Стальные узы

— Всё ещё не догадалась? Он сжал руку Полины в своей. Его ладонь была ледяной, тяжелой, и гладкой – будто мраморная. Полина отрицательно помотала головой, снова не понимая о чём он говорит. Они сидели на обрыве скалы. На земле. В полусотне метров под их ногами бушевало море. Столько воды разом Полина не видела ни разу в жизни. Свет луны, танцуя, отскакивал от волн. Дул морозный ветер, а его глаза сочувственно разглядывали черты лица Полины. — Думай же, у тебя всего пять попыток.

***

Экзамены агрессивно наступали на пятки и давили на Полину тяжёлым грузом. Она уже знала, что точно не сдаст почти половину теоретических дисциплин. На третьем острове предметы стали ещё сложнее и запутаннее, а требования к сдаче экзаменов усложнились чуть ли не десятикратно. Уже никакой мистер Льюис не мог помочь в распределении нагрузки. Наоборот, на него надавили настолько, что из девяти индивидуальных и двух групповых у Полины остались только групповые тренировки. Вторую она вымаливала с боем. Было больно, тяжело и обидно от сложившихся обстоятельств. Теперь Полина проводила больше времени в библиотеке, чем в зале. Такого опыта в её жизни не было примерно никогда, и библиотечные стены вызывали больше отвращения, чем когда-либо. Иногда к ней за стол подсаживалась Гвен, которая не успевала лишь по одному предмету и старалась подбадривать Полину: — На первом курсе простые экзамены, малыш, — заверяла она. Её внешний вид и низковатый голос никак не вязались с произносимыми ею обращениями. — Вот сейчас нам задали жару. Я сама никогда не ходила за дополнительными материалами в библиотеку и справлялась своими силами, с помощью обычных учебников. — Поддержала, так поддержала, — ужаснулась Полина, для которой это «просто» уже было непреодолимой проблемой. — Можешь попробовать списать, — буднично предложила Гвен. — Сделать что? — Заранее сделать листы с ответами — шпаргалки и списать с них ответы на экзамене. — Но это же нечестно, — зашипела Полина. — А если кто-то заметит? Они же сразу аннулируют мне экзамен. Или исключат. — Ты же помнишь, как проходили экзамены на последнем курсе на прошлом острове? — Гвен повернулась к ней всем корпусом. — Здесь всё также: преподаватели выдают билеты, ты письменно на них отвечаешь. Как ты можешь помнить, они даже не встают со своих мест на протяжении подготовки. Мы же все “честные” На философии после письменного ответа могут задать пару абстрактных вопросов, на которые ты можешь ответить любую бессмыслицу — мистер Теллер почти не слушает. На истории дополнительно спросят две-три даты, но даже если ты не ответишь, тебе всё равно зачтут билет. А про шпаргалки мне рассказали во время спячки. Их используют только стальнокрылые, и никого ещё не ловили. Честно говоря, я как раз занимаюсь тем, что пишу их. Гвен показала несколько крохотных испещрённых мелкими буквами листов. Полина нахмурилась, и, взяв один из них, попыталась прочитать записи. — Ничего же непонятно, — заныла она. — Ты пока будешь это всё писать, уже запомнишь половину материала. В своих записях точно разберёшься, главное громко не шуршать и не привлекать внимание других учеников, — Гвен расположила свои записи в нужном ей порядке и убрала в тетрадь. — Если что, звени крыльями. Всегда можно списать на тик. Она ухмыльнулась, а Полина ещё больше пришла в замешательство. Осень превратилась в бесконечный, и к тому же очень скучный день сурка. Мало того, что с каждым днём ухудшалась погода — всё чаще небо покрывалось непроглядными серыми тучами, а солнечные лучи переставали ласково греть лицо. Редкие островные деревья теряли свои листья, и некогда райский остров теперь больше смахивал на умирающую пустыню. Оставшиеся две тренировки в неделю не спасали ситуацию, а только усугубляли — теперь Полина вообще не видела Кристину, а с Тео и Реем перекидывалась всего парой слов в отведённые им часы. Рею было не до прослушивания пластинок — он с сожалением рассказывал Полине, что тоже