Не приближайся

Включена ПБ.

Медленное отстукивание настенных часов приводит меня в замешательство и пугает. Я будто одна во всем мире, и лишь часы — мои проводники в другое измерение, где таится жизнь. Будто тысячи разрядов тока пробегают через меня со скоростью света, не давая принять реальность. Уши немного закладывает от быстро пролетающих в голове мыслей, а ладони покрываются испариной от настигающих меня кошмаров. Возможно, я умираю, но я будто и не жила. Стук часовых стрелок продолжается, отстукивая в моих висках. На мою шею начинает давить что-то сильное, будто пытаясь убить меня. Воздух в легких совсем быстро заканчивается, а давление никак не исчезает. Веки, словно налитые свинцом, продолжают оставаться закрытыми, никак не реагируя на мои попытки хоть немного их поднять. Я вижу, как в моей голове мельчайшими частицами распадается мозг, а глаза почему-то начинают видеть все происходящее. Пит. Он пытается убить меня, продолжая надавливать все сильнее на шею. Нервно пытаюсь сделать вдох, но парень пережал мне дыхательные пути. Звук в ушах отдаленно напоминает рык дикого зверя, нашедшего свою жертву и готового разорвать на куски, а потом насладиться каждым сполна. Глаза снова перестают видеть, а тело расслабляется. Я перестаю что-либо чувствовать и окунаюсь в бездну бесконечности. — Китнисс, — кто-то совсем близко шепчет мое имя, и с каждым мгновением шепот усиливается, будто я постепенно выныриваю из воды и могу лучше слышать, — Китнисс, — голос совсем рядом, прямо надо мной, он такой громкий и неукротимо волнительный, что мои глаза вдруг резко открываются, а грудь начинает сильнее вздыматься, чтобы вобрать в себя побольше воздуха, которого так не хватало. Парень смотрит на меня испуганными глазами и подходит чуть ближе, он обхватывает руками мои плечи, но я невольно обскакиваю назад, сильно ударяясь о спинку кровати спиной. Мои широко распахнутые глаза со страхом смотрят на не понимающего ничего парня, который спокойно делает шаг назад, понимая, что я слишком напугана. Мне страшно. Я боюсь этого человека, ведь именно его я видела в своем сне, именно он пытался убить меня, растерзать. Откатившись к другому краю кровати, подальше от него, и сжав руками одеяло, я испуганно глядела на своего обидчика. — Что с тобой? — наконец, прерывает он молчание, а я продолжаю смотреть на него, боясь моргнуть хоть раз. — Все хорошо, — я прихожу в себя, осознавая, что сейчас я в реальном мире, и мои страхи, воплощенные во сне, лишь промыслы моей собственной фантазии. Успокаиваю себя мыслью, что такого не может случиться наяву, и возвращаюсь на свое место. — Мне тоже снятся кошмары, — вдруг произносит он, присаживаясь рядом со мной на кровать, — иногда я не могу определить, проснулся я или нет, но мне всегда помогает мой блокнот, — не понимаю, почему он доверяет мне что-то совсем личное, то, что не должно оказаться во всеуслышанье, — я рисую, — для меня это неожиданно, не думала, что он продолжает рисовать, ведь этим он занимался только в детстве, — во сне мои рисунки начинают оживать и пытаются убить меня, истерзать мою душу, а наяву все мои мысли остаются лишь на бумаге, они, конечно, выглядят беспокойно и, кажется, будто вот-вот придет то самое мгновение, и я снова умру или буду мучаться, но спустя время я осознаю, что все закончилось, больше ничего не случится, ведь я уже проснулся, — он вдруг поворачивается и смотрит прямо мне в глаза, пронзая ими, заглядывая в мою душу, а потом спокойно продолжает, — не знаю, стоило ли тебе об этом рассказывать, но мне вдруг захотелось поделиться с тобой этим. Ты сейчас такая напуганная, никогда не видел тебя