Стальные узы

Лёгкий осенний ветерок обдувал кожу и покачивал зелёные листья деревьев, которые начали окрашиваться в золотистый. На их ветках появились ленты гирлянд с маленькими лампочками. Около учебных зданий расставили телеги с овощами, а у входа в столовую башней стояли тыквы. Полина не помнила, чтобы хоть раз на праздник урожая жалели средств и сил. На первом острове малышам устраивали большие праздники — действо открывалось спектаклем, в котором принимали участие преподаватели и старшие ребята, а после всех малышей завлекали в различные конкурсы и активности. Ещё и сладкие подарки за это давали! Почему-то на втором острове подарков больше не было — по этому поводу Полина страшно расстраивалась: морковные торты и тыквенные пирожные были настолько хороши, что их вкус она помнила до сих пор. На втором острове все студенты принимали участие в украшении территорий, готовили костюмы, и в праздничный день танцевали до тех пор, пока луна не нависала над островом огромным шаром, освещая его ярче солнца. Украшение острова в этот раз прошло мимо Полины — в последнюю неделю она носилась между тренировками, репетициями и учебным советом. Туда её и других актёров попросила заходить мисс Дефо. Бедная организатор снова была ответственна за украшения, подготовку новых активностей для праздника, установку сцены и наблюдение за ходом подготовки спектакля, а вдобавок взялась следить за успеваемостью актёров. Каждый день она выдавала каждому подопечному стопку домашних заданий и забирала вчерашние записи. Полине казалось, что после спячки она покинет их остров и больше не будет браться за такие “многорукие” работы. Проходя мимо главной поляны, Полина обратила внимание на заполнившие информационные доски плакаты в желто-рыжих оттенках, сообщающих о приближающемся празднике. Среди них были афиши к их спектаклю. Судя по всему, кто-то из любимчиков мадам Лукиной потратил несколько бессонных ночей на создание этой иллюстрации. К большому удивлению Полины, персонажи на плакате имели портретное сходство с актёрами. Поэтому не верхней части листа в белых одеждах, раскинув руки светился Тео. А под ним небольшая Маргарет, юноша, играющий роль главную роль ищущего и ещё одна девушка, часто появляющаяся на сцене. На фоне пятнами стояли остальные актёры. Себя Полина отыскать не смогла. Но забрать плакат себе в комнату ей захотелось — очень уж благоговейно и сказочно на нём выглядел Тео. Сегодня проход к стадиону был пуст — после окончания соревнований он потерял большую часть посетителей. Теперь тут проходили только редкие занятия практиков, требующие большого пространства для манёвров. Посреди стадиона теперь стояла сцена. Плотники выстроили внушительную конструкцию с подвижными механизмами и сменяющимися декорациями: в финале на сцену должно было выплыть огромное деревянное солнце, а вслед за ним из земли вырастали аккуратные домики. Площадку ограничивали огромные кулисы, за которыми мог поместиться весь театральный состав и тонна оборудования, а по самой площадке были расставлены стоги сена и корзинки с овощами. Внизу, перед сценой вплотную стояли интересно расставленные стулья и крупные музыкальные инструменты перед ними. Никто не упоминал, что на остров приезжает музыкальный ансамбль. Кажется, мадам Лукина тоже не ожидала, что сцена на стадионе будет кратно больше их пыльной комнаты в репетиционном здании. Преподавательница не понимала, восхищается ли она созданным пространством или в ужасе от того, что за следующие дни ей нужно будет передвинуть всех персонажей и убедиться в том, что каждая деталь исполнена ровно так, как она себе представляла. Но сцена выглядела внушительно, будто Полина оказалась в настоящем театре Столицы. Она никогда там не была, как и её родители, но