Фальшивые души

Люси не возвращалась в палату, припав плечом к спящей Леви. Глаза никак не смыкались. Локи все не появлялся. Хартфилия впервые осознала, чем он для нее жертвовал и как изменился. Раньше он не появлялся в битвах и с улыбкой заявлял, что был на свидании. И Люси принимала это, как приняла и то, что он не отходил от нее ни на секунду, страдая хуже, чем при Карен. Слишком многое ей сходило с рук. И совсем как должное. Ты ведь спасаешь Нацу. Говорят ей. И не понимают, что это нужно ей самой, что это не долг, и никто ей не обязан. В последнее время сны Люси не снятся, поэтому она искренне удивлена тому, что засыпает быстрее привычного и что предвкушает видение. Птицы, черные, тяжелые, тащат в своих когтях осколки. Ключница понять не может, отчего они оставляют ношу рядом с ней. Постепенно осколки вырастают в глыбу. Но это не лед, и отношения к Грею не имеет, понять это не сложно. Если Люси снился Грей, она тонула в смоле, это стало правилом. Однако кто ей видится, она не может сказать. Пока осколки не собираются в образ темного мага. Он смотрит на нее своими черными глазами, едва улыбается, отчего птицы замыкаются клином. Их тринадцать. Хартфилия часто дышит и много моргает, бранится под нос и зажимает пальцами переносицу, почти впивается ногтями. Леви мирно сопит и кладет ей голову на плечо, вызывая легкость от упавших светлых прядей на ее тело. Люси отводит кисть от лица и несмело касается волос подруги, практически гладит. От этого легче, и успокоение почти нагоняет ее. Спать не хочется. Взгляд неживой. И только дыхание равномерное. Она шагает где-то на грани, натянутой тетивой, между пунктами «сон» и «смерть». В любом видении она готова погибнуть, ибо там Драгнил. Его глаза неживые, серые, чистый пепел от сожженных им городов. В его веках заточены крики погибших от его руки людей. Иногда Люси кажется, он тоже не спит. Ибо закрывая глаза, он наверняка столкнется с ними. Этими погибшими людьми, и они будут кричать. Наверняка будут. Громче любой банши и душераздирающего воя зверя. Хартфилии хочется верить, что его терзает хоть что-то. Этого «Драгнила», занявшего место ее Нацу, должно трогать хоть что-то. А не то он — просто дух убийцы. Такому Нацу проиграть не мог. Люси понимает, что впилась в волосы цвета неба слишком сильно, когда слышит тихое шипение подруги. Она отдергивает ладонь и старается больше не тянуть ее к МакГарден. Когда заря занимается яркими всполохами взорвавшихся долек апельсина и клубники, окно будто бы горит. Люси больше не задыхается от ассоциации с костром и драгонслеером. Только тихо вдыхает дым и представляет, как выпускает из себя его кольца. Утром их застигает Лисанна и, сжав пальцами ткань на плечах Хартфилии, говорит, что все будет хорошо, Эрза пришла, и она знает, что делать дальше. Люси не верит в знания и обещания про «хорошо», слишком сладкими они кажутся, но она минует свой ночлег, легонько трогает Леви, дабы отвлечь ото сна, и они идут к стойке. Двери в библиотеку громко хлопают за девушками, и Заклинательница почти подскакивает. — Ты чего? — спрашивает подруга, а ей и сказать нечего. Кто бы ей сейчас поверил, что она всего боится, что она загнанная и что ей хочется, чтобы все закончилось? Нет, последнее охотно поймут, но никак не то, что она страшится. И она просто натянуто улыбается, как бы все хорошо, просто глупости. Но если Леви что и говорить, то только правду. Либо молчать, сомкнув губы покрепче. Эрза оказывается у крайнего к выходу стола. Она облачена в рубашку с длинными рукавами и плиссированную юбку. Дела, в общем-то, нет до ее одеяния. Важнее услышать то, что она хочет сказать. Поодаль села Джувия, Леона рядом нет. Почему водная нимфа одна, фея не знает и не собирается пока что узнавать. Отодвигает стул, стоящий напротив Титании, и ждет. Рядом располагается МакГарден, и именно она не выдерживает тишины, говоря первой. — Так где ты была, Эр-чан? Титания трясет головой, и с ее алых волос каплями стекает дождевая вода. Она немного отстраненная, по ней видно, что вопрос застал ее врасплох. Но она быстро собирается с мыслями, кладет на деревянный стол сложенные в замок ладони и не притрагивается к принесенной младшей Штраус сладости. — Я была у мастера доспехов, — начинает Алая издалека, по тону ее голоса становится ясно, что она обдумывает, как подать информацию. Спустя мгновения она не выдерживает тяжелых взглядов и не отсеивает ничего, говорит как есть. — Он усилит мои доспехи Огненной царицы, и я смогу помочь Люси. Они должны выдержать. И совсем скоро будут созданы новые, противостоящие льду Грея. — Эрза-сан сделала достаточно, — первой не выдержала Джувия. Каждому тогда было ясно, что экс-элемент говорила с иронией. Но какой же горькой она была. Голос нимфы сел, и лишь ее глаза по-прежнему пылали от негодования и злости. Она была не единственной, не поддержавшей Скарлетт. — Что значит «должны выдержать»? — Люси впервые за все время повысила на Эрзу голос, она почти рыкнула на нее. И это она боялась Титанию, за нее пряталась и от звука ее голоса подскакивала? Удивилась и сама волшебница, но Хартфилию это не