проводит всё свободное время за учебниками. И Полина несколько раз замечала его в библиотеке, клюющего носом — видимо спячка начинала давить на него раньше, чем на остальных. Тео почти перестал разговаривать. Сейчас он напоминал Полине Рея в первые месяцы их знакомства. Он не передавал Полине сладости и перестал называть её мелочью. Привыкшая к странному, но особому отношению, Полина грустила. Они так и не вернулись к обсуждению пропажи студента, но Стальнокрылая догадалась, что пропавший был экспедитором, и что-то случилось в день их полёта. Тео не делился подробностями, и, вспоминая его лицо во время траурного дня, Полина не желала их выпытывать. В очередной бесконечный тёмный день, когда не показавшееся из-за облаков солнце садилось уже в пять часов, Полина только вошла в библиотеку. В этот раз она подготовила стопку маленьких листов и незаметно пронесла её в рабочей тетради, чтобы не привлекать внимание других студентов. Информации к экзаменам стало настолько много, что она перестала помещаться в голову и пришлось прибегнуть к страшно-опасным советам Гвен. Полина буднично направилась собирать книги по стеллажам — книга по новейшей истории, философский трактат мужчины, имя которого она не любила читать и называть его просто «Фо», расширенный учебник по биологии и на десерт теория математики. Она, конечно, не была уверена в своих силах и не надеялась на то, что сможет переписать все четыре предмета за этот вечер, но судьба благословила смелых. Вдруг сильно задребезжали стёкла здания, и что-то громко загудело. Полина, не ожидая резкого звука, неудачно дернулась, и ремень на её крыльях, измученный сумасшедшими тренировками, треснул. Стальные крылья раскрылись и с грохотом сбили ближайший стеллаж. — О, архангелы, — почти беззвучно сказала Полина, уже сложившая крылья. Один стеллаж упал на другой, затем на третий. И, словно костяшки домино, они посыпались один за другим. Полина боялась шевельнуться, осознавая причинённый ею ущерб и время, которое она должна будет потратить на восстановление разрушений. Слава ангелам, на пути полок не было столов с работающими студентами — никто не пострадал. В дальнем конце библиотеки очень громко выругалась управляющая, а из-за соседнего стеллажа показался пучок тёмных волос, а за ними бледное лицо, обрамлённое оправой очков. — О, звёзды, Полина, — Рей в два шага оказался около неё. — Я так и думал, что это ты. Ты в порядке? Он бережно разглядывал её лицо и форму, а затем подрагивающие крылья. — Я — да, но… Полина обвела рукой весь устроенный ею беспорядок. — Ты не первая, кто разрушил библиотеку, — он присел, чтобы заглянуть ей в глаза и погладил её по плечу. — За последние три года её разрушали раз пять. Я сам однажды помогал раскладывать книги после такого… происшествия. Тёплый приглушённый голос Рея благостно действовал на нервную систему Полины. Бушующая паника сменялась спокойствием. Рей продолжал нежно гладить Полину по плечу и волосам, пока она не видела ничего кроме его больших тёмных глаз и касающейся них улыбки. Заворожённая, она не заметила, как к ним подошла управляющая библиотекой. — Опять стальнокрылая, — гундела немолодая серокрылая ангелица. — Я запрещу всем вам появляться в моём здании. — Это моя вина, мадам, — повернулся к ней Рей и закрыл Полину своим тело. — Гессе, не держите меня за дуру, — она свела брови и указала на ничем не закреплённые крылья Полины. — Я задел её, проходя мимо. В момент, когда пролетал самолёт, — спокойно соврал Рей. Полина не понимала, как все окружающие её ангелы так легко врали. Но сейчас этот вопрос интересовал её гораздо меньше, чем то, что Рей взял её вину на себя. Полина удивлённо перевела на него взгляд, но углекрыл не оборачивался, жестом прося её молчать и не высовываться. — Ладно, мне плевать, кто из вас виноват. Можете начать убирать за собой, — женщина раздражённо махнула рукой и вернулась на своё рабочее место. — Давай поскорее закончим. Можешь, пожалуйста, поднять