описания учителей сопоставлялись с тем,что она видела перед своими глазами. Приближаясь к актёрскому составу, снующему у сцены, Полина вдруг заметила, что людей вокруг неприлично много. Помимо актёров здесь стояли и другие незнакомые ей студенты, не переодетые в сценические костюмы. — С сегодняшнего дня мы работаем в содружестве с нашим музыкальным ансамблем и с техниками, которые помогут сцене ожить, — радостно объявила мадам Лукина со сцены. Всё-таки по большей мере она была довольна — женщина сияла, даже несмотря на неурядицы. Да помогут им всем архангелы, чтобы она продолжала сиять и во время репетиции. В толпе Полина увидела знакомый пучок чёрных волос, возвышающийся над остальными студентами. Рей здесь? Он будет выступать в роли техника?! Полина потупила глаза и занервничала от мыслей о том, что юноша будет видеть её деревянную игру настолько близко. Будто почувствовав на себе взгляд, он повернулся и заметил Полину. С тёплой улыбкой он протиснулся сквозь толпу и прежде чем заговорить, удивлённо рассмотрел её. Она ведь измазана сажей, а волосы убраны в кепку — выглядит как бродячий мальчишка в ободранной одежде. — Полина! Ты состоишь в театральном кружке? Выглядишь очаровательно, — он мило наклонил голову и улыбнулся ещё шире. Полина залилась краской — теперь она была благодарна саже на своём лице. — Я, — она запнулась, — да. Не совсем, я тут не надолго. Помогаю с ролью, которую окрестили проклятой. А мне нечего бояться, я сильнее любых проклятий. — Я в тебе не сомневался. Он не успел протянуть руку, чтобы похлопать её по голове, как голос за его спиной попросил всех музыкантов занять свои позиции. И с виноватой улыбкой Рей направился к своему стулу. Во второй его руке была флейта, которую Полина видела в комнате Рея в первый свой визит. Блестящая, чёрная и с красивыми серебристыми клапанами. Он будет играть! Рей занял свой стул среди других музыкантов. И тут до Полины окончательно дошло, что на третьем острове никакие музыкальные ансамбли из города не прилетят. Играть будут студенты из видимо очень популярного и талантливого кружка искусств мадам Лукиной. — Чего застыла, мелочь? — из-за спины материализовался Тео в своём божественном одеянии. Полина не очень понимала, из каких соображений в его костюме была наполовину оголена грудь. Остальные студенты были одеты более целомудренно, поэтому Тео приковывал к себе взгляды всех актрис, а теперь и исполнительниц музыкальной партии. На его фоне Полина выглядела ещё более жалко и чуть лучше понимала чувства Маргарет, которая даже сейчас с отвращением глядела на неё со сцены, но близко не подходила. — Тут Рей оказывается будет играть, — она рукой указала на друга. — Да, помню, он неплохо управлялся со своей флейтой и довольно давно учится на ней играть. Я не удивлён, он молодец, — Тео с тоской посмотрел в сторону музыкантов, а Полина немного обрадовалась проявлению его чувств по отношению к старому другу. — Но да ладно, нам пора за кулисы. Тео подхватил Полину под локоть и потащил к остальным актёрам. Сегодня прогон тянулся буквально бесконечно — новая локация, новые люди в их постановке. К счастью, сегодня Полина не была заклёвана режиссером, ведь бедной мадам Лукиной (Полина даже начала её немного жалеть) приходилось сшивать три хорошо по отдельности работающих механизма в одно целое. С музыкой и декорациями, казалось, спектакль стал выглядеть и звучать гораздо выразительнее. Единственное, что начало смущать Полину — зрительские ряды. Стоя на сцене, она невольно представила, как через несколько дней перед ней будут восседать тысячи студентов и педагогов и следить за каждым её действием. Казалось, других участников это не волновало. Возможно, это не первое их выступление перед публикой, но в этом