Фальшивые души

— И что же с милым Греем, Мираджейн-сан? Джувия чувствует, что перед ней не он, не милый Грей, но он где-то внутри этого человека. — Он проклят. А вот перед Люси настоящий демон. — Но разве поступают так проклятые? И кто поступил так с милым Греем? И не видят Хвостатые того, как покрываются путы изморозью, трещинами, как Фуллбастер готов выбраться, разорвав ледяных тигров. Но Леви удается расслышать треск, она оборачивается в сторону друга и видит налитые кровью белки с узкими черными зрачками, полными безумия. — Веское слово: «Кандалы», — металл сковывает парня по рукам и ногам, словесница идет к нему, дрожа всем телом. Она не Джувия и не Люси, она не покалечена, и она все еще умеет бояться. Колдовство врезается в его тело до крови, МакГарден не пожалела сил и позволила кандалам сжимать его сильнее нужного, чтобы наверняка не выбрался. Она готова подойти еще ближе и даже не сорваться на крик, когда его голова делает едва не полный оборот вокруг оси, а парень скалится хуже хищника и демона вместе взятых. — Давай же, подойди, Леви, — зовет, и чувствуется, что как на огонь мотылька приманивает. Но она не Люси, и он не Нацу, ей не сгореть. Девушка цепляется за переплет темно-бурой книги, будто из крови вылитой, и тянет на себя, тянет, будто сорняк из цветника. Грей не может удержать, и старый переплет выскользает из его ладоней. МакГарден тянется к очкам быстрого чтения и уже надевает их, другой рукой подцепляя первую страницу книги, созданной Зерефом. — Это Нацу, — подходит к ней Мираджейн. — Полагаю, Грей хотел спасти его магией демоноборцев, но что-то пошло не так. Я, правда, не понимаю, что могло ему помешать. — Благо, в этот момент Леви слышит ее и не раскрывает книги. — А я знаю, в чем дело, — молвит словесница, едва не сходя с ума от одного представления, что могло произойти, если бы ее любопытство пересилило здравый смысл. В мыслях уже появляются образы того, как бы она убила друзей и добила этот бедный, едва стоящий на одной вере город. — По крайней мере, что овладело Греем. Что с Нацу, тебе виднее, Мира-сан. Ведь демоны — твоя прерогатива. Но вдруг понимает она, Что Люси осталась одна, С демоном один на один, Ведь ей ни за что не победить. — Мира-сан, мы должны спешить, там Лю-чан совсем одна против Нацу ничего не сделает! — Мы поможем милому Грею, — стоит на своем Джувия. Ее хотят упрекнуть за эгоистичность слов, ведь она делила участь Хартфилии, но она вдруг добавляет: — Нацу-сану не устоять против его магии. Леви сглатывает, внутри нее сомнения роятся хуже саранчи на поле. Они сжирают ее, но МакГарден придерживается логического исхода. Правильно ли это? — Люси, не слушай, — стоит Локи взреветь, как Люси и впрямь готова больше ничего не слышать. Мир меркнет со всеми звуками, все вокруг просто шевелят губами, как рыбы, и воды вокруг полно из-за потопа. Может, все они давно сгинули на дно и теперь видят кошмары? Нет, неправда. Они борются, и ключница будет продолжать свое дело, даже если внутренний стержень обращается в графитовый и готов сломаться от нажима. Сравнение верное: Люси — карандаш. Она сама рисует свою историю, она руководит всем, и только ей одной решать, на каком моменте она затупится и больше не сможет ничего изображать. Овен подбегает к ней, заставляет подняться и опереться на нее. Такой маленький и беззащитный дух, а помогает ей. Осознание помогает взять себя в руки. — Л-люси-сан, я ж-желаю Вам помочь, — блеет созвездие, но Хартфилия не осознает сказанного, до нее не доходит, она будто в вакууме, лишенном воздуха, звука, и лишь жизнь едва-едва бьется, которую нужно защитить. Ариес колдует поток шерсти, чтобы приподнять Тауруса и, если не залатать его раны, так хоть сдержать кровь. Она ободряюще улыбается, однако выходит так тоскливо, что плакать хочется. Все осознают, что, возможно, это прощание окажется последним в их жизнях. Люси облачается в созвездие Льва, и исчезает он с поля боя. Она дает ему отдохнуть, надеясь, что его огонь останется в ее руках. Кометы искрятся сквозь кончики пальцев, а остальные созвездия строятся возле нее флангами. Локи — их командир, но, раз его нет, они пойдут за хозяйкой неба. Было ли это ошибкой, отставить Лео прочь и самой ринуться в битву? Темные пятна по-прежнему опоясывают Грея, равно как и кандалы, и звери Бастии. Леон бы сам готов вцепиться ему в глотку и держать, а то и трясти, чтобы избавить от всей дряни. — Полагаю, что эта книга оказалась у Нацу, обратив его в демона. Грей раскрыл ее и получил проклятье Зерефа. Но почему все именно так, я не могу понять. Почему не мог Нацу открыть книгу и оказаться проклятым? — Леви мыслит вслух, пока остальные пытаются рассудить, что им сделать. — А вдруг дело в пятнах на теле милого Грея? Джувия могла бы обратиться в воду и избавить его от них, — экс-элемент наткнулась на непонимающие и полные тревоги взгляды. — Не бойтесь, если с Джувией случится беда, вы можете ее заморозить. Вы ведь сделаете это, Леон-сама? — ее глаза, полные надежды и веры, взглядом отравляют Бастию. Сердце колет от ее предположения. Он отворачивается, не в силах ответить. — Позвольте мне попробовать. Я доставила Вам много боли и, кто знает, вдруг это мое наказание. — А ты бы могла убить Грея? — рычит он, не силясь нормально говорить, ему тошно и больно от одних мыслей. Локсар задыхается из-за ответа. Равносильна ли их любовь? Возможно ли то, что Леон прав, и в этом нет различия? — Тогда Джувия сосредоточит эту темную силу в какой-нибудь части тела. Ее Вы сможете заморозить, Леон-сама? Ками, послушай ее! Она желает убить Бастию, оказываясь беспощаднее любого темного мага. — Джувия все равно это сделает, а так Вы хоть спасете ее от полного заражения. Понимаете, Леон-сама? — он зажмуривается, желая, чтобы все это было сном. Но реальность режет осколками стекол и терзает на куски без капли сомнения. — Надеюсь, это не понадобится. Мираджейн не считает, что задумка является единоверной, и все же она таит каплю надежды. В их ситуации и это много. Локсар подходит все ближе, сталкиваясь с неизбежным. Она не боится, только волнуется, полна адреналина, готового взорвать сердце словно бомбой. Он смотрит на нее, ухищряется ухмыляться все более ужасно, чем когда-либо раньше, и заставляет не отступать. Иначе он навсегда поглотит Грея. Джувия растворяет тело в жидкость, становясь одной большой каплей воды, и касается его тела. Влага облепляет его силуэт, задерживается, начиная пузыриться и забирать с собой темные частицы. Это колдовство занимает время как будто бы навсегда, и Леон раз через раз дышит, а Леви едва держит контроль над разумом, чтобы не побежать в неизвестном направлении на помощь подруге. Люси теряет сознание, но не как это бывает у обычных людей. Она намеренно отпускает нейронные связи как по ниточке прочь, расставаясь с чувствами, логикой, самой собой. Фактически она погибает, оставляя для боя растерзанное и едва живое тело. Ее ноги давно сожжены, покрыты корочками почти не заживающей кожи, руки все в морщинах и шрамах, тело испещрено ушибами и одним едва не торчащим ребром. Единственное, что у нее было, — подавленная, но все еще искренняя улыбка и искры в глазах. Однако она потеряла и их, вслед за золотом волос. Она стоит, серая и безжизненная, но по ее венам еще течет кровь, сплетающаяся с магическим потоком, в ее руках есть оружие, а сердце бьется — значит, она не покинет поле боя. Эта девушка больше не прежняя Люси, поэтому восемь духов становятся расходным материалом, к которым нет никаких воспоминаний и любви. Фактически она — марионетка своего желания спасти Нацу. Только это в ней и осталось. Духи беспорядочно нападают на Драгнила, пока Хартфилия исходит огнем космоса и пытается выжечь этого демона прочь из тела мальчишки. Змееносец обвивает его тело, сжимает, готовый разорвать, но он окружает себя пламенной аурой, и дух бы погиб, не окажись наполовину механизмом. Его живые части обуглены, только это не выкинет его из ряда тех, кто может бороться. Весы смещают баланс, надеясь опрокинуть Нацу, но ему удается остаться на ногах, и его дыхание дракона готово спалить созвездие. Ариес колдует шерстяной барьер, сгорающий вместо ее сестры. И цель Драгнила сменяется на Овна. Она готова дрожать, как осиновый лист. Будь рядом Локи, он бы защитил ее. Только вот его нет, как и жизни в ее хозяйке. Она пытается отбиться, только шерсть быстро горит и не может защитить ее. Змееносец вновь нападает на Нацу, раскрывая пасть, словно действительно сможет поглотить. Огненному магу ничего не стоит спалить его изнутри, и дух едва может пошевелиться. Рак преграждает путь к Ариес мечами, ему даже удается ранить Драгнила и рассечь руку. В ответ он получает лавовый кокон, сжигающий ноги и не дающий пошевелиться. — П-прекратите, Нацу-сан, — блеет Овен, слезы крупными каплями падают на ее одежду, но девушка и не собирается их стирать. — Только в-взгляните, что Вы сделали с Люси-сан и м-моей семьей! — Я вижу лишь то, что к жареной телятине стоит подать баранину, — его кулак, обуянный огнем, не остановить Стрельцу, нападавшему с его оружием, и не отбить копытами. Пробивается он в ее тело и чувствует толчки крови. Ариес смолкает, глаза ее стекленеют, она едва переводит дух и падает наземь, оказываясь без точки опоры. — Интересно, каков на вкус гибрид человека и лошади? — ухмыляется демон, плавя тело Саджитариуса, как масло. Парные духи отбивают атаку, пытаясь спасти Стрельца, но и сами оказываются в костре. — И не стоит забывать про рыбу. Демону не составляет труда положить тела Девы и Весов наземь, поразив атакой и их. Воздух пропитался металлом. Джастин не готов подойти ближе, зато к Люси врывается иксид в человеческой форме. — Что ты делаешь, Нацу? — спрашивает мальчишка с лазурными волосами, хватая его за руки, словно мог обезоружить. — Они — наши друзья, не трожь их. Люси, я опять могу летать, — зовет он подругу, — я помогу тебе. Не знает он, что глаза ее, когда-то слаще шоколада, пусты, не осознает, что пришел на верную смерть. Ему удается уклониться от атаки Драгнила, — ведь Хэппи наизусть их знает, — и он пытается схватить павших духов и спасти хоть одного, но он слишком слаб. — Беги, — шепчет ему Вирго. Иксид не понимает и подлетает к Люси, но видит ее глаза и отшатывается. — Люси? Узнаешь меня, Люси? Это же я, Хэппи, — плач его не доходит до ключницы, он готов зарыдать в голос, но его хватает за шкирку демон и бросает прочь, в кучу костей. Фриду хватает духу схватить его и не дать ринуться обратно. Он не трус. Если не справились дети неба, куда деваться им. Хоть Джастин и думал, что поможет Хартфилии, помогать оказалось некому и попросту нечем. — Фрид, закрой его в клетке, — молит мальчишка, проливая на ладони держащего его мага кристаллы слез. — Пожалуйста. Иначе Люси умрет. Громовержец опускает ребенка рядом и начинает писать заклятье. Он не успеет заковать его сейчас, когда Люси наносит удар, способный снести шею Драгнилу. Искры комет сыпятся, обжигая его тело. Фрид чертит круги, куда записывает заклинания, изученные с МакГарден в библиотеке гильдии. Некоторые из них могли бы остановить его хоть на пару минут, но после Джастин вряд ли бы выжил. Не после раскрытия своего присутствия. Одеяние Льва рвется от драконьего когтя, Люси оказывается в доспехах, а рядом с ней Локи. — Что это за черт, Люси? — он хотел было возмутиться за то, что она дисквалифицировала его, но его глазам открывается зрелище куда более ужасное, чем он мог предположить. Его собратья в море крови, и не отличить ее от разлитой лавы. Он и представить не мог, что после всего этого наткнется на ее лицо и не увидит ничего. Перед ним стоит кукла. — Ты же понимаешь, Нацу, что тебе за это не жить? Да пусть хоть демон, хоть сам Сатана ворошится в твоих мозгах, как ты это мог допустить?! Человеческие черты Локи стираются, заменяя себя животными. Огромный лев, стоящий перед Драгнилом, не собирается оставлять его в живых, и он несется со скоростью световых лет, озаряя демона огнем солнца.