игрой оркестра. Её голова наполнилась музыкой, мысли растворились в потоке мелодии. Она различала партии скрипок, волны фортепиано, танцы флейт и утонула в их глубине. Несмотря на то, что звук иногда покашливал и будто проходил сквозь фильтры, она всё равно слышала музыку. Настоящую музыку! — Это так… круто! — она вдохновенно упала спиной на ковёр, распластав стальные крылья по всей комнате. Рей тепло улыбался, сидя на коленях рядом с полуавтоматизированным инструментом. — Мы включаем их почти каждый вечер. Надеюсь, когда-нибудь наши изобретали будут делать такие же аппараты, и они станут доступными для всех. — А где ты достал свой? — решила уточнить Полина. — Давай не будем об этом, — мягко отрезал Рей и заменил пластинку. На второй записи к классической музыке прибавилось пение высоким женским голосом. Она пела на одном из земных языков, который Полина в целом понимала, но с трудом разбирала растянутые слова. И всё равно песня звучала волшебно. Полина закрыла глаза и сосредоточилась исключительно на звуках. Рей крутил ручку каждые три минуты, чтобы музыка продолжала играть, а Полина просто наслаждалась тем, как прекрасно проходит их с Реем свидание. Правда тут же она задумалась о том, что он ни разу не подошёл к ней ближе, не завёл беседу о их чувствах. Но может ему нужно время? Наверное, не стоит его торопить. Он же мужчина, и сам сделает первый шаг, когда придёт нужный час. Когда Полина открыла глаза, за окнами начинало смеркаться. Рей поднялся, чтобы зажечь фонарь. Он перенёс фонарь ближе к чемоданчику с пластинками и расположил его на стопке книг. Лампа мягко освещала овал его лица и отражалась в стёклах очков. А ещё лампа подсветила книги, на которые ранее Полина не обращала внимания. Приподнявшись на локтях, она рассмотрела название потрепанной книжки с небесных островов — она была обёрнута в небесную ткань, на которой нитками было вышито: «Возникновение ангельских рас». Название красной тряпкой ударило в глаза Полины, и, подскочив, она схватила книгу, чем знатно испугала Рея. — Что-то случилось? — поинтересовался он. — Расскажи мне про чернокрылов, — выпалила в ответ Полина, пихая ему в лицо книгу. — Могу дать тебе эту книгу, сама прочитаешь всё, как есть. — Я не люблю читать. Расскажи, пожалуйста. Рей с разочарованно вздохнул. И начал: — По нашим небесным преданиям чернокрылы появились одновременно вместе с остальными расами ангелов. Всего рас было шесть: обыкновенные, углекрылы, пятнистые, стальнокрылые, златокрылые и чернокрылы. Три расы перьевых и три расы металлических. Обыкновенных всегда было больше всех на небесах, и они ничем не проявляли себя, разве что некоторые ангелы были наделены какими-то талантами и удостаивались почёта. Углекрылы славились своей гибкостью и ловкостью. Пятнистые умением ладить с людьми, но им суждено проживать недолгие жизни. Стальнокрылы славятся недюжинной силой. Перед златокрылыми остальные расы преклонялись за их красоту, чарующий блеск крыльев и ускользающее здоровье. А чернокрылов боялись, потому что они были сильнее и мудрее всех вместе взятых. Но позже ангелы поняли, что зря опасались сердобольных существ. Из всех рас чернокрылы показывали себя наиболее спокойными, рациональными и заботливыми, ведь им была дана возможность жить дольше, но и нести на своих спинах более нелёгкое бремя. Их крылья состояли из чёрного металла, который больше нигде нельзя было добыть. Он был прочным, нержавеющим и очень тяжелым. Каждое выпавшее перо из крыльев чернокрылов увозили в главное хранилище и распределяли между организациями. Перья нужны были исследователям и учёным, строителям и инженерам и войнам и кузнецам. Поэтому чернокрылы считались незримыми властителями небесного мира, ведь в их крыльях содержался ценнейший ресурс, а в их головах мудрость прожитых столетий. — Ну это я всё примерно знаю. Нам же рассказывали эти истории на первом острове. Помимо них ещё был миф о появлении первых ангелов и о том, как они дали жизнь всему нашему народу, — вмешалась Полина. — Ты хочешь дослушать или будешь перебивать? — Полина послушно заткнулась и смирно села, скрестив ноги. — В книгах по истории рассказывается о том моменте, когда чернокрылы исчезли. И они никуда не исчезали, их намеренно изгнали. Это произошло несколько столетий назад — в семнадцатом веке по земному исчислению. Возможно, те ангелы, которых изгнали до сих пор живы и знают, что случилось на самом деле. Но в наших книгах подают одну и ту же версию — историю о чернокрыле, который сорвал свой гнев на обычных ангелах и проявил свою истинную натуру. В книгах в красках рассказывают, как он отрывал крылья ангелов и разрушал их дома, но нигде не рассказано, почему и зачем он это сделал. Пишут о всеобъемлющей ярости чернокрыла, о его сумасшедшем гневе. О том, как испугались другие жители небес и приняли решение сослать весь вид на землю. Если в общих чертах, то в течение месяца всех чернокрылов держали под стражей и свозили к крупному европейскому острову. А затем их всех разом вынудили спуститься. И больше о них никто не слышал. В учебниках о них не пишут, только упоминают в контексте происхождения чёрного металла. И, возможно, они действительно вымерли, потому что не прижились на земле. Полину пробрала дрожь. Сослать целый вид на землю из-за какого-то смутного происшествия. Даже Стальнокрылой было понятно, что описанное в книгах — неправда, потому что все полудостоверные события в учебниках прикрывались детальными сценами жестокости, а вот по-настоящему жестокие поступки выдавались за блажь и искупление. Это она с одноклассниками усвоила ещё на первом острове, когда им было по девять, а в учебнике по мироустройству рассказывалось, как люди пытали ангелов. Их учительница не освещала эту тему и просто сказала, что дети могут прочесть параграф дома. А на следующий день, заваленная шквалом вопросов, преподавательница тактично ушла от темы и перешла на изучение устройства столиц на небе. — Это жестоко, — объявила Полина, и Рей согласно кивнул. Чтобы заполнить пустоту, он поставил новую пластинку, которая разнесла по комнате жизнерадостную ритмичную песню. Теперь, зная, что стало с чернокрылами, она стала вспоминать подробности своих снов. Она видела свободных и счастливых чернокрылов, их балы, а потом мрачное ущелье с тусклыми фонарями, и кричащего ей что-то золотоволосого принца. Может, они правда ещё живы, и он хотел бы, чтобы она нашла их. Звучит странно — ведь это был простой сон. Её мозг мог сгенерировать любую картинку, ещё и после стольких навалившихся на неё событий. Но вдруг она должна как-то отыскать их… на земле? Но сложностей в этой идее куда больше, чем возможностей её реализовать. В дверь постучали. Но Рей даже не шелохнулся, продолжив безмятежно смотреть в окно. Затем в комнату вошёл парень, которого Полина вроде как уже видела. — О, ты уже начал музыкальный вечер, не дождавшись меня, — удивился он, ещё не заметив Полину и аккуратно прикрывая дверь. — Извини, обещал музыкальный вечер кое-кому ещё, и не знал, как поздно ты вернёшься, — ответил Рей, прокручивая ручку чемодана. — Ох, привет. Полина, верно? — высокий юноша наконец заметил распластанные по всей комнате металлические крылья и копну длинных угольных волос, обрамляющих лицо юной первокурсницы. — Я Константин, мы виделись. Наконец до Полины дошло, кто перед ней стоит. Парень с широкими точёными скулами и голубыми глазами, владелец всех этих цветов, недавно передавал ей весть о том, что Рей задерживается на тренировку. Сейчас он поочерёдно снимал с пояса инструменты для полки земли и подрезки веток и складывал их на свой стол, где и без того было полно других инструментов и ещё больше цветочных горшков. Среди прочего Полина заметила набор склянок с жидкостями земляных цветов, но спрашивать, что это такое пока не решалась. — Приятно познакомится ещё раз, — отозвалась она. — Гости в нашей комнате такая же редкость, как снег в мае. Поэтому я тоже очень рад! Тебе нравятся цветы? — он с огнем в глазах оглядывал комнату и ждал реакции Полины. — Тут очень… мило, — вежливо улыбнулась она. — Если хочешь, могу тебя сводить в нашу оранжерею, — ещё ярче засиял он. — Ну-у, почему бы и нет? — Тогда приходи как-нибудь после тренировки ко входу в наш цветочный купол и попроси позвать меня, я тебя встречу, — настаивал Константин. — Рей, давай что-нибудь пободрее, из моего. Тот кивнул и, покопавшись в горе конвертов, достал пластинку с пёстрой обложкой с угловатым изображением на ней. Когда она заиграла, Полина вновь резко оказалась в другом мире — в новом мире музыки. — Что это?! — воскликнула она, слыша ритмичные басы, гитарные соло и быстрые стуки барабанов. Музыка была агрессивной, громкой и зажигательной. Певец напрягал свой голос и иногда не попадал в ноты, но песня всё равно звучала гармонично. — На земле музыка не ограничена одним жанром. Жанры — это виды музыки. Если на небесах мы слушаем исключительно симфонические оркестры и филармонии, то на земле существуют зажигательные, танцевальные, электронные и даже бессмысленные песни. Они все разные по настроению, громкости и ритму, — пояснил Тин. — Мне больше всех нравится рок, так они называют этот жанр громкой музыки. Земляне исполняют какие-то просто фантастические мелодии на гитарах, возможно за счёт электричества. Полина с интересом вслушивалась в каждую композицию, надеясь, что сможет снова их услышать, и что однажды в её комнате появится такой же аппарат. Увидев за окном чернеющее небо, она поняла, что пора бежать домой, и что комендант её корпуса не обрадуется, узнав, что она не успела к часу сна. — Вся эта музыка до невозможности крутая! Но мне, кажется, пора домой, — подскочила Полина и, аккуратно сложив крылья за спиной, повернулась к выходу. В этот же момент она обратила внимание на слабо освещённый фонарём стол Рея, который до этого не разглядела. Также заставленный книгами и цветами, он вмещал ещё какое-то неисчисляемое количество предметов. Полина заметила краски, флейту, швейный набор и тонны исписанных чернилами листов. Над ним висела небольшая картина в простой деревянной рамке, на которой синими красками струилось море. — Спасибо, что заглянула! Приходи ещё, музыки у нас много, — во все зубы улыбнулся Тин, в то время как Рей сдержанно помахал ей из-за спины. Как только Полина пересекла порог женского корпуса, за её спиной раздался бой часов. В последнее время она стала замечать его слишком часто. На следующий день после обеда она вспомнила про своё сомнительное желание — попасть в список волонтёров, которым предстоит украсить остров к приезду гостей. Но всё как-то не задалось с самого начала.