такой… А может не замечал, — он бросил на меня свой взгляд на мгновение, а потом встал с моей постели. — Хорошо себя чувствуешь? Хочешь есть? — он стоит возле двери так, что лучи солнца, вдруг возникшие за моим окном, падают на его лицо и голову: его светлые волосы поблескивают на солнце, а лицо немного морщиться из-за неприятного, но такого доброго света. — Я в порядке, — мои голос уже не такой хриплый, горло лишь слегка першит, но это не особенно мне мешает. — А насчёт еды как? — переспрашивает он, слегка улыбаясь. — Если можно, — смущенно произношу я, а он кивает и уходит от меня, негромко шагая по коридору и ступеням. Пит словно головоломка, которую так хочется разгадать, но ты постоянно находишь неправильные варианты, приводящие к тупику. И, вот, кажется, что ты уже нашел тот самый правильный путь, как через некоторое мгновение сталкиваешься с препятствием и коришь себя, возвращаясь в самое начало этой головоломки. Моя голова очень болит, но больше беспокоит меня невыносимая слабость и боль тела, будто меня только и делали, что избивали. Из-за резких движений голова начала кружиться, а из-за долгого сна горло сильнее стало першить. Я поправила подушку за своей спиной и удобнее устроилась на кровати, чтобы выпить все нужные лекарства, прописанные мне моей матерью. Запив таблетки водой, я перевожу свой взгляд с пустого стакана, теперь покоящегося на моей тумбе, на настенные часы, продолжающие отстукивать идеальный ритм, который напрягает мои расшатанные нервы. Дневной сон явно влияет плохо на мой организм, скорее всего, я просто отвыкла от этого, ведь раньше дни были загруженные, наполненные разными событиями, а сейчас наступило время некого покоя. Болезнь всегда отнимает у меня массу сил и энергии, запас которых в такое время и так невелик. А ведь после утреннего душа я смогла немного приободриться, но, вернувшись в свою постель, я заснула, и теперь на меня снова накатила тоска и усталость. После такого сна мои внутренности будто сжал страх. Мои пальцы сжимают край одеяла; мысли продолжает атаковать страх, а сердце — печаль, тревога. Погрузившись в себя, я даже не заметила, как в мою комнату вернулся Пит со столиком, на котором стоял мой завтрак, хотя, судя по стрелке на часах, это больше похоже на ужин. Парень пододвигает столик к моей кровати и привлекает к себе внимание, аккуратно касаясь моих дрожащих рук. Я перевожу свой взгляд на Мелларка и благодарно улыбаюсь, опуская свои ноги на пол и придвигаясь к столику. — Ты выпила лекарства? — спрашивает Пит, когда я ложка за ложкой ем суп, приготовленный, наверное, им самим. — Да, — лаконично даю я ответ и возвращаю свой взгляд к вкусной еде. — Родители еще не вернулись? — уточняю я, хотя знаю, что их еще нет, иначе меня уже пришла проведать мать или отец. — Они недавно звонили; в городе пробки, но родители должны скоро приехать. Когда звонили, они стояли на Гринвич-авеню, — говорит Пит и, забрав грязную тарелку из-под супа, уходит, оставив меня наедине с печеньем и чаем. Слышу за своей дверью шаги и голоса, но не могу разобрать, о чем говорят люди, которым эти голоса принадлежат. Когда они подходят ближе, я уже могу различить голос Прим, которая о чем-то просит Пита. — Ну, пожалуйста, — слышу я умоляющий голосок своей сестры. — Хорошо, хорошо, — наконец, отвечает ей Пит, — только недолго, Китнисс еще слишком слаба. Дверь открывается с легким скрипом, и в комнату забегает Прим, радостно улыбаясь, завидев мою улыбку. Она запрыгивает на кровать и двигается ближе ко мне, забираясь под одеяло. Пит, стоявший все это время в проеме, двинулся в сторону окна, чтобы плотно закрыть его и преградить