году точно не проходило открытых театральных спектаклей. Во время очередного полёта мыслей мадам Лукиной, направленного на музыкантов рядом с Полиной на сцене оказался Густав в одном из своих образов. Он тоже был первокурсником и, возможно, тоже никогда не выступал. — Слушай, а ты не волнуешься из-за того, что перед нами будет сидеть столько зрителей? — тихонько уточнила у него Полина. — Мне не впервой, — он горделиво задрал подбородок. — Я состою в театральных кружках со времён второго острова, поэтому уже много раз выступал. И не раз позорился, — Густав смущённо отвёл взгляд. — Представь, что за пределами сцены никого нет. И просто внимательно следи за действиями участников, как будто вся ситуация реальна и происходит лично с тобой. Полина нахмурилась, но попробовала убрать из поля зрения зрительские ряды, искусственно поставив перед ними мутную перегородку. — А как ты умудрился опозориться? — заодно решила поинтересоваться Полина, тренируя своё “мутное” зрение. Густав опустил голову и машинально закусил губу. — Текст забывал пару раз, — потянул он. — И… иногда путал. Смех в зале стоял страшный, до сих пор тяжело вспоминать. Полина постаралась припомнить, видела ли она что-то смешное в театре на прошлом острове, но с сожалением поняла, что на театральные постановки она не ходила. Хотя афиши определённо видела, но посетив одну или две на первом острове, она засыпала уже спустя десять минут. Поэтому в будущем решила тратить время с большей пользой — в тренировочном зале, размахивая мечом. Или хотя бы отжимаясь. — Звучит не так плохо, — подытожила Полина. Но судя по выражению лица Густава, опыт был действительно неприятный. — Так и не поделишься содержанием письма в шкатулке? — перевёл тему он. Вечером Полина раскрыла конверт, но внутри нашла только пустую бумажку. Она была ужасно разочарована. Даже ни одной маленькой точки где-нибудь в углу листа. Просто ни-че-го. Бумажку она спрятала обратно в конверт на всякий случай и сложила в свой тайник запретных вещей — под матрас. А шкатулку поставила на пустующую полку над изголовьем кровати. Что в ней хранить, она пока не придумала. — Было бы чем делиться, — вздохнула Полина, вспоминая одолевшую её вчера тоску. — Там был пустой лист бумаги. — Может, на ней писали невидимыми чернилами? Из лимонного сока или молока, — предположил Густав. Полина почувствовала себя чуть умнее, потому что тоже проверила эту теорию и провела бумагу над одолженной у Бетти свечой. — Проверяла, нет там ничего. Единственный прогон спектакля закончился после наступления темноты. Не сказать, что режиссёр была довольна прошедшей репетицией, но и пустых придирок от неё было не много. Сегодня, что удивительно, Тео отлип от толпы своих друзей и почитателей и перехватил Полину на выходе со стадиона. Там же поодаль стоял Густав. Возможно, он ждал своих подруг..? Но, увидев, как Тео под руку хватает Полину, он спешно ушёл. — Сегодня у нас тренировка, поэтому ужинаем вместе, — довольно сообщил наконец-то переодетый в приличную одежду Тео, размашистыми шагами двигаясь к полупустой столовой. — Я думала ты положил на тренировки огромный… тыкву, — запнулась Полина. — Да и какие сейчас тренировки. Ты время видел? — Обещал нашему протеже несмотря ни на что поразминать твои дельты и широчайшую, — он коротко ущипнул Полину за плечо. — Ауч! Тео заставил Полину съесть две порции риса и куриного мяса, хотя та активно отказывалась. Не сказать, что в неё не лезло, скорее Полина просто не привыкла так много есть на ночь. Да и не было ни разу такого, чтобы она занималась почти во время комендантского часа — этот вопрос тоже сильно её беспокоил, но Тео с хитрой улыбкой достал из кармана два письма от мистера Льюиса с его личной подписью — в них давалось