Фальшивые души

Джувия лежала в постели и слушала дыхание склонившего голову на простыни Леона. Вдохи у него тяжелые, будто внутри что-то взрывается, но до горла не доходит, застревает на полпути. Он сильный, замечает экс-элемент, а еще очень надежный и верный, любящий. Однако она эти качества старается не замечать. Волнует ее свора вопросов, галдящих в голове, и от них дыбом встают волосы. Полюбила бы Джувия Леона-саму, будь все иначе? И хочется вернуть время вспять, остаться в «Фантом Лорде» и не встречать ни одного из Созидателей. Хоть гильдия и обязывала выполнять грязные задания, тогда все было проще. Заточи жертву в водный купол — и не дышит. А ты просто отвернись. Словно ничего не было. Не существовало любви, одно холодное одиночество с цепкими пальцами, выворачивающими сердце наизнанку, и дышащее прогорклым дыханием внутрь тебя. Не бился орган, не вырывался наружу, не падал и не был ошметком. Являлся сухим механизмом, будто неживым. Оно и проще было. Умирать — так страха не было, но был верный товарищ, прикрывающий спину. Джувия скучает по Гажилу, своему товарищу по оружию, первому и самому лучшему другу. Где он? Что с ним было? О Редфоксе нимфа думала еще меньше, чем о Леоне. Все сознание заполонил Грей, и лишь мысли теснились. Как сейчас, например. А скоро ли Джувия примерит доспехи? Она не спрашивает, получится ли затея толковой, как и о том, выживет ли. Бастия хватает ее мокрой от пота, вызванного кошмарами, ладонью за пальцы, переплетает их со своими и хрипло дышит. — Неужели ты совсем не боишься? — и голос полон отчаяния, что стекает наружу солеными слезами, и сжаты до боли губы. — Джувия — влага. Так хоть прекратится дождь. Леон молчит и утыкается лицом в простыни, вгрызается в легкое одеяло и рычит до боли и стонов. Локсар не отвечает и не трогает его, и иначе ответить не может. Их пальцы все еще сплетены. Когда на пороге лазарета появляется Люси, запыхавшаяся и взволнованная, Джувия не сжимает его руку сильнее. Она по-прежнему спокойна и даже отчасти холодна. — Леон-сама, поможете Джувии с доспехами? В возвращении Титании в «Хвост Феи» нет сомнения. В других случаях Хартфилия кажется погибшей, а тут она вновь оживает. Глаза ее загораются, а губы подернуты подобием улыбки ребенка, увидевшего новую игрушку в магазине. Она полна детской искренности и предвкушения. Люси надолго не может оставаться такой, но возвращается к себе прежней, лишь когда есть реальные возможности. Эрза стала их способом вернуть любимых. — Мира-сан отлучилась ненадолго, поспешите, — оповещает их Заклинательница, выходя за дверь. И если Леон еще и мешкает, Джувия рвется вперед и разъединяет скрепление рук. Почему Бастии больно, будто они были сращенными, и он потерял часть себя? Он глотает вздох разочарования и нагоняет нимфу у барной стойки. Там она колдует купол, прикрывающий от струй нескончаемого ливня. Под ее защиту встают Эрза, Леон, Люси и исчезают в бесконечном дожде, затворив тяжелые двери. Скарлет ведет их к кузнице. Дом этот почти затоплен, но печь еще оберегает пламя от беспощадных ветров, и держит жар, плавящий любое железо. Эрза ведет друзей к мужчине и молодому человеку. Стоит им обернуться, как все не верят увиденному. — Гажил-сан, — поражается Джувия и не находит больше слов. Ее хватило только на обращение, а Редфокс уже смотрит снисходительно, по-доброму, словно старший брат. — Титания сказала, что нужно крепчайшее железо, самый крепкий металл. Это так, болельщица? — Люси не грозится ему, не полна возмущений, только сдержанно кивает. — Ты, смотри, вытащи Саламандра из задницы и вытряси из него все дерьмо. За меня и от меня. А ты, Джувия, береги себя. Грей теперь — действительно отмороженный. Справишься? — Гажил-сан спрашивает это у экс-элемента, — словно ну о чем речь? Я всегда справлялась. Он нервно смеется и сминает в руках обломки металлов. Ему неспокойно, и он что-то чувствует. Только не спешит говорить, не хочет накаркать. Но ведь драконье чутье сильнейшее, и он не из робкого десятка, так в чем же дело? Эрза говорит за него, произносит все слово в слово, волнуется двукратно и все же призывает доспехи. Моменты, когда воздух озаряется волшебными частицами, длятся бесконечно долго. Девушки завороженно следят за галактиками, скрытыми в синих порталах, не отводят взгляда, пока тот не натыкается поочередно на двое доспехов. Один из них спасет из лавы, другой — не даст пикам пронзить грудину. — Спасибо, Эрза! — от всей души благодарит Хартфилия. Джувия нехотя присоединяется и относится к волшебнице немногим теплее. — А теперь научи нас их призывать и контролировать. День тянется бесконечно долго. Пол, залитый водой, его поверхность покрывается ледяной толстой коркой, а потом высыхает от огненной магии. Все дело в мечах Скарлетт. Гажила терзает гадкое и липкое чувство, и оно настигает пика, стоит Джувии, окружившей себя водой, заледенеть от атаки Леона. Но она вырывается, и обманчиво-облегченное ощущение растекается по груди ядовитым медом. Гажил боится лишиться подруги, Когда и так уже не осталось друга. Но против нее — сильный ведьмак, Отчего же он не верит в судьбы знак? Когда Джувия восстает из осколков льда, она выглядит невероятно сильной. Той, которую можно