Стальные узы

Дожди стали обыденностью. Полина обнаружила, что стала больше сидеть дома. Она уже как-то привыкла к бесконечным соревнованиям, фестивалям, подготовкам, тренировкам и бешеному ритму жизни, поэтому ей казалось странным вечерами растягиваться на кровати и бездумно листать учебники или запрещённые книжки. В их прочтении она неплохо продвинулась — первая открытая ею книга шла тяжеловато. Она казалась Полине слишком умной, потому что умудрялась пробуждать в её голове рой вопросов. Ощущалось это странно — раньше литература не задевала её личных убеждений. Обычная ангельская литература была обезличена и прямо или косвенно прославляла небесный мир. Не важно, о чём была книга — был это сборник физических терминов, книга по истории или приключенческий роман. Все произведения из школьных библиотек читались сухо, и, как будто не отличались друг от друга. В земной книге был описан диаметрально другой мир, скорее всего выдуманный, но мысли автора были наполнены свободой выбора и воли. Он был эмоционален, не боялся говорить о своих чувствах и действовать по велению сердца. Он не боялся ошибаться, учиться и идти вперёд. Иногда мог сам себе противоречить. Как замечала Полина, его путь не был заранее определён. Он не знал, куда идёт. Люди жили свободную жизнь без предопределённого правильного пути? А почему ангелы так не могут? Впервые Полине хотелось обсудить прочитанную книгу. Но количество людей, с которыми она могла обменяться мыслями было сильно ограничено. С Кристиной диалог теперь не клеился. И без того напряжённые отношения стали ещё более хрупкими. Как и обещала, Полина никому не обмолвилась об увиденном, даже новоиспечённым подругам: Гвен и Сильване, хотя те любили поделиться с Полиной школьными сплетнями или обмыть косточки вредным учителям. Но Крис всё-равно вела себя бесконечно холодно. Из их общения исчезли редкие совместные завтраки и ланчи, и она больше не докапывалась до внешнего вида Стальнокрылой. Полина старалась выйти на диалог, аккуратно пыталась обсудить произошедшее, но Кристина обрывала её на полуслове и видимо решила держаться от Полины как можно дальше, считая её ходячей проблемой. Это бесконечно расстраивало Стальнокрылую, так как за эти полгода Крис стала для Полины подобием старшей сестры — колкой, строгой, но заботливой и более опытной. Тео в последние дни не выглядел бодрым — по каким-то своим секретным причинам он стал гораздо чаще совершать вылазки на землю, поэтому почти каждый день засыпал в столовой и на тренировках. На разговоры он не был настроен. Возможно, надеялась Полина, он не только совершал экспедиции, но и готовился к итоговым экзаменам. Из-за этих дурацких экзаменов мистер Льюис ослабил физическую нагрузку для Полины, чему она была максимально не рада. Она была уверена, что раз она уже умудрилась получить индивидуальные условия тренировок в зале, то и на экзаменах ей могли бы предоставить условия попроще — например: разрешить списывать или дать варианты полегче, с которыми она бы точно получила высокие баллы и без проблем перевелась на следующий курс. Но, как оказалось, таких вариантов у учебного совета не было. Поэтому ей назначали дополнительные теоретические занятия, иногда даже индивидуальные, чтобы она смогла закрыть все дисциплины. Экзамены начнутся где-то через полтора месяца, когда на небесную землю ляжет первый снежный покров, означающий приближающуюся спячку. Полина страшно не любила конец года из-за экзаменов, а спячка навевала тоску, потому что Полина в ней не участвовала. С наступлением первых холодов, обычно ближе к концу ноября весь небесный мир впадал в длительный сон. Как только земли касались первые снега, ангелы чувствовали приближение скорой спячки — всё начиналось с того, что они начинали больше спать и тяжелее подниматься по утрам. Обычно в это время в академии начинался щадящий режим — это Полина любила. Заканчивались основные уроки и начинались экзамены, к которым ученики были уже настолько готовы, что могли решать их во сне. И после успешной или не очень сдачи экзаменов, можно было ложиться спать. Всем, кроме стальнокрылых. Невозможность стальнокрылых