стеллажи? И, давай… Рей снял ремень, который иногда висел на его плече и служил поясной сумкой и перевязал Полине крылья. — На всякий случай, — улыбнулся он. — Может, не стоит? Я же могу его порвать, — смутилась Полина. — Ничего страшного, — он похлопал ремень. — Он прочный. Но в случае чего, попрошу сделать новый. У меня много неиспользованных привилегий. Полина залилась краской и тут же отвернулась к книгам, чтобы поднять первый стеллаж и отогнать кровь от лица. Самый ближний стеллаж, который она сбила крыльями повредился. На его верхних полках появились заметные царапины и сколы. Полина предполагала, что за его ремонт у неё могут отобрать привилегии. Но что поделать — за свои промахи нужно платить. Полина аккуратно поднимала один стеллаж за другим, пока Рей за её спиной бодро расставлял книги. К удивлению Полины, к ним на помощь пришли другие студенты — либо им нужны были книги с этих стеллажей, либо снова сыграл природный фактор. Полина надеялась на второе. Рей, иногда зевая, ловко сортировал перемешанные на полу тома. — Откуда ты знаешь, как это расставлять? — Стальнокрылая испуганно вертела две книжки в руках, не понимая, на какой из четырех полок они должны оказаться. — Ох, Полина, — выдохнул и усмехнулся Рей и ткнул пальцем в указатель с буквой. — Как ты вообще смогла найти свои учебники во всей библиотеке? — Подруги показали, — смущённо ответила она и потупила взгляд. Рей в двух словах объяснил ей логику расстановки томов и хвалил за каждую правильно расположенную книжку. Тепло медленно растекалось по животу Полины, ведь она снова была рядом с Реем и, как-будто навёрстывала всё отнятое у них за последний месяц время. Когда Рей в очередной раз глубоко зевнул, Полина расстроилась, понимая, что они не будут видеться и общаться долгие четыре месяца зимы и спячки. — Осталось совсем чуть-чуть, — подбодрил Рей, заметив переменившееся настроение на её лице. — Как-будто бы не очень, — нахмурилась Полина, укзывая на только один укомплектованный шкаф из десяти упавших, но одернула себя и добавила, — я не из-за этого. — А что тебя беспокоит? — буднично и тепло спросил Рей. На секунду он ладонью задел её руку. Наверное то же, что и тебя, думала вспыхнувшая Полина. Но так как они не обсуждали их отношения, Стальнокрылая не смогла быстро выпалить всё, что было у неё в голове. Место и атмосфера не подходящие. Да и Рей сам должен сделать первый шаг — так говорила Сильвана. — Спячка, — обобщила и выкрутилась Полина. — Мне жаль, что вы не спите зимой, — Рей, ни на мгновение не переставал сортировать книги, но его лицо опечалилось. — Мне тоже. На прошлом острове зимы были просто ужасные. — Говорят, здесь всё не так плохо, — подбодрил Рей. — Давай я отдам свой проигрыватель тебе на зиму? Ну, ту штуку с пластинками. Даже если будет очень плохо, музыка всё вылечит. Полина засияла. Забота и внимательность этого углекрыла возвышали её выше облаков, чтобы там ни было, и даже не важно, сможет ли она туда долететь. Она застыла, расплываясь в улыбке, и лишь когда Рей наклонил голову и внимательно посмотрел на неё, ожидая ответа, опомнилась. — А можно? — Нужно. Они расчищали пол от книг до самого комендантского часа. Помощь проходящих мимо студентов была весьма кстати, а интенсивнее всех помогали стальнокрылы. Полина предполагала, что произошедшая с ней ситуация стояла в топе страшнейших у каждого из них. Отчитавшись управляющей о проделанной работе и пообещав вернуться завтра, Полина и Рей направились по домам. Углекрыл, как и в лучшие тёплые дни, проводил её до общежития и на прощание мягко похлопал по голове. Становилось всё мокрее и холоднее. Настолько, что Полина достала со дна сундука тёплую куртку, которая неприятно давила в плечах. Представив, как в очередной прекрасный морозный день куртка разойдётся по швам, она пулей рванула в мастерскую, чтобы успеть заказать обновлённую тёплую одежду. Когда после занятий Полина вышла из здания теоретического корпуса, на