разрешение на хождение по улицам по ночам, а также объяснительная для комендантов общежитий. На удивление, тренировка обещала быть очень уж официально правильной! — Я даже меч твой притащил, — добавил Тео, когда они подходили к пустому тёмному залу. — Как ты умудрился? — Полина взяла несколько электрических переносных светильников у входа. Они были заряжены для непредвиденных случаев вроде сегодняшнего. Полина надеялась, что заряда солнечной батареи хватит на пару часов тренировок. — Попросил твою соседку выкинуть меч из окна, — хмыкнул Тео. — Ты больной?! — заорала Полина, ища глазами свой клинок около матов. Тео рассмеялся и протянул ей чехол с её оружием. Распаковав его, Полина удостоверилась, что на её огромном двуручном мече не было ни единой трещины, а свет тускловатых ламп отбрасывал идеально ровные блики от его отполированной поверхности. Полина перевела рассерженный взгляд на Тео, который был очень собой доволен. — Пошутил. Он отправил Полину надевать тяжелый доспех и сообщил, что сам пойдёт в душ. Из-за репетиций и соревнований Полина начала забывать, как выглядит её доспех и насколько он некомфортно тяжелый. Крупный нагрудник с гравировкой крыльев и вытекающих из них узоров, наплечники и налокотники, удлинённый облегчённый пояс, не сковывающий движения, наколенники и тяжёлые ботинки, чтобы замедлить её движения. Техника боёв на тяжелых двуручных мечах подразумевала возможность одним ударом расколоть противника, но была и обратная сторона такого замечательного способа боя — точно также могли расколоть и тебя. Преподаватели на паре теоретических занятий объясняли, что таких воинов ставят на передовую и дают им возможность прокладывать путь пехоте. Утяжелённые ботинки нужны для баланса, а нагрудник для защиты. Изнутри он покрыт тонким слоем чёрного металла — с одной стороны противник не ожидает, что его меч так легко не пробъёт броню, а с другой носителю доспеха тяжеловато двигаться. У Тео доспех ещё более закрытый. Он говорил, что с каждым годом и ей будут выдавать всё больше закрывающих тело пластин. И сражаться будет тяжелее. Тео, чистый и свежий уже ждал Полину на ринге, опираясь на свой меч. Если меч Полины был больше похож на короткий толстый рубанок, то его оружие было более длинным и аккуратным. Его меч почти целиком был покрыт чёрным металлом, поэтому бой между ними всегда был нечестным, при чём не всегда очевидно в чью сторону. У Полины было преимущество в скорости, а у Тео в силе удара. Тео учил Полину бить вдумчиво. Он не мог также быстро отражать выпады, как Рей или Кристина, но и Полина не могла атаковать с достаточной скоростью — меч сильно замедлял её удары. Поэтому тренировки с Тео выглядели как морской бой — подготовка, удар, “сбит”, “потонул”. Да, Тео постоянно сбивал её с ног, и ей нередко приходилось чинить доспех. С кузнецами она виделась примерно также часто, как с леди Триче из швейной мастерской. Ей тоже иногда удавалось задеть и уронить его на одно или даже два колена. Но это случалось так редко, что Полина радостно ставила красные крестики в учебном календаре. До сих пор она не накопила и семи отметок. Запыхавшись спустя десять минут размахиваний мечом, Полина упала на мат и попросила перерыв. Тео закатил глаза, но опустился на скамью рядом с ней. Струйки пота стекали вдоль его волос и капали на доспех, но Тео принципиально не объявлял перерывы первым и до последнего делал вид, что у него ещё полно сил. — А почему ты не начал встречаться с Маргарет? Она же красивая и умная, — вкинула Полина. С тех пор, как он нагрубил углекрылой, они не разу не обсуждали этот момент. — Я ни с кем не встречаюсь, мелочь, — сухо ответил Тео, делая очередной глоток воды. — Почему? — Полина переместила вес тела на локти и опрокинула