впасть в спячку объясняли смазанно, как и тот удивительный факт погружения их в сон раз в двадцать пять лет. Полина тоже не углублялась в этот вопрос и ежегодно смиренно принимала свою участь и ждала того года, когда она сама узнает, как ощущается длинный сон и приятное пробуждение тёплой весной. На первом острове зимой было довольно весело. Пара приглашённых стальнокрылых нянечек, старшекурсниц боевой академии и несколько стражей со столицы часто спорили и ссорились друг с другом, поэтому на детей внимания почти не обращали. Полина помнила, как носилась с однокурсницами по заснеженным улицам, перестреливалась с ними снежками и делала снежных ангелов (они кардинально отличались от обычных). На втором острове было скучнее — в спячку не впадали несколько педагогов, на помощь им прилетали стражи и стальнокрылые из соседних деревень. Гулять разрешали мало, учиться — много. За пять зимних семестров в головы стальнокрылых впихивали объёмный курс по медицине и тонну занудной теории по защите и обороне крепостей. Друзей тогда у Полины не было, и каждую зиму она встречала с ненавистью и отвращением. Очередным пасмурным утром Полина нехотя поднялась с кровати и села расплетать косы — это был последний совет, который подарила ей Кристина перед их размолвкой. Так волосы не спутывались ночью, а с утра немного закручивались волнами. А очередной хитрый земной бальзам, который она перелила в стеклянную бутылку, добавлял волосам блеска и помогал ещё легче их расчёсывать. Даже Бетти иногда просила его использовать. Люди — гениальные изобретатели! Ангелам стоило бы с ними сотрудничать, а не прятаться за облаками, раздумывала Полина. Этот противный день начинался с общего урока третьекурсников, где мистер Льюис выдаст всему потоку задание, которое необходимо будет представить на экзаменах. Сильвана уже сидела на скамье, занимая место для своей крошечной подруги — Полину удивляло такое прозвище, так как на её фоне Сильвана выглядела тростинкой, хоть и чуть более высокой, чем она сама. Потихоньку вокруг собирались другие практики — самую крайнюю дальнюю скамью занял Рей, заранее приветствовавший Полину взмахом руки и короткой улыбкой. Полина дежурно нелепо потрясла рукой в ответ и глупо улыбнулась. Первые ряды заняли Кристина и не застающие её в неудобное время подруги. Сильвана что-то беспрерывно трещала на ухо, а мистер Льюис вышагивал из стороны в сторону, поглядывая на часы. — Все готовы? Начнём? — объявил он, когда в зал влетел Тео. При чём, на самом деле влетел. Его ноги коснулись земли прямо около входной двери. Полина выдохнула, поняв, что мистер Льюис повернул голову в его сторону, только когда Тео сложил крылья. — Прошу прощения, — пробубнил Тео и быстро, склонив голову проследовал к ближайшему свободному месту почти рядом с Кристиной. Это выглядело странно. Тео не смотрел в сторону Крис, да и общаться с ней не собирался. Но ни разу не было такого, чтобы он специально не старался оказаться от своих старых друзей как можно дальше. Полина уже привыкла к их базовому нежеланию находиться друг рядом с другом и распределению по территории в три максимально дальних друг от друга угла. Также она давно привыкла к тому, что они дружно делали вид, что не существуют в одном классе. С Тео было что-то не так. Занудные речи мистера Льюиса тянулись бесконечные двадцать минут. Полина вся извелась и пропустила мимо ушей все колкие шуточки Сильваны про нелепость новых связок и приближающуюся старость их учителя. Что ей предстояло изучить, она не услышала и подавно. Как всегда рассчитывала на внимательность своих старших партнёров. Как только студентам разрешили разбиться на пары для отработки знаний, Тео первый подорвался со скамьи и, звеня крыльями, покинул зал. — Ладно. Надеюсь, остальных материал вдохновил чуть больше, чем вашего отличника, — безрадостно заметил мистер Льюис, проводив ученика взглядом. — Что это с ним? — кивнула в сторону выхода Сильвана. — Не знаю, — неуверенно пожала плечами Полина. — Мне тоже интере… — Кравцева, — подозвал её мистер Льюис. — Будьте добры, верните вашего друга на отработку. Сегодня начнёте практику с ним, а