небесной земле лежал снег. Студенты, проходившие мимо неё, рассеянно радовались. Для них снег означал приближение спячки, а для Полины длинную тёмную морозную зиму. Тяжело вздохнув, она вернулась в библиотеку, где её ждал клюющий носом Рей. Сегодня он гораздо медленнее расставлял книги и постоянно замирал, теряясь в мыслях. — Мне кажется, несправедливо для вас проводить экзамены в такое время, — заключила вполне себе бодрая Полина. — Нет, всё в порядке, — он зевнул и хмыкнул. — Когда дело касается экзаменов, мы как-то бодримся и легко всё сдаём. Просто сил мало, и проживать целый день на ногах тяжеловато. — И ты всё-равно помогаешь мне расставлять книги, — она мельком взглянула на него и поджала губы. — Всё равно лучше не подготовлюсь, — он снова зевнул, — а так хоть хорошее дело делаю. И, благодаря тебе, я нашёл много интересных книг, которые прочитаю следующей весной. Библиотека была полностью восстановлена спустя два дня, и Полину отпустили с миром. Правда управляющая запомнила её в лицо и обещала регулярно самостоятельно проверять её ремень для крыльев. Лучше бы пообещала отсутствие самолётов рядом с их академией, бубнила про себя Полина. Затем начались десять дней экзаменов. Лучше бы не начинались. Каждый день, кроме третьего — в этот день экзамен был в зале — Полина стабильно страдала по два-три часа в учебных классах. Мало того, что ей было тяжело напрягать извилины и выдавливать из памяти знания, так ещё одногруппники не переставая зевали. Полина не хотела спать, но её мозг, уставший от непривычной работы, сдавался и хотел. Идея со шпаргалками, которую подбросила Гвен, работала. По началу Полине было очень стыдно использовать написанные ею ранее подсказки, но, осматриваясь по сторонам, она с каждым разом всё меньше переживала и всё больше списывала. Но не теряла бдительности — не хотелось попасться на глаза непредсказуемым сокурсникам, а уж тем более учителям. После очередного экзамена она, выжатая, шла проведать уличных котов. Рей говорил, что их тоже нужно готовить к спячке, поэтому он, штаб ветеринаров и, возможно, ещё несколько неравнодушных притащили в кошачий закоулок лишние тёплые одеяла и плотные коробки. На днях Полина также принесла стопку своих порванных костюмов для утепления домиков. Снежный покров то вырастал над землёй на пять-десять сантиметров, то бесконечно таял. Поэтому котики засыпали, но не все разом, а постепенно. Полина переживала за Ириску, потому что это была её первая зима. И, кажется, она не понимала, почему её сородичи засыпают — поэтому неугомонно вилась вокруг Полины. Возможно, Полина надумала, но внутреннее неизвестно откуда появившееся чувство ответственности не давало ей спокойно спать. Не дойдя пары шагов до кошачьего городка, она замедлила шаг и прислушалась. Когда утих снег, скрипящий под ботинками, она отчётливо услышала звуки музыкального инструмента. Плавная, убаюкивающая мелодия флейты заполняла соседнюю улочку. Крайне медленно подняв ногу, она ступила на кусочек утоптанного снега, чтобы подобраться ближе к мелодии. Стараясь не издавать ни малейшего звука, как ассасин, она бесшумно сползла по стенке и уселась около угла дома. Музыка продолжала литься со стороны убежища небокотиков, и Полина не хотела, чтобы исполнитель прерывался. Одна мелодия сменялась другой, а Полина, несмотря на щиплющий нос холод, растекалась от удовольствия. Она прикрыла глаза, и, потирая руки, кивала в такт головой. Этот неприятный экзаменационный день не спасала солнечная погода, но спас камерный приватный концерт. Музыка затихла. — Понравилось? От неожиданного обращения, Полина передёрнулась, громко треснув крыльями по стене дома за её спиной. Даже если исполнитель обращался не к ней, про её существование он теперь тоже знал. Полина неловко перекатилась на колени и выползла из-за угла, обнаружив расположившегося на ограде Рея. Она предполагала, но не была уверена до конца, что это действительно он. Снег неприятно жёг кожу, даже