наречь выжившей. А в следующий миг она схватывает цепкой железной перчаткой ладонь Бастии, потушив снежные искры совсем как огненные. Кажется, как будто она потушила сигарету. Но она возгорается вновь в ее руках, и Леон выскальзывает от нее, выгибается в спине, за считанные секунды оказываясь позади нимфы, и колдует. Стеклянные львы, исходящие холодом, рычат на Локсар, от их дыхания отходит изморозь и застывает на предметах вокруг. Звери бегут на Джувию, скалят белоснежные клыки, а она и не думает отступить. Уже готовит водную волну, плетью обрушивающуюся на спину одного из животных, и разрезает напополам. Однако не успевает отреагировать на подкравшегося льва и только выставляет руку. Не пройдешь — кричат ее глаза, решимостью полные, но животное скользит к шее как по маслу и крошится о бронь белой стружкой, не сумев пробить доспех. Люси тогда действительно верит, что это — победа их и Леона. Но лишь ошарашенно раскрывает рот, когда Бастия атакует Джувию без помощи зверей. Сам. Руку прислонил к металлической заслонке, скрывающей ее грудину, и выпустил заклинание, как птицу в небо. Локсар надсадно выдыхает и находит силы отстраниться. — Его пики и молоты для тебя не опаснее порывов ветра. Но вот прямые атаки могут погубить. Я не хочу этого, Джувия. В его глазах столько боли — всему волшебному миру хватит и еще обычным людям достанется. Локсар смаргивает и смотрит в упор. Он не хотел причинять ей хоть каплю дискомфорта, но допустить хоть малейшую слабость в бою перед Греем просто не мог, потому ударил. Она не кажется обиженной, удивленной или преданной. Только сильной. Неготовой отступить назад. — Джувия учтет и не допустит ошибок. Давайте продолжим тренировку, Леон-сама, — а еще она отстраненная, закрытая и безумно далекая, как кометы над головой. Одну из таких поглощает Локи, за другой — гонится, настигая золотыми лапами. Звезды потухают одна за одной, и он не собирается останавливаться, вбирая всю мощь своего мира. — Сын мой, — громыхает голос владыки, и Лео нехотя останавливается, смотрит на образ мужчины, создавшего его из сотен огней, продевшего в них нити и назвавшего его созвездием Льва. — Мы должны помочь старому другу. Как долго ты не был с ней? — Час или около того, — бросает Локи и чувствует, как хочет убежать от отца подальше, сжигать внутри себя звезды и ловить кометы за хвосты, подчиняя их себе. — Должно быть, ты позабыл, как течет время у магов? — Локи с пониманием смотрит, а после срывается бегом по маленьким огням, воткнутым по всему полотну темного неба. Он бежит в главный зал, не жалея ног. Там оставшиеся в боевых рядах знаки Зодиака. Об утраченных братьях и сестрах он пытается не думать, но они въелись в сознание, их образы преследуют его призраками и зовут. Мы живы, — говорят они. — Спаси нас, старший брат, — и молят о спасении. — Мы горим. Нам так жарко. И хозяйка наша сгорит. Не позволь. Не позволь. Не смей. Локи затыкает уши. Однако голоса никуда не деваются, только горят еще жарче, распаляя огонь в его нутре. Проглоченные огни космоса в сравнении с их гибелью — ледяные глыбы. Им не под силу кислотой проникать под кожу и разжигать боль словно кузнеца мехами. Когда он врывается, звездные духи подрываются с места. Они наперебой спрашивают, что с Люси, все ли в порядке. Совсем как погибшие. Лео едва удается перекричать их. — Ей требуется наша помощь, и мы будем идти до конца. Если будем гореть, так все вместе. Но спасем нашу хозяйку, — созвездия не отвечают, но трусости в них нет и не предвидится, они ждут того, что же скажет Локи дальше. — Для этого нам нужен план и стопроцентная исполнительность. И что самое главное — не позволяйте Люси сомневаться. Если ситуация того требует, вы должны сами ломать свои ключи. — Мог и не говорить, ради принцессы мы готовы на все, — Дева склонила голову и назвала мысли всех духов, даже бывших ранее у Юкино. — Госпожа Люси установит мир и уравновесит чаши весов, я готова предложить ей свою помощь, — Рыбы и Змееносец поддержали сестру. — В таком случае ждите призыва и набирайтесь сил. И спасибо, что не спасовали, — голос Локи дрожал и, дабы не слышать слова утешений, огненным комком бросился с небес к ногам своей хозяйки. Люси смотрела на Локи мягко, по-семейному, но он видел ее боль от утраты ключей. Он напомнил ей о померкнувших созвездиях. И тогда как других душил огонь, исходящий от благословленного Солнцем мужчины, Хартфилия подошла к нему ближе и обняла. Она впервые поняла, что он делал для нее и что значил. Металл соприкоснулся с тканью его рубашки и нейтрализовал всю исходящую опасность. — Поможешь еще раз? — спросила его Люси. — Нет, не раз, — сказал он ей, склонив голову на плечо. — Всегда. Я всегда готов помочь тебе. Она поцеловала его куда-то в шею, мягко и измученно. Он до конца размяк в ее руках и улыбнулся. Локи знал: она его никогда так не полюбит. Но он был рад тому, что было, и жаждал большего. Он сорвал поцелуй с ее губ, а потом по-свойски подмигнул. — Что же требуется даме моего сердца? — Проверить мощь доспехов. Насколько силен твой огонь? — Насколько горячо солнце, Люси, и ни на градус меньше. То, что надо. Огонь демона не настолько жаркий. Люси встала в боевую стойку, говоря этим: Я готова.