голову, чтобы видеть его лицо. — Потому, — он состроил гримасу. Но в ответ Полина только вскинула брови и не отвела взгляда, подарив Тео взаимную гримасу. Недалеко зазвенели часы, объявляющие комендантский час. Но Тео обещал, что они прозанимаются минимум два часа, поэтому Полина даже не шелохнулась. Электрические фонарики мягко освещали пространство, а звуки шагов опаздывающих студентов за стенами сменялись редкими, бьющимися о стёкла капельками дождя. В тренировочном зале стало настолько тихо, что Полина начала слышать звук своего размеренно бьющегося сердца. Тео тяжело вздохнул. — Была одна история, о которой тебе тоже нужно знать. После этой истории среди экспедиторов больше не бывает девушек, и именно поэтому ты никогда, — он сделал паузу, — не полетишь со мной на землю. — Я вся во внимании, — Полина, насколько это было возможно в её тяжелых доспехах, перегруппировалась. — Это было на четвёртом курсе второго острова, мне было лет четырнадцать. Я уже пару месяцев как экспериментировал с полётами на землю и меня никто не ловил. Я рассказывал об этом им, — что-то застряло у него в горле. Но кто такие «они» Полина поняла без дополнительных объяснений. — Он летал со мной по началу, она тоже. Им было интересно, мы собирали книги и артефакты. Потом я понемногу рассказывал об экспедициях другим, менее близким друзьям. Так я собрал первую группу желающих летать, и вместе мы летали на землю по меньшей мере дважды в неделю, а иногда и чаще. А ещё у меня была она. Тео помрачнел. Через бесконечную минуту тишины он продолжил: — Лаванда, — он тяжело выдохнул название цветка. Полина изогнула бровь. — Не цветок, глупая. Это имя моей погибшей девушки. Голос Тео спустился до хрипа на последних словах, и между ними снова повисла звенящая тишина. Тео откашлялся. — Лав. Лаванда дружила с другими ребятами тоже, но по началу не горела желанием летать с нами в экспедиции. Она была в нашей группе, но всегда стояла в самом низу списка и умела сражаться только на маленьких кинжалах, а ещё была очень пугливой, — уголок губ Тео дрогнул, но он быстро прогнал тёплые воспоминания. — Она никогда не была против моих полётов, но сама не хотела присоединяться, хоть я и обещал показать ей самые красивые уголки земного мира и всегда держаться рядом с ней. Наверное, прошло ещё порядка трёх месяцев, близилась осень, и Лав наконец захотела полететь с нами, хотя я не настаивал, уважая её интересы. Но она, белокрылая, — он почему-то не хотел называть имя Кристины вслух, — рассказала Лав о каких-то заинтересовавших её артефактах. И она загорелась, еле дождалась дня вылазки. В выбранный нами вечер дули сильные ветра. До того раза я не сталкивался с непогодой и не знал, чего ожидать. Но пробовал отговорить Лав от полёта, предлагал попробовать хотя бы завтра. Но она просила и выглядела такой взбудораженной. Я хотел быть в её глазах героем и поставил свою гордость и эгоизм выше её безопасности. Мы начали спускаться, держась за руки и, хоть я вцепился в неё мёртвой хваткой, она выскользнула. Она не справилась и разбилась. Мы даже не смогли найти её тело на земле. И в этом был виноват только я. Тео положил своё лицо на ладони, потонув в событиях того дня. Полине было тяжело понять его чувства — она никого не теряла. Сложно потерять кого-то, если у тебя нет друзей. Но чувство утраты было знакомо ей с детства, и она давно знала, как следует действовать, если на человека рядом напали тяжёлые чувства. Она, неловко звеня доспехами, поднялась и на коленях подползла к Тео. Просунув одну руку между его предплечьями и торсом, а вторую по линии роста крыльев, она обняла Тео и приложила свою макушку к его голове. Ему нужно было время и кто-то, готовый разделить его горе, которое не утихло спустя почти пять лет.