сквозь тренировочный костюм. Подскочив, она отряхнула промокшие и замёрзжие коленки, и, стыдясь поднять взгляд на углекрыла, кивнула. — Как ты меня заметил? Я же тихо сидела, — надулась Полина. Рей был в очках, но вроде как они не должны видеть сквозь стены. — Твои крылья блестели. Они создали тут особую танцевальную атмосферу, — хмыкнул Рей. — Ну, и, честно говоря, они у тебя растеклись так, что правое крыло полностью торчало из-за стены. Полина покраснела, осознавая, что в таком возрасте до сих пор не могла нормально контролировать и ощущать свои габариты. — Ну, что ты там стоишь, садись рядом, — он похлопал рукой рядом с собой. Полина резко провалилась в воспоминание о том солнечном летнем дне, когда Рей прогнал её. Это произошло меньше полугода назад, ровно на этом же месте. Тогда она не знала, что вскоре они будут вместе коротать вечера, слушать музыку, а она начнёт немного разбираться в литературе и ботанике. Она не подозревала о том, что Рей будет провожать её до общежития, о том, какой он добрый, внимательный и заботливый. Этот момент, прямо перед спячкой. Возможно, они видятся в последний раз в этом году. Может нужно сказать..? Её рот раскрылся, но слова застряли в горле. Она растерянно присела рядом, и Рей, не замечая её замешательства, продолжил играть. Его костяшки были совсем красные от холода, но пальцы не переставали бодро прыгать по отверстиям флейты. Следующая мелодия сменилась известной Полине песенкой. Её напевали на день рождения. Но день рождения Полины был в июне. Она подозрительно посмотрела на Рея. Тот отнял флейту от губ и уже вслух продолжил: — С днём рождения меня, — напел он, а глаза Полины полезли на лоб. — Сегодня?! — взвизгнула она. — Почему ты не сказал раньше? — Не поверишь, каждый год забываю, — он зевнул и потёр руками розовые чуть тёплые щёки, пытаясь согреть коченеющие пальцы. — Да, и какая разница. — Я бы… — а действительно, что бы она сделала? Могла бы разве что не есть булочку на завтрак и донести её до Рея. Но это даже звучит противно. Рисовать и петь она не умела, поэтому творческий подарок тоже остался в пролёте. — Я бы что-нибудь придумала, но уже не получится. Она поникла, чем развеселила Рея. — Да всё в порядке, Полина, — смеясь, он обхватил её рукой за плечи и притянул ближе к себе. — У меня уже есть всё, о чём я мечтал. Кажется, у Полины теперь тоже было всё, о чём она мечтала. Время замерло, как и она сама. Полина боялась пошевелиться. Во всей вселенной остались только они двое, а остальной мир, как будто исчез или уснул. Тишину прерывали лишь маленькие пушистые лапы, протаптывающие снег перед ними. В самый важный день в году Рей был рядом с ней. И обнимал её за плечо своей огромной рукой. Он был совсем рядом. Хоть она и не чувствовала его тепла из-за утеплённых плотных курток, Полина чувствовала его рядом и чуть наклонила голову в сторону Рея, надеясь макушкой оказаться на его плече. Но, внезапно, его рука сильно сжалась на её предплечье, а сам Рей вздрогнул. — Кажется, я уже засыпаю, — констатировал он, тряхнув головой и отпустил её. — Я рад, что мы встретились здесь. Рей поднялся и повернулся к ней всем телом. Краснея, Полина тоже поднялась. Она, будто ни разу в жизни не видела ничего красивее, чем его глаза. Её рот непроизвольно приоткрылся, но буквы так и не собирались в слова, чтобы произнести хоть что-то. Рей пригнулся и обхватил её спину своими длинными, замёрзшими руками. И сонно, запинаясь прошептал ей на ухо: — Скорее всего это наша последняя встреча в этом году. Завтра мой последний экзамен. Я не забыл — я передам для тебя проигрыватель с коробкой пластинок, — он устало выдохнул. — Спасибо за этот год. Увидимся в следующем. Он отпустил её и напоследок взглянул в её широко раскрытые тёмные глаза, жадно изучающие его лицо. Уши Полины пылали, как и щёки. — Беги скорее в общежитие, ты вся красная. Совсем замёрзла, — Рей взъерошил ей волосы и, не забыв про свою флейту, устало направился в общежитие.