Фальшивые души

Приготовления подходили к своему концу. Феям и их спутникам удавалось скрываться от взора Мираджейн и тренироваться до полного истощения. Люси и Джувию как-то поймала Полюшка и крепко отругала. — Я для чего вас берегла, дуры набитые! — вскрикнула она тогда неестественно громко, словно вспомнила, кем была в Эдорасе, и решила показать драконий рев. Девушкам не было страшно, но все же стало не по себе. Она ведь в чем-то права. Жаль, что этого недостаточно, чтобы их остановить. — Простите, Полюшка-сама, — извинилась тогда перед ней Джувия, а Люси было уже не остановить — она бежала в дом кузнеца, не жалея себя и позабыв про защиту нимфы. Локсар не заставила себя ждать и тоже выбежала из лазарета, уже на улице настигнув Заклинательницу. Там пахло сыростью и было трудно дышать; чтобы хоть как-то облегчить участь бывшей сопернице, она наколдовала купол, с помощью которого они быстрее смогли настичь свою цель. — Не забывайте, Люси-сан, что Джувия на вашей стороне, — говорила ей нимфа, словно сомневалась, что Хартфилия помнит хоть что-то, кроме долга. — Я знаю, — она отвечала отстранено, явно погружалась в свои мысли. Джувия не настаивала на разговоре или чем-либо еще, только держала колдовство под уздой и шествовала к цели. За ними, бывало, рушились дома, рассыревшие за этот срок. Но не могло их это остановить. Магнолия напоминает призрак, повторяли про себя девушки, и продолжали представлять лучшее будущее. Там, где теплый, светлый дом, где ждет муж и целует ласково в щеку, дождавшись ее возвращения. Их мечтания мало отличались — люди были другие, дети внешностью не походили, да и только. Мечтать — это хорошо. Добрые образы укрепляют дух и не дают внутреннему стержню дать трещину. Эфемерные представления помогают. После них сдаваться нет желания. От Люси огонь отскакивает как вода от масла. Стоило ей надеть доспехи Огненной царицы, как стихия словно покорилась ей. Но фея знала, что это не так. Слишком она непредсказуемая и буйная — точное отражение ее родного Нацу. Языки пламени могут трепетать перед ней, но никак не лавовые реки и не прожженный и пропахший серой демон, захвативший тело и разум Драгнила. И ключница борется отчаянно: поглощает мощь горящих мечей Эрзы, разрезая их своим оружием, уклоняется от хвостов комет и не уступает им в скорости. Нацу вернется, мечтает она. Скажет, что ничего не помнит, и она уедет с ним на поезде на другой конец света, где об их магии знать не знают. И там никто ему ничего не расскажет, она молчать будет, только обнимать его, трепать по вихрам волос и стараться не вдыхать пропитавшийся в нем запах копоти. Так можно будет жить. Главное — победить. Люси отчаянно хочет жить. Ради Нацу и, если потребуется, за него. Она бы одаряла его желанием открывать новое и отпускать старое. Но для этого надо победить, и она стирает руки в кровь о металлические перчатки, иссякает магию в обоих своих источниках, наземь, бывает, падает. А после снова встает и утомляет всех вокруг. Дни истекают быстро, словно кто вырывал страницы из календаря, а из-за этого изменился временной ход. Однажды Леви не заночевала в библиотеке, Люси в это время читала оставленный словесницей фолиант и не замечала, как смыкаются веки. В ту ночь Хеппи мирно сопел. Ей не хватило сил подойти к иксиду поговорить. Она притронулась к его шерсти ладонью, и ее проняла крупная дрожь, будто она его боль ощутила, а после села за стол. Утром ее застигли Мираджейн, Леви и Фрид. Они обсуждали что-то, гомон их напоминал базар, бывший ранее в Магнолии. До того, как город потонул в слезах нимфы. — Лю-чан, — зовет ее подруга, дотронувшись до плеча. Хартфилия тут же раскрывает глаза и, не понимая, оглядывает МакГарден и остальную компанию. — С барьером все готово. Вы с Джувией можете готовиться. Люси растеряно кивает головой и спешит в лазарет. Родные стены гильдии не наталкивают на ностальгию, как не делают этого и сцена, и барная стойка. Заклинательница врывается без стука. Леон к тому времени откинулся на спинку стула и заснул, но не выпускал ладоней Локсар. Сама нимфа же находилась в полудреме, реснички ее мелко подрагивали от того, что веки были готовы в любой момент открыться. — Джувия, Леон! — нетерпеливо восклицает Люси. Ее сон как рукой сняло, и она была уверена, что и товарищи подскочат с места, стоит ей поведать им обо всем. — Мы можем выдвигаться к Нацу и Грею! Хартфилия вновь ожила. Хватило порыва этого момента, чтобы вернулась прежняя ключница. И если Бастию будит ее громкий голос, то Джувии стоит лишь услышать имя возлюбленного, чтобы с недоверием уставиться на Заклинательницу. — Люси-сан говорит правду? — Локсар говорит с неким замедлением, возможно, виновен прерванный сон, но Люси знает, что нимфа не всегда может ей довериться, помнит время, когда та считала ее соперницей. — Мне нет смысла врать. Приходили Фрид и Леви с Мирой-сан. Джувии этого хватает, чтобы тут же начать срывать с себя больничную одежду и надевать свою. Ей некого смущаться: фея одного с ней пола, а Бастия видел достаточно. Она сменяет привычный наряд на теплые штаны и куртку, но не снимает шапки. Стоит ей оказаться готовой, как она одним своим видом говорит, что хоть сейчас готова идти. Люси просит Леона выйти и тоже облачается в непривычную одежду. — А как же ваши юбки, Люси-сан? — удивляется Джувия, Люси неловко от тона нимфы. Она словно переживала о ней. И это было странно. Заклинательница горько улыбнулась. Но уж лучше так, чем сжимать уста и проиграть отчаянию. — Надену, как только все закончится. Она верит только в счастливый конец и не предполагает, что существуют еще плохие. Такого не может быть. Они все исправят. Со всем справятся. Мира рассказывает, что, как только фальшивки, выдающие себя за Нацу и Грея, попадутся на удочку девочек и войдут на нужную территорию, они активируют ловушку. — Ничего, что вы стали приманкой? — забеспокоилась Мираджейн, но Джувия и Люси и не отреагировали. Они в этой игре давно, роли их не заботят, только исход сражений. — Ну, здесь наши пути расходятся. Удачи, — сказала она и сжала девушек поочередно в объятиях. — Я пойду с Джувией и Леви. А с тобой, Люси, будет Фрид. Мы постараемся вмешаться и все исправить, но вы на рожон не лезьте. Мы боимся за вас. В голове Люси аккомпанируют барабанам литавры, их гомон нарастающий, под стать пульсирующей по сосудам крови. Ей дурно, дышать практически невозможно. Она не слышит наставления, до ее слуха не долетает мягкого и пронзительного: «Только выживите», ей нет дела до погнавшегося за ней Фрида. Она падает в самую бездну копоти и отчаяния, где похоронены куски ее сердца. Те остатки, что еще живы, отчаянно бьются, подгоняя Люси следовать по старой-доброй тропе, усеянной костями и покрытой лавой. Стены ловушки захлопнулись за ними, теперь никому отсюда не выбраться.