волновало. — То есть ты хочешь, чтобы то, что сейчас в Нацу, спалило тебя, а доспехи растаяли? Если ты собираешься идти против него, ты должна быть уверена. Я не хочу твоей смерти, руки Нацу и без того замараны, уж ты должна понимать. Люси не узнает ни своих слов, ни самой себя толком. Она уже не может удержать клокочущий комок ненависти и отчаяния в груди. И поделать ничего не может. Он пересиливает любой страх. — Если это возможно, отдай эти доспехи мне, и я сделаю все. — Ты — мой товарищ, Люси. Как я могу? — Эрза в растерянности и не может смотреть в пустые карие глаза, безликую радужку, вымытую слезами. — Я и без того подвела вас... — Тогда что насчет Джувии? Джувия справится, — Локсар глядела непоколебимо и вдвойне била Скарлетт. Она уже доставила ей боль, теперь заставляет отпустить на рожон. Нимфа на деле не верит, Что на Грея руку поднимет. Быть такого не может, Розыгрыш это быть должен. Она не усмирит при нем сердца, Будет отбивать ритмы, герцы. Нанесет ли решающий удар, Кто знает, нет или да? Скарлетт не может поверить, неужели все время, затраченное на закаливание доспехов, она тратила на ловушку для подруг? Она себе их готовила, все время проводила в мастерской. И с тех пор как Нацу оставил на ее спине ожог, а Грей поставил на костыли, она ковала их вместе со своим мастером. Мужчина был одним из немногих, кто остался во время потопа, не оставил Эрзу. Она была благодарна и понятия не имела, как все обернется. — Хорошо. Даже если я их вам отдам, как вы с ними управитесь? — Люси смеется и подскакивает с места, обнимает Скарлетт и впервые забывает о боли. Она очень счастлива, словно вернулась. — Мира-сан учила нас магии превращения, мы очень быстро все усвоили. Нацу тогда все удалось, — и вот она вновь погасла. Словно кто ее затушил. Покажите этого человека, задувшего ее огонек в тот момент. Эрза готова была растерзать его сразу же. — Технически это возможно, — подтверждает словесница. — Но все же это не изменяет всей опасности ситуации ни на йоту. Вы же знаете, что шагаете в сумасшествие? — они в нем увязли, знала бы Леви. Эрза сдержанно кивает и больше ни на кого не смотрит. Поднимать взгляд на Джувию нет сил, а остальные уходят. Желания есть нет. Она отодвигает десерт в сторону и хватается за голову. Тяжелая. Железом налитая. Ей бы в доспехи столько крепких и не плавящихся материалов, как у нее в мыслях! И словно вспомнив об одинокой мастерской, срывается с места, обрывками объясняет все Лисанне и уходит. В ее отсутствие Джувии становится легче дышать. Экс-элемент рада, что Эрзы больше нет в гильдии. Мысли зациклены на том, что, возможно, это — финальный толчок к освобождению Грея. И больше не будет на нем грязи, тьмы, проклятий. Он снова станет собой, и они уедут из Магнолии, где он причинил столько боли. И там не будет Леона, рушившего ее устоявшийся мир и все его основы. Не будет сплетенных тел, жара и этих ужасных мыслей. Ты не будешь с ним счастлива, Джувия, нет. Он страдает из-за тебя, так чего ты хочешь для себя? Нимфа старается вытряхнуть все из головы. И уснувшего у края ее постели, сидящего на коленях Бастию — в первую очередь. Нет всего этого. Есть дорога в будущее, ее только протоптать надо, и все будет хорошо. Да. Вскоре порог гильдии пересекает Мираджейн. К ней подлетает сестра и виснет на ней, улыбается. Хорошо им, думается Люси, и она тоже подходит к дьяволице. Мира категорически против затеи идти без Эрзы. Она скидывает плащ, тот не долетает до вешалки и оседает мокрым пятном на полу. Она ругается из-за девчачьей самонадеянности. Говорит, что почти смогла все сделать, и им было не о чем волноваться. — И что же ты делала? — интересуется Люси. Мира увиливает: — Да так, местность разведывала. — Но Хартфилия грозится вообще молчать и даже не здороваться ни с кем. И Штраус добавляет, что была с Фридом. — Большего не скажу, пока не признаешь, что я была права про тебя и Нацу. — Был ли толк, права — не права. Им кто-то управляет, и ты же должна знать, кто, Мира-сан? — Я с подобным не сталкивалась, милая. Прости. Как такое может быть? Мираджейн же умная, она всегда все-все знает. Она — та, кому Люси еще может поверить, чьими сказками «в хорошо» и «будет» она готова упиваться. Только Штраус их не рассказывает. — Я не позволю вам явиться туда в доспехах и тем более без Эрзы, ясно? Мы с Фридом воздвигнем барьер, через который их демонические сущности не смогут пройти. И больше ни в какую опасность я вас не пущу. Но Мира умела вверять уверенность и добро. Однако даже так они не могли слушать дьяволицу. Люси и Джувия почти синхронно подумали, как бы не так. Они все смогут, сами. Пусть с этим барьером, но вовлекать туда столько народа — глупость. Если погибнут, то только они. Штраус не увидела решимости в их глазах или сочла это благодарностью за ее помощь. Просто улыбнулась как могла только Мираджейн Штраус и поспешила к стойке с заготовками для коктейлей. — Ну что, Люси, клубничный? Она и Лисанна ловко подкидывали шейкеры, смешивали содержимое, устроили настоящее шоу. Не хватало только драк и подвывания Гажила на сцене. Стало чуть-чуть теплее в остатке сердец.