вход холодному вечернему воздуху. — Тебе уже лучше? — с надеждой спрашивает Прим, наверное, думая, что я соглашусь с ней прогуляться по городу, но я сомневаюсь, что в силах сейчас хотя бы дойти до кухни. Смотрю на нее и, тяжело вздохнув, мотаю головой в знак отрицания. — Точно не хочешь на улицу? — уточняет сестра, надеясь, что я все-таки соглашусь. — Может лучше посмотрим фильм какой-нибудь? — предлагаю я загрустившей Прим, на что она активно начинает кивать и, опустив ноги с кровати, она подбегает к двери. — Догоняй, — весело кричит она и бежит вниз по ступенькам. Я поднимаюсь с кровати и подхожу к шкафу, чтобы взять другую одежду, а не разгуливать по дому в ночной сорочке. Пит стоит возле окна, не обращая на меня никакого внимания. Его сознание находится далеко отсюда, что видно по его взгляду, который уловил что-то нереально привлекательное в пейзаже за окном, унеся своего обладателя в это самое место. Он не шевелится, напряженно стоит, крепко ухватившись за подоконник. Но даже его напряжение кажется таким спокойным и нормальным в этот момент, что мне хочется подойти ближе к нему и увидеть всю прелесть этого мира глазами Пита. Я уже замечала его в таком состоянии и не пыталась тревожить, потому что не видела в этом никакого смысла. В последнее время Пит стал совершенно другим, особенно сегодня он удивил меня своей неподдельной заботой и волнением, которые обычно не присущи ему. Я немного опасаюсь такой перемены, но стараюсь вести себя естественно, как и вела себя обычно при нем. Правда теперь мне это становится сложно. Мое смущение иногда вырывается наружу, когда он случайно касается меня, в чем-то помогает, что совсем непривычно для меня. Я бы очень хотела, чтобы наши отношения хоть как-то наладились, чтобы пропала эта отдаленность. Мне бы хотелось все изменить. — Пит, — подойдя к парню, обращаюсь я и прикасаюсь к его руке. Он вздрагивает, будто я напугала его, а он до этого спал, но через секунду уже спокойно смотрит в мои глаза. Мне так много хочется сказать этому человеку, но я лишь продолжаю стоять, стараясь не двигаться, и внимательно изучаю Пита. Смелости мне хватает лишь на такие слова: «Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться». — Да, конечно, — незамедлительно отвечает он и стремительно покидает пределы моей комнаты, аккуратно закрывая дверь. Чуть вздрагиваю от его вежливости, которую он проявляет последнее время, что напрягает меня еще больше. Легкая ткань ночной сорочки плавно опускается на пол, соскользнув с моей фигуры. Оглядываюсь в зеркало, подметив, что я слегка похудела из-за стресса, преследовавшего меня все то время, что в нашем доме появился Мелларк. Надеваю легкую футболку, скрывая заметные ребра и чуть уменьшавшуюся грудь. Ноги скрываю под тканью домашних брюк, которые слегка обвисли на моих бедрах, возможно, из-за того, что они вытянулись. Расчесываю свои спутанные от долгого сна волосы и наскоро заплетаю косу для максимального удобства. — Китнисс, спускайся скорее! Фильм уже начинается! — торопит меня сестра, когда я уже спускаюсь по лестнице. — Уже иду, — добравшись до последней ступеньки, отвечаю я. Я усаживаюсь рядом с Прим, которая уже вовсю ест конфеты, специально подготовленные к просмотру фильма. Сестра зовет и Пита, чтобы ему не было столь скучно одному, и он, сделав каждому из нас чай, приходит в гостиную. Он занимает свободное место рядом со мной, двигаясь ближе ко мне, а я делаю вид, что не замечаю этого и продолжаю смотреть в экран телевизора, на котором мелькают кадры. Только сейчас понимаю, что Прим любит смотреть ужасы, и этот фильм не исключение, ведь его выбрала именно она.

