Стальные узы

Дни пролетали незаметно. Занудные уроки сменялись тренировками, лицо мистера Льюиса являлось Полине в кошмарах. Она просыпалась, по утрам, а в ушах звенела его излюбленная фраза: «Поднажмите, Кравцева!» Кандалы, как она их нежно прозвала, наконец, стали доставлять меньше неудобств, и она приноровилась парировать удары Рея, не снимая браслетов. Полина даже успела побывать на паре групповых занятий по рукопашному бою, а затем её попросили больше не приходить. Потому что её техника была чересчур неуместна, а Полина упёрто отказывалась её менять. Но сама она решила, что это она к ним больше не хочет ходить, а не наоборот. Через день она составляла компанию Тео и бегала вокруг тренировочного корпуса. Но если Тео записали в состязания по бегу, то Полина натягивала тяжёлый доспех, который ей выдавал мистер Льюис и тренировала свою выносливость. Особенность доспеха заключалась в том, что внутри него скрывались плотно прибитые к спинке и груди чёрные перья. Мистер Льюис хранил его у себя, поэтому с каждым забегом Полина ощущала, как количество перьев увеличивалось, а она всё больше отставала от Тео. Тренировки по выдерживанию веса перьев тоже не прекращались — дважды в неделю Полина находила на кровати письма и проводила по паре часов в пыльном заброшенном архиве. И невероятно гордясь собой, она вынесла ещё три земных книги. Читать она их пока не собиралась, но, и что с ними делать пока тоже не знала, поэтому просто хранила в ящике под кроватью и ждала какого-то знака судьбы. Мисс Дефо тоже никуда не исчезала, поэтому раз в несколько дней Сильвана ловила Полину в столовой или в тренировочном зале и велела идти помогать таскать тяжёлое оборудование и стройматериалы. Дорога между поляной и тренировочным корпусом ежедневно преображалась — волонтёры возводили маленькие домики, сцены и палатки. Полину мало привлекали к процессу. Только передвинь, принеси, перетащи, да подержи. Поэтому со стороны Полина наблюдала, как белокрылые вешали ленты на деревянные конструкции, углекрылы расставляли музыкальные инструменты на сценах, а пятнистые проектировали и строили развлекательные лавки. — Стальнокрылая, помоги, — в очередной раз проходя мимо лавок услышала она. Несмело развернувшись, она обнаружила Римеля. Его нос давно зажил, но теперь немножко смотрел вправо. За этот месяц Полина ни разу не удостоилась его внимания, хоть он стабильно посещал тренировки и всегда искоса поглядывал в сторону Полины. — Да, ты, крушительница. Она нахмурилась, но подошла ближе, зная, что это её обязанность — помогать слабым. Даже если слабые — противные безнравственные придурки. Римель попросил её взять тяжелую балку и поднять по лестнице, пока он сам передвигал поближе ящик с инструментами. — Я тебя простил, Кравцева, — как-то буднично вставил Римель. — Ты меня простил? — с акцентом на первое слово ошарашенно выпалила Полина. Углекрылый прыснул. — Ну, ладно, просто забудем этот инцидент. Все получили по заслугам, сделали выводы и вынесли уроки, согласна? К сожалению, Полина находилась не в самом удобном положении, поэтому не имела возможности ещё раз заслуженно втащить Римелю. — Какие выводы ты сделал? Я вот поняла, что нельзя расслабляться в компании малознакомых подонков, — она прорезала его взглядом. — А я узнал, что нельзя недооценивать маленьких девочек — никогда не знаешь, как они ведут себя в нетрезвом виде, и какой грозный папочка их охраняет. Желание врезать Римелю балкой по носу кратно увеличивалось. — Какой ещё папочка? — Тот самый, который запрещает мне приходить на сходки и больше не берёт с собой в экспедиции. Полина, я серьёзен, нам нужно помириться, — тон Римеля снова изменился, а в его взгляде появилась доля серьёзности. — Не вижу в этом никаких плюсов для себя, — продолжала отстаивать свою позицию Полина. — Мне неплохо живётся, пока тебя нет в поле зрения. — Я не буду тебе докучать, обещаю. И стану ещё одним твоим другом, который будет занимать твою сторону в любом конфликте. Поверь мне, Полина, я тебе нужен, — умолял Римель. Что-то странное сквозило в его просьбе, слишком уж сильно он хотел получить от Полины прощение. Но, всё-таки он был прав — иметь за спиной союзника, без влияния Тео было полезно. Да и пристаёт он с этой просьбой слишком сильно, проще согласиться, чтобы он отстал. — Ладно, — после длительной паузы объявила Полина, — я согласна на мир. Глаза Римеля засияли, и он резво перехватил груз Полины. — Благодарю тебя, Стальнокрылая. Ты не пожалеешь о своём решении. Удивившись такой кардинальной смене настроения, Полина продолжила свой путь. Пройдя буквально пару шагов, она натолкнулась на Константина. Он спешил в сторону оранжерей и чуть не сшиб Полину с ног, при этом вмазавшись в её (почти) чистенький костюм грязными земляными руками. — О, ангелы… Прости! — он увидел огромное пятно на плече Полины, а потом и её изумлённое лицо. — Скорее, пойдём в оранжерею, это лучше быстро смыть, а то останутся пятна и придётся выкидывать. Не успела Полина возразить, как он схватил её за локоть, оставив ещё один маслянистый земляной след на руке и поволок в оранжерею. Стеклянный купол блестел на солнце, пропуская и отражая скачущими зайчиками его лучи. Внутри отчётливо просматривались деревья: пальмы, ели и десятки лиственных перепутанных между собой веток, огромные головки цветов и распускающиеся кустарники. По сравнению с главной оранжереей, комната Рея и Тина была крохотным заповедником для потерявшихся зелёных малышей. Вокруг купола по периметру пестрели цветочные кусты и маленькие взрастающие из грядок растения. Над ними кучками грудились студенты-садовники, пропалывая, подрезая и поливая побеги. Стеклянная входная дверь почти всегда была открыта нараспашку, так как ребята-садовники не боялись похищения своего потрёпанного инвентаря, мешков с грязью и литров скверно пахнущих удобрений. Тин повёл Полину по неширокой тропе, проходящей под зелёными арками и между плотно покрытых плющом стен. От дорожки, то и дело в обе стороны развивались проходы, возможно, ведущие к секретным комнатам, к парникам или к различным секциям растений. В какой-то момент они свернули влево и, пройдя по короткой тропинке, оказались в комнате, напоминающей научную лабораторию. Окруженная увитой плющом оградой, она насквозь просвечивалась солнечными лучами. На белых столах рядами выстроились склянки: пустые или наполненные мутными цветными жидкостями. А рядом лежали гора белых перчаток и ворох исписанных каракулями листов. — Иди сюда, — скомандовал Тин, подняв со стола склянку с мутной розовой жидкостью. Полина повиновалась, а Константин надел перчатки и взял стеклянную пипетку. — Может мне её снять? — лицо Константина порозовело, а до Полины дошло, как неоднозначно прозвучал её вопрос. — У меня форма из двух деталей: рукава снимаются. — Оу, тогда, да, можешь снять, — Тин встряхнул головой и взял кусок ткани, который ему передала Полина. Он растянул ткань на столе и пипеткой распределил жидкость по рукаву. Грязные пятна растворялись на глазах. — Я думала, вы тут только цветы перекапываете, — ужаснулась Полина, представив, что ещё сможет растворить эта милая розовая жидкость. — Не только, — усмехнулся Тин. — Хоть наша академия и зовётся боевой, у нас крутой ботанический факультет. В детстве, когда нас распределяли по специальностям, я повёлся на завораживающие эксперименты с такими же жидкостями. Думал, будет веселее, чем у вас, практиков. Тин провёл по рукаву сухой тряпкой, и на нём не осталось следов — ни грязных жирных пятен, ни влаги. Полина натянула их поверх майки и скрепила хитрую конструкцию кнопками. Каждый день, натягивая эти две идеально подходящие друг к другу детали одежды, она мысленно благодарила заботливую портниху. Тем временем, Тин снял и выкинул в ведро тканевые перчатки, под которыми скрывались его грязные руки. — А что ты, собственно, делал? — А, это… Нас тоже обязали готовиться к соревнованиям. Участники начнут прибывать завтра днём, поэтому нас заставили высадить несколько редких видов растений около посадочной площадки. И полсотни цветов рядом с гостевым корпусом. А чтобы это всё не умерло, мы подсаживали их в специальный богатый полезными веществами грунт. Я, кстати, принимал участие в его разработке, — Тин показал большой палец. Большой грязный палец. И, заметив, неловкий взгляд Полины, спешно ушёл мыть руки. Он вернулся из-за зелёного угла, вытирая влажные ладони полотенцем, а следом за ним в комнату залетел парень, которого Полина смутно помнила. Толкнув Тина, он подлетел к столу и начал судорожно копошиться в бумагах. — Ален, что-то потерял? — обратился к ангелу Константин. — Запрет на пересадку Сициллы Стригущей, — он продолжал перерывать бумаги. — Эта молодая сумасшедшая ангелица из праздничного комитета стоит у нас в парнике и тычет в Сициллу, требуя высадить её около главного входа в тренировочный корпус. Услышав, видимо, веский аргумент, Тин присоединился к поиску нужной бумаги. А Полина разглядывала чем-то знакомое непримечательное лицо серокрылого ангела. Прощупывая воспоминаниями имя незнакомца, она обратила внимание на его шею — над высоким воротом синей формы торчали чернильные рисунки. Видимо, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, он поднял голову и заметил Полину: — Пресвятые архангелы, а Кравцева что тут забыла? — он весь напрягся. — Вы знакомы? — спрашивал Тин скорее у Полины. Та в ответ отрицательно помотала головой. — Я живу с Тео. А она заходила к нам на одну вечеринку, после которой Тео сутки с моей помощью разруливал то, что она натворила, — этот проклятый день будет преследовать её до конца жизни. Краснея, она опустила глаза к полу. — Следи за ней, как за бомбой замедленного действия, — скомандовал Ален, обращаясь к Тину. — Если что-то испортите в оранжерее, с обоих шкуру спущу. И тут уже никакой Тео не поможет. Тин подал ему нужный лист, и Ален вылетел из комнаты также стремительно, как и вошёл. — Он не всегда такой строгий, — через минуту гробовой тишины вставил Тин. — Мы сейчас все как на иголках, потому что мисс Дефо свалилась на нас как метеорит со своими сумасшедшими идеями, и цветы она выбирает исключительно по красоте. Но, к сожалению, не все красивые цветы смогут прожить неделю за пределами нашей оранжереи. Поэтому Алену приходится это всё разруливать — он уже с ума потихоньку сходит. Но в этот момент Полину мало интересовало грубое поведение Алена и оправдания Константина. Её внимание и мысли застопорились на чернильных рисунках на шее покинувшего помещение ангела. И она, вспомнив ворона на спине Рея, решила чуть позже разузнать про чернильные рисунки — кто, где и как их создаёт. Может она даже спросит у Рея. А может и попробует сделать такой себе? Она вернулась в реальность, когда Константин трепал её за рукав, уже, слава ангелам, чистыми руками. — Эй, Полина, — пытался он привлечь её внимание, и когда удалось, продолжил: — раз уж мы здесь, давай я проведу тебя по нашим теплицам. Я же обещал. Он тепло улыбнулся, но даже не самая смышлёная Полина заметила усталость в его глазах. Несмотря на это, она не хотела обидеть юношу и согласилась прогуляться с ним по оранжерее. Они вновь вышли на тропу, окруженную высокими зелёными стенами, но теперь направлялись в сторону выхода. Сейчас Полина поняла, что этого лабиринта не видно снаружи. Ей всегда казалось, что оранжерея представляет из себя крытые джунгли, в которых бессистемно растут цветы и деревья. Но, как оказалось, система навигации в оранжерее была куда более продвинута, чем на всём острове. Тин водил её по теплицам, в которых поддерживалась разная, комфортная для растений температура. Где-то было так жарко, что Полине хотелось стянуть с себя рукава, а спустя пять теплиц она мечтала завернуться в свою зимнюю куртку. — А как вы это делаете? Тут же один потолок и невысокие стены. Как вы поднимаете и опускаете температуру? — Небесные разработки, — усмехнулся Тин. — Мы используем солнечные батареи и перенаправляем их энергию в обогреватели. — А где стоят эти батареи? Они же занимают огромные площади, их же поэтому почти не используют, — возмутилась Полина, оглядываясь по сторонам. — Прямо над тобой, — и он указал в потолок. Полина нахмурилась и сощурилась, смотря на просвечивающее сквозь стекло солнце. — Весь купол впитывает энергию. Я сам не знаю, как это всё работает, но энергия течёт по стеклу к земле, а там накапливается в батареях. Всё лето мы копим тепло в огромных аккумуляторах, чтобы зимой поддерживать в стеклянном саду комфортную атмосферу для растений. — Да уж, у вас реально продвинутый факультет, — восхитилась Полина, разглядывая стеклянные пластины над своей головой, из-за чего чуть не расшибла лоб об ветку низкого дерева. Они проходили мимо искусственного пруда, окруженного тропическими деревьями и большими листьями, собранными в кусты. Через пруд был перекинут упавший ствол дерева, и по нему ползла маленькая ящерица. Тин придерживал за локоть несносную Полину, которой надо было разглядеть всё поближе. Ну, ещё бы! Не каждый день встретишь водоём в облаках, ящериц и квакающих лягушек. — Ещё и целый заповедник, — вопила Полина, тыкая пальцем в маленькую стрекозу, присевшую на камыш. — Аккуратнее, пожалуйста, — Константин начинал понимать, что имел в виду Ален, когда просил следить за ней в оба глаза. Когда студенты дошли до теплиц с радужными цветами, Полина снова заметила грустный взгляд Тина. Он меланхолично смотрел в окно, где проходила тренировка лучников. — Тин? — позвала Полина, и его лицо мгновенно стало беззаботно тёплым. — Что-то не так? Он замялся. И вместо ожидаемого «всё в порядке, тебе показалось» Полина услышала: — Я выбрал не ту специальность, — и он снова смотрел в окно. — Как это не ту специальность? — переспросила Полина, приблизившись к ангелу, и он перевёл свой взгляд на неё. — Вот ты, например, счастлива от того, что каждый день машешь мечами и бегаешь на тренировках? Что такое счастье — могла бы задуматься Полина. Но она пока не могла. — Вроде да, — она лишь немного нахмурила брови, перебрав в голове моменты последних занятий с ребятами. Она вспомнила, как ей было приятно выбить меч из рук Тео, и как один раз она смогла уколоть Крис прямо в сердце. Если это называется счастьем, то она его испытывала. — А я не счастлив смешивая реагенты, пропалывая грядки и поливая цветы, — его лицо сделалось невероятно печальным. — Я хотел бы быть среди них. Я хотел бы быть лучником, бегать по утрам и стрелять в яблоки по выходным. Полина, конечно, не была уверена в том, что представления о специальности лучников соответствовали ожиданиями Тина, но спорить не стала. — А разве нельзя сменить специальность? — вместо этого поинтересовалась она. — Можно, но только в первые полтора года после распределения, — выдохнул Тин. Он присел на деревянную скамью и опустил голову на руки. — А первые полтора года я действительно был воодушевлён тем, что делаю. Я смотрел на вас, практиков и видел, как вы постоянно бегаете, по тысяче раз повторяете одни и те же упражнения, и я думал, что не зря пошёл на свою увлекательную специальность. Мне нравилось работать со склянками, нравились цветы, из которых нас учили делать лечебные мази, меня забавляло время, проведённое в земле и грязи. Но по прошествии полутора лет всё начало меняться. Как-будто слетела розовая пелена, затуманивающая мой взгляд. Появились сложные формулы, исчезла фармацевтика, и мы всё больше сидели в классе. Преподаватели стали прохладнее к нам относиться: давали меньше практической работы и больше занудных теоретических заданий. Мне до сих пор кажется, что задачей руководства было удержать студентов на кафедре до тех пор, пока они не теряли возможность сменить её. — Я всё ещё не понимаю, — вклинилась Полина, присев рядом с Тином. — В твоей комнате десятки цветов, ты разрабатываешь особые грунты и с энтузиазмом водишь меня по оранжерее, а потом рассказываешь, как тебе не нравится твоя специальность. Где логика? — Я просто пытаюсь делать всё возможное, чтобы снова полюбить то, чем занимаюсь. Знаешь, ты так искренне и наивно всему удивляешься, что за этот час я успел забыть о том, как меня тяготит мой выбор. Но, как оказалось, я не могу думать как ты, пока каждый день вижу их занятия, — он указал на лучников, не очень успешно попадающих в мишени. — Участие в разработках — это единственная возможность переключиться с рутинных ежедневных задач ботаников на что-то более нетривиальное. Я два месяца вместо теоретических уроков мог сидеть в лаборатории и смешивать реагенты, как раньше, как в первые полтора года на кафедре. А цветы дома… По правде говоря, изначально таким способом я избавлялся от соседей. Я несколько лет жил в комнате совсем один, и мне было более чем комфортно, — конечно, подумала Полина, и ей было бы комфортнее жить одной: никто бы не ворчал из-за беспорядка и не пытался бы навязывать ей свои интересы. — Но два года назад мне пришло письмо из учебного комитета, где написали, что количество свободных комнат в корпусе кончается, и даже помня о жалобах моих предыдущих сожителей, ко мне снова будут подселять ангелов. Так я сменил пятерых соседей, а шестым стал Рей. Он сильно удивился, увидев мой заповедник, но ничего не сказал. Я дал ему срок в две недели, но через пять дней застал его за поливанием горшков на балконе. Он тогда замялся и пробубнил что-то про моё расписание на стене. А у меня действительно висело расписание полива цветов по зонам. Тин умолк. И улыбнулся. Улыбнулась и Полина, довольная полученной информацией о неожиданных сторонах Рея. — В общем, я просто стараюсь не свихнуться. И я не знаю, как смогу жить во взрослом мире, где мне не разрешат переучиться и могут заставить провести всю жизнь за переписыванием однообразных формул и поливом цветов при столичном замке. — Не знала, что наш детский выбор так сильно влияет на взрослую жизнь, — вздохнула Полина, история которой сильно отличалась от жизни Тина. На первом курсе второго круга её определили в практики, на втором она обзавелась деревянной шпагой и двуручным мечом в дополнение к одноручному, на третьем ей прощали огрехи в общеобразовательных предметах, а сейчас она тренируется с ребятами на два курса старше себя. Казалось, так помогают всем вокруг. Но, видимо, это работает, лишь когда ты идёшь по изначально верно выбранной дороге. — Вот и я в свои одиннадцать не знал. И поплатился своей мечтой, — Тин выстрелил из воображаемого лука в окно. — Ну что, пойдём? Я уже неплохо откосил от своих обязанностей, пора возвращаться и получать взбучку от Дефо. Организатор застала их снаружи, к большому неудовольствию Тина. Отчитав его за всех ботаников вместе взятых, она переключилась на Полину: — А вы, стальнокрылая подружка Сильваны, могли бы и помочь в монтаже приветственных сооружений, — понимая, сколько ответственности свалили на молодую ангелицу, Полина решила её не осуждать за такой властный тон. Тем более, что отчитав около оранжереи всех, кого могла, она взяла горшки, стоящие у входа и понесла в сторону посадочной площадки. А вся её одежда была в следах пыли и земли — много требуя, она и сама отдавалась процессу. Последовав указанию мисс Дефо, Полина предложила свою помощь в постройке сувенирной лавки. Параллельно она думала о том, что в ней будет продаваться, на какие деньги это будет покупаться и кому отойдёт вся выручка. Но мысли стирались, пока она намертво вбивала тяжелые балки в плотную землю, затягивала тканевыми полотнами каркас крыши и стен и носила закрытые ящики с теми самыми сувенирами. Они закончили за полчаса до наступления комендантского часа. Ребята, которым она помогала долго благодарили её за помощь и обещали бесплатно подарить пару сувениров в день открытия соревнований. Когда Полина выбегала из столовой, набрав фруктов и остывшей выпечки, на улице уже темнело. До запретного часа оставалось не больше пяти минут, поэтому Полину неминуемо ожидал отчёт от коменданта. Но она искренне надеялась на пощаду, так как занималась общественно-полезным делом, а не просто шаталась по острову, болтая со студентами. Под звон часов Полина проходила мимо библиотеки и в свете тускнеющих фонарей заметила пару ангелов. Она бы равнодушно прошла мимо, как делала всегда, видя обжимающихся в закоулках студентов, но в этот раз случай был особенный: она различила синие элементы костюма на девушке с белыми крыльями, а вот костюм рослого ангела-мужчины не содержал ни одного голубого лоскута — отличительного знака студентов академии. Молодая девушка была наедине с педагогом или работником старшего учебного совета. Неужели, это как раз те, о ком рассказывала Сильвана? Полина не могла задержаться, чтобы узнать их личности — ей всё ещё очень не хотелось нарушать правила и снова подставлять себя под удар, поэтому она тихо пробежала мимо, сказав себе, что это не её проблемы.