Никогда не смотри назад

Поздним вечером все начали собираться уходить, а Гас не мог дождаться момента, когда отец пойдет курить на задний двор один, чтобы выйти с ним. Мальчик нервно ерзал на диване, бросал взгляды в сторону шепчущихся родственников, отец не спешил покидать дом, и к сыну не подходил, точно сторонился его после дневного выяснения разногласий. Наконец Кинни сел в кресло, явно чего-то ожидая. Дебби рьяно не хотела уезжать из дома своего сына, поэтому Майкл попросил прощения у всех и повел маму в спальню для гостей. Ему хотелось остаться с ней наедине, чтобы поговорить о случившемся или помолчать. Карл же уехал домой, пообещав, что заберет любимую жену утром. Брайан наблюдал за тем, как его друг уходит вместе с Деб. Он подумал, что на вид она оставалась все той же сверхэнергичной и неутомимой, гиперзаботливой, очеловеченной версией вечного двигателя. Но так казалось только со стороны, глаза потускнели от старости. Прекрасная, горящая и целеустремленная женщина, друг всех геев Питтсбурга и единственная настоящая мама для такой большой семьи уже взрослых «детей» сдавалась. От невеселых размышлений Брайана оторвал сын, который не смог сидеть в стороне и теперь упрямо повторял его имя прямо над ухом. — Что случилось, Гас? — вздохнув, Брайан поставил бокал на край стола и, сложив руки на груди, посмотрел на мальчика. — Папа, я хочу сегодня ночевать у тебя. Я не хочу спать вместе с мамами. Можно мы поедем к тебе в лофт? — Гас делает жалобные глазки и складывает ладони в умоляющем жесте, мужчина сдаётся: нельзя долго злиться на своего ребёнка (по крайней мере, даже Брайан научился этому). Хитро глядя на свое чадо, Кинни прищуривается и заговорщически шепчет: — Нам придется сбежать через окно, Робин. Если ты хочешь уйти незаметно. Встретимся около бэтмобиля, я отвлеку внимание, а ты беги! — усталая улыбка касается губ мужчины, он прижимает к себе прыснувшего в кулак мальчика и целует в висок, потом отпускает и уже серьёзным тоном продолжает: — Мы должны спросить у твоих мамочек. — О нет, давай ты просто скажешь, что заберешь меня, и мы свалим отсюда. Мне нужно поговорить с тобой, правда. И... Мы помирились, да? — Гас крепко обнимает отца рукой за живот и жмется щекой к его плечу. — Я слишком уставший, чтобы обсуждать твои выходки, Гас. Да и злиться на тебя у меня нет желания. Если ты выучил урок сегодняшнего дня, я рад. А ещё, ты очень настырный, сынок. И в кого ты такой вырос? Ладно, одевайся, мне надо предупредить Линдси, — Брайан хлопает мальчика по плечу и поднимается, прихватив с собой со столика ключи от машины. Мисс Питерсон обнаружилась на кухне, аккуратно складывающая тарелки и бокалы в посудомоечную машину. Кинни подошел к ней сзади, когда она очищала блюдо от остатков еды, обнял, прижавшись лбом к её плечу. — Я думал, у тебя есть волшебная пыльца, которая уничтожает даже самые сложные загрязнения в два счета, Венди, — шепчет мужчина, заглядывая в лицо Линдси; она усмехается, отставляет тарелку и поворачивается к нему. Мягко проводит ладонью по щеке и целует Брайана в подбородок: — Волшебная пыльца Аниты помогает жить только тебе, Питер. А ещё — ты заработался: говоришь рекламными слоганами средства для мытья посуды, — печально улыбаясь, Линдси отходит от мужчины и закрывает посудомойку. — Ты уже уходишь? Пришел попрощаться? — И да, и нет, — загадочно отвечает Кинни и, кашлянув, на одном дыхании произносит фразу: — Я хочу забрать нашего сына сегодня к себе в лофт. Линдси открывает рот, чтобы что-то сказать, но Брайан жестом показывает ей замолчать и уже более спокойно продолжает: — И пока ты не начала читать лекцию о моем поведении, я тебе пообещаю сразу, что не буду трахаться, пить и курить джойнт при ребёнке. Хотя, если таким образом ты и ещё с большей вероятностью Мел, рассчитываете, что вырастите из моего парня ебаного изнеженного евнуха, я перестану считать вас родственниками. Последнюю фразу Брайан произносит очень тихо, скривившись, глядя на Линдси. Она бросает в его сторону укоризненный взгляд и пожимает плечами. — Ну ладно, я не против, пусть проведет какое-то время с тобой. Тем более если он этого хочет. Дай мне пару минут, я скажу Гасу несколько слов и попрощаюсь, — Линдси снова улыбается, вытирая ладони бумажным полотенцем. — Да ты чертова ясновидящая, Линдс, — притворно восхищается Брайан, всплескивает руками и отворачивается от женщины; она проходит мимо него, на ходу хлопая по плечу, и с коварным видом бросает фразу: — Любовь к женщине превращает в волшебниц, — блондинка усмехается и выходит из комнаты. Брайан на секунду замирает, кривит лицо, сплевывает и тихо отвечает в пустоту: — Киски — источник магии, кто бы мог подумать. Линдси помогает сыну аккуратно завязать шарф. Она замечает, что Брайан тоже вышел следом за ней и неспешно одевается. Женщина строго смотрит на Гаса и тихо произносит: — Не позволяй отцу много пить, — назидательный жест указательным пальцем и очень серьезный тон, а потом фраза, адресованная мистеру Кинни: — А ты не покупай ему игрушек на несколько тысяч! — Хорошо, милая, я куплю ему сразу магазин, — Брайан застегивает куртку, целует блондинку в щеку и, кивая сыну, говорит: — Я жду тебя в машине, сынок. — Мы уже не дети, мама! — раздраженно восклицает Гас, выхватывая у мамы перчатки, спешно чмокает ее и выбегает вслед за отцом, Линдси успевает выкрикнуть ему всего несколько слов на прощание. — Помни, о чем мы договаривались! — мальчик машет рукой маме и скрывается в салоне автомобиля; Мисс Питерсон еще пару секунд смотрит на то, как они отъезжают от тротуара, ежится от холода и прикрывает двери: — Как хорошо, что вы помирились, мальчики.

***

Просили указывать временные рамки и возраст Гаса. Чтобы было понятнее, теперь буду отмечать это таким образом, ведь именно для этой части фанфика важно, сколько мальчику лет. POV Гас 11 лет Мне предстояло очередное посещение больницы, но на этот раз мама не смогла поехать со мной. Она была занята организацией очередной выставки какого-то сверхамбициозного художника с претензией на мировое господство. А мама Мел так вообще застревала тогда в адвокатской конторе почти сутками, набирая себе огромное количество дел для работы. Тяжелый жребий пал на отца. Он брыкался, ругался, матерился, почти запустил в стену дизайнерским стулом, но не смог отказать маме. Как всегда. И это бесило его, видимо, ещё больше, потому что собирался он в больницу почти два часа, прерываясь на частые перекуры, ворчания и грозные наставления своих работников в Киннетике, смешанные с угрозами увольнения. Привычно сногсшибательно выглядящий мистер Кинни-старший появился из-за шкафа тогда, когда я уже почти заснул, свернувшись калачиком и обнимая подушку. Он окликнул меня и подтолкнул к выходу. На ходу потирая глаза кулаками, я вышел из дверей и нажал на кнопку вызова лифта, но вдруг вспомнил то, о чем просила сказать мама Линдс. — Папа, ты не должен грубить дяде Бену, ты же знаешь? — я остановился, чтобы посмотреть на отца, но он внимательно изучал что-то в телефоне, онн, конечно же, меня услышал. — Я в ужасе от того, как ты похож на своих матерей: сложенные воедино подозрительность Мел и желание поучать меня от Линдси. Нужно сделать генетический анализ, пора узнать есть ли вообще в тебе моя скромная игрек-хромосома, — отец смотрит на меня подозрительно, качает головой и снова утыкается в экран, спешно набирая сообщения. Когда мы приезжаем в госпиталь, отец идет по коридорам, не поднимая взгляда от пола, а когда нам приходится пройти мимо отделения травматологии, он словно еще больше набирает скорость, спешит быстрее проскочить палаты, чтобы оказаться за дверью этого больничного крыла. Я едва успевал бежать за ним, постоянно оглядываясь, как будто мог разглядеть хоть что-то, от чего так стремится ускользнуть папа. Когда у меня уже закончилось дыхание, мы как раз оказались напротив палаты Бена. Переведя дух, я взял отца за ладонь и потянул внутрь. Он сопротивлялся моему движению, пытаясь выпутать пальцы, но в итоге сдался и крепко взял меня за руку. Так мы и вошли внутрь. — Дядя Бен, привет. Ты сегодня здорово выглядишь! — приветливо начал я, подтаскивая папу Брайана к кровати. Мужчина на постели повернулся и совершенно ясными глазами посмотрел на нас, даже попытался выдавить из себя улыбку. Отец молчал. — О, здравствуй Гас. Я смотрю, сегодня тебе удалось затащить сюда человека, который сторонится больниц, церквей и ритуальных агентств, только если там не намечается элитная извращенная оргия, — устало произнес Бен, протянув ладонь отцу для рукопожатия. — Я рад тебя видеть, Брайан. Не думал, что ты всё-таки передумаешь и придешь навестить меня. — Они слишком громко твердили, что ты здесь при смерти. Да и кто-то же должен был поехать с Гасом, ведь его любезные мамочки вдруг как назло оказались заняты сегодня, — равнодушно бросил отец, но я краем глаза заметил, что он таит в глубине глаз испуг, глядя на все приборы, шнуры и провода, среди которых находился дядя Бен. — Ну конечно, я и не надеялся, что потребуется что-то меньшее, чем моя вынужденная госпитализация и отказ органов, чтобы ты смог признаться самому себе в том, что тебе совсем не безразлична жизнь близких, — Бен снова улыбается и глубоко вздыхает. В этот день он на самом деле выглядел лучше, говорил намного больше, не жмурился от боли и не проваливался в дремотный сон. Я как-то облегченно выдохнул и поддержал разговор: — Папа на самом деле очень заботливый, просто виду не подает, — я хихикнул и подвинул два стула к кровати, чтобы мы могли присесть. Отец как будто крадучись подошёл и осторожно опустился на сидение, продолжая бросать какие-то дерганые взгляды на больничную обстановку. — Ага, заботливый. До чертиков. Если с тобой, старик, что-то случится, ответственность за Майки снова ляжет на меня, а я только избавился от него. Да и зачем завел себе одного непутевого сына, который слишком много болтает? — папа расслабляется и легко хлопает меня по спине, награждая укоризненным взглядом. Дальше разговор идёт легко, непринужденно, отец даже смеется, шутит, подтрунивает над дядей. Папа Брай как-то уверенно говорит о том, что тот обязательно поправится, напишет ещё кучу своих бессмысленных книжек, для которых папа сделает самую крутую рекламу с огромной скидкой, а Бен прочитает сотню лекций студентам. Дядя улыбается ему в ответ, благодарит за беспокойство и уверенность, на что отец естественно отмахивается и отшучивается. Мы провели с ним около часа за разговорами, обсуждением недавних новинок кино и музыки. И подумать только... Если бы я не знал тогда, что это мой отец, я мог бы с уверенностью сказать, что он получает удовольствие от общества прикованного в постели человека. Но это всё же был мой отец...

***

Вечеринку с приятным расслабляющим ящиком виски было решено закатить прямо в комнате. Из приглашенных: впавший в меланхолию Гас и радостно-возбужденный Патрик. — Давай закажем пиццу, в конце концов, мы не можем выпить столько и ничего не съесть, — Патрик толкнул друга в бок и бросил к нему на кровать телефон. — Я не хочу есть, я хочу заливать в себя виски, потом, скорее всего, проблеваться и забыться. И у меня в кармане есть жвачка, можешь взять пластинку и закусить ею, — Гас оторвал лицо от подушки и хлебнул немного из горла. — Не думал, что скажу тебе это когда-нибудь, но ты меня пугаешь, Гастиэль. Я ожидал, что ты усядешься за очередной проникновенный рассказ порнографического характера или как обычно застрянешь в учебниках, научных работах и выполнении заданий на год вперед. Но ты оказался ужасно непредсказуемым в своей депрессии, — Патрик отбирает у парня, сидящего на кровати, бутылку и наливает ярко-золотистую жидкость в свою чашку. Возвращая бутылку другу, он намерено дразнит, заставляя дотянуться до неё. Для этого брюнету приходится приподняться, эта ошибка стоит ему подушки, которую Уэсли выдергивает из-под него и отбрасывает в сторону. — У меня нет рассказов порнографического характера, придурок. Неужели ты настолько ужасный друг, что не можешь просто поддержать меня совместным распитием этой дорогущей хуйни? — пьяно произносит Гас заплетающимся языком и переворачивается на спину, любовно прижимая возвращенную бутылку к своему боку. — Я замечательный друг, потому что терплю твои бабские перепады настроения, Кинни. А ещё, потому что я хочу не просто набухаться с тобой, моя цель — выяснить, что с тобой произошло, — Уэсли забрасывает ноги на кровать и отпивает из чашки, почесав переносицу, он делает серьезное лицо и спрашивает: — Неужели кто-то из твоей семьи объявился? — Блядь, нет, конечно. Если бы они напомнили о себе, я бы определенно был уже пьян в гавно или обдолбан, или на другом конце штата, а не сидел бы здесь, приближаясь к этому чудесному состоянию алкогольной дезориентации, — Гас причмокивает и поворачивается набок, снова поднося бутылку виски к губам. — Хорошо. Значит, не это. Что еще могло заставить тебя позвонить мне и с воплями: «Срочно, срочно, бегом в магазин, нужно сейчас же наебениться в хлам!» потащиться в супермаркет? Да и к тому же потратить на этот, не спорю, благородный и божественный напиток целых пятьсот баксов папочкиных денег... Последнюю фразу Уэсли произносит очень тихо, стараясь, чтобы его порядком опьяневший друг не услышал, но Кинни сверкает глазами и косо смотрит на рыжего парня. Он неловко садится, покачиваясь от опьянения, хихикает по-дурацки и наклоняется ближе к другу. Подозрительно оглядывается по сторонам и задает вопрос. — Уэсли, ты никому не скажешь? Патрик тоже придвигается и отрицательно мотает головой. У него неспокойно внутри, но он приподнимает брови и чуть склоняет голову, показывая, что готов очень внимательно слушать. Гас понижает голос до шепота, и прикрывая рот ладонью, как будто кто-то мог их подслушивать, произносит: — Я влюбился.