не с Гессе, как обычно. Я ему передам. Недовольно вздохнув, ведь она тратила своё драгоценное тренировочное время, Полина вышла из зала. Почему вообще она должна искать взрослого мальчика и возвращать на урок? У него ведь полно друзей, назначили бы любого другого студента группы, а она бы в дальнем углу спокойно тренировала новую связку с Реем. Теперь даже интересно, кого дали ему в пару, ведь последние полгода Полина была его единственным противником, в то время как у Тео и Крис были другие сильные партнёры с пятой и седьмой строк рейтинга. Полина обходила тренировочный корпус, не имея и малейшего представления, где она должна найти взрослого парня, способного выкинуть что угодно. Может, он уже вернулся в общежитие или засел в раздевалке, в которую Полина не планировала заходить. Но Тео сидел на мокрой скамье ближе к пустующим дорожкам лучников. Он сидел сгорбившись — Полина не видела его лица, его правая нога отстукивала чечётку, а пальцами рук он нервно сдавливал свои же кисти. — Тео? — несмело позвала Полина. Он приподнял голову и невидящим взглядом уставился на Полину. Под его глазами пролегли глубокие синие круги, белки были усеяны красными линиями капилляров. Его лицо было слишком бледным, и как будто ещё более измученным, чем всю последнюю неделю. — Что-то случилось? — испуганно спросила Полина, присев на корточки у его ног. — Случилось, — глухо ответил Тео и снова опустил голову. — Расскажешь? — Не думаю, что тебе стоит в это впутываться. — Хорошо. Но нам надо вернуться. Ты немного волнуешь Льюиса. С Тео было что-то сильно не так. Но он ничего не расскажет, если уже решил не говорить. Полина чувствовала себя виноватой — ей не стоило просить его вернуться в зал на занятия. Но с другой стороны, она знала, что лучше всего от проблем отвлекают действия и движение, и что ей нельзя оставлять Тео одного в таком состоянии. Она накрыла его пальцы, до красных пятен врезающиеся в ладони и постаралась заглянуть ему в глаза. Он увидел её и замер. — Промокнём твоё лицо водой, подышим холодным воздухом и вернёмся через пять минут. Договорились? — Хорошо, — кивнул Тео, громко вдыхая осенний воздух. Полина поднялась и потянула его за руку, увлекая за собой к душевым. Она хотела отправить его умыться одного, но в его глазах снова стояла пелена. Поэтому она довела Тео прямиком до зеркала, включила воду и холодной водой промокнула лоб и щёки. Будто загипнотизированный, он редко моргал и не реагировал на прикосновения Полины. Она попробовала легко похлопать его по щекам и снова позвать по имени. Тео не откликался. — Тебе стоило бы вернуться в этот мир, Тео, — растягивала Полина. Она вся выкрутилась, но разместила своё лицо прямо перед его носом. — Тео, ты слышишь меня? Он снова испуганно моргнул и резко отпрянул, а затем сильно зажмурился. Тео откинул голову, схватился ладонью за шею и пару раз хрустнул позвонками. Глубоко и громко выдохнув, он, кажется, вернулся. — Прости меня, — хрипло прошептал Тео. Теперь находиться вплотную перед его лицом было неловко, поэтому Полина сползла с раковины и оказалась рядом. — За что? — Ты не должна видеть меня таким. Никто не должен, — он снова тяжело вздохнул. Полине действительно было тяжело видеть его подавленным, уже не в первый раз. Но вроде так и поступают настоящие друзья — находятся рядом, когда тяжело и принимают тебя со всеми проблемами — и в грусти и в радости. — Всё в порядке, — повторяла, улыбаясь Полина и гладила его по плечу. — Ты в порядке. Просто живи. Эти фразы она запомнила ещё с детства — так её успокаивала мама, а потом она сама успокаивала малышей на первом острове. Так она успокаивала и себя, когда в восемь лет не получались первые связки и приёмы, и преподаватели собирались ставить на ней крест. Когда в одиннадцать лет тексты учебников перестали быстро запоминаться и откладываться в голове. Когда в двенадцать лет сидела абсолютно одна за обедом в столовой. Так она говорила себе в тринадцать, когда очередная компания не звала её на вечерние посиделки, и когда очередной спарринг-партнёр отказывался с ней заниматься. Так она успокаивала себя после экзаменов, смотря на полную луну холодными безмолвными зимними вечерами, укутанная в два пледа. — Ты права, — Тео повернул к ней голову, и кровь, как-будто вернулась к его лицу. — Полина, в ближайшие дни опять поползут слухи. Ты поймёшь, о чём я. Я не справился, я сожалею. Но я больше не могу ничего исправить. Могу только не допустить этого в будущем и жить дальше. Мне очень жаль. Как и обещал Тео, слухи расползлись по острову за считанные дни. Снова с острова пропал ученик. Но ситуация с этим студентом отличалась от того, что Полина помнила летом. Остров обклеивали объявлениями с просьбой сообщить любую известную информацию об исчезнувшем студенте. Несколько раз закрывали мужские общежития и осматривали комнаты пропавшего, соседние, его друзей. Накануне Тео передал Полине ящик запрещёнки и попросил подержать это добро у себя. С широкими, как две монеты глазами, Полина приняла ящик и незаметно дотащила до своей комнаты. Тео предложил выгодную им обоим сделку — хранение в обмен на все съестные припасы из этой коробки. Сверху как раз лежали любимые Полиной ириски с орешками и шоколадной пастой. Её желание возмутиться и отказаться от затеи хранить ящик нелегально принесённых на небеса вещей сразу упало до нуля. Ситуацию Тео не комментировал, но продолжал выглядеть больным. Хотя Полина была уверена, что в последние дни он не спускался к людям. Каждую ночь непрекращающиеся дожди заливали небеса и землю, и ветра агрессивно стучали по окнам. Зато комментарии нашлись у Сильваны, и, неожиданно оказавшейся за их столом Гвенет. Она влетела в Полину после своей тренировки и предложила пообедать вместе. Узнав, что Стальнокрылую ждёт пятнистая ангелица, Гвенет настояла на том, что им нужно срочно обсудить актуальные новости — они слишком давно не пересекались в зале. Пятнистая им не помешает. Да и Полине казалось, что они должны поладить. — В этот раз серьёзно говорят, что парень сгинул, — шептала Сильвана. Ей искренне не понравилась Гвенет, и делиться с ней своими мыслями казалось противоестественно. Полина прочитала это на её лице с огромными субтитрами. — Да быть такого не может, — перебивала её Гвен, тоже не оценившая новое знакомство. Но деваться уже было некуда. — Вы, пятнистые всегда преувеличиваете. Я думаю, он просто свинтил с нашего острова ночью. Решил покончить с жизнью прилежного школьника и стать свободным изгоем. — Свободным изгоем, — передразнила Сильвана. — Да это самое несчастное и забитое сообщество на небесах. У них ни прав, ни территорий. Кто в здравом уме мечтает сбежать из нормального мира? — Я согласна с Сильваной, — грустно вставила Полина, а Гвен смерила её удивлённым взглядом. — Я не могу с полной уверенностью сказать, что произошло, но догадываюсь. — С каких пор у тебя есть источники сплетен и достоверной информации? — Как-то так получилось, — сконфуженно ответила Полина. — А без полной уверенности, что произошло по-твоему мнению? — уточнила Гвен, втыкая в кусок курицы вилку. — Я не могу вам рассказать, — виновато опустила голову Стальнокрылая. — Мда, — театрально вздохнула Сильвана. — Сплетница из тебя посредственная. — В этом я с тобой согласна, пятнистая. Через два дня, проходя мимо главной поляны, Полина увидела огромное объявление на доске — следующий день объявлен траурным. Студента официально признали пропавшим. Такое событие на памяти Полины происходило один или два раза за все десять лет её пребывания на острове. Студентов переводили, тихо изгоняли, или они просто исчезали из поля зрения после выпуска. Но ситуаций, когда студента искали на протяжении недели и официально вывешивали на доске объявление с чёрной лентой, было очень мало. Это означало, что никто из педагогов и учеников не знал, что произошло с их однокурсником. Полина помнила, как на втором острове пропадали девочка и мальчик — они просто исчезли одним днём. И помнила, как тогда на официальную церемонию прилетали их родители. Две пары взрослых ангелов стояли белые, как мел в то время, пока директор той академии зачитывал слова соболезнования. Полина надеялась больше никогда не участвовать в такой процессии, но, видимо, её желанию было не суждено сбыться.