***

— Выключи! Выключи это! — я закрываю уши ладонями, чтобы не слышать звук фильма и вся сжимаюсь от страха. Приоткрываю глаза и замечаю Прим с бледным лицом, которая тоже что-то говорит. Она хватает пульт с журнального столика и дрожащими руками нажимает на кнопки, чтобы прекратить этот ужас. Чувствую, что я начала трястись от страха, а все окружение будто пропало, тьма поглотила мое сознание. Я хочу снова разлепить глаза, но у меня ничего не получается. Такой кошмар происходит всякий раз, когда моя сестра выбирает фильмы ужасов и смотрит их вместе со мной, но в этот раз была напугана и сама Прим, бледное лицо которой я заметила. Открываю глаза, глубоко втягивая воздух, и осматриваю комнату, в которой нахожусь. Все по-прежнему: я сижу на диване, Прим — рядом со мной, но экран темный, значит кто-то все-таки выключил телевизор. — Это был последний раз, когда я смотрела фильм, выбранный тобой! — чуть улыбнувшись и облегченно выдохнув, говорю я сестре, которая уже смеется над тем, как я снова дрожала от страха. — Согласна с тобой, — в перерыве между смехом отвечает она, — будем смотреть твои комедии и мелодрамы! — сестра приобнимает меня за плечи, а потом весело бежит в свою комнату, после того, как я сказала ей, что уже поздно, и пора спать. Родители недавно вернулись, что мы поняли по звуку тормозящих шин по асфальту возле нашего дома, а потом и по тому, что входная дверь открылась, и родители с порога известили о том, что они уже дома. — Что у вас тут происходит? — спрашивает сонный отец Пита, только что спустившийся из-за нашей болтовни и смеха. — Мы просто смотрели фильм, — отвечает Пит и продолжает показывать мне то, как я испугалась, на что я лишь смущенно улыбалась и заказывала глаза, а потом и вовсе ударила его в плечо кулаком. — Уже поздно, — лишь сказал напоследок мужчина и вернулся наверх, дав понять, что и нам следует пойти спать. — Спасибо, что посидел со мной, — говорю я Питу, благодаря его за поведенное со мной время по моей просьбе. — Теперь не так страшно, — добавляю я и встаю с дивана. — Всегда рад помочь, — отзывается парень, улыбаясь мне, на что я тоже отвечаю ему улыбкой. Вместе со мной Пит поднялся наверх, и мы разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Никогда бы раньше не сделала подобного для Мелларка, но не в этот раз. Сегодня я хорошо провела время в его компании, что еще более странно, чем мое изменившееся отношение к нему. Зайдя в свою комнату, я сняла свою одежду и, оставив ее на полу, надела свежую ночную сорочку. Я очень хотела спать, но так и не смогла уснуть. Страх цепкими лапами схватил меня за горло и сжимал его до тех пор, пока я не начинала чуть всхлипывать. Я всегда принимала все слишком близко к сердцу, да и сейчас тем более. Отрицательные эмоции от просмотра фильма оставили неизгладимые впечатления в моей голове, что привело к тому, что я забилась в одеяло и боялась лишний раз пошевелиться, не закрывая все это время глаз. Голова начала раскалываться от малого поступления кислорода, которого, как мне показалось, стало намного меньше в моей комнате, поэтому я приняла решение встать с кровати и открыть окно. Я бесстрашно спрыгнула с кровати и, быстро добежав до окна насколько это только возможно, учитывая мою забинтованную ногу, открыла его, а потом так же быстро вернулась под одеяло, чтобы прохладный ночной воздух не усугубил мою простуду. Ритмичная боль, отдававшаяся в мою стопу от щиколотки, расходилась по всей ноге, достигнув бедра, давая понять, что такие бега пока что не для моих сил. Голова продолжала болеть, только теперь не от недостатка воздуха, а от страха, разъедающего меня изнутри. Я еще долгое время ворочаюсь без сна, неосознанно подмечая, что я боюсь еще сильнее. И даже включенный свет мне не помогает. От злости, вдруг охватившей меня, я выключаю его и остаюсь в кромешной тьме, позволяя себе захлебнуться в страхе. Сердце бешено колотится, и я судорожно выдыхаю, убеждая себя, что все мои страхи лишь иллюзии, выстроенные мной же в моей голове. Закрывая глаза впервые за два часа. Тень, падающая на противоположную мне стену, начинает свои движения, с каждым разом становясь все больше. Воющий звук раздается где-то возле моего уха, и кожа от этого покрывается мурашками, проходящими по всему позвоночнику. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело меня совершенно не слушается, а веки тяжелеют с каждый мгновением, посылая сигналы в мой мозг о том, что пора спать. Чувствую, как костлявые шершавые пальцы охватывают мое тело и, будто тряпичную кукую, подхватывают на руки. Слезы льются из моих глаз непрекращающимися потоками. Я перемещаюсь к окну в руках кого-то очень страшного и отчаянно пугающего. Я уже не могу дышать — это стало слишком тяжело для моего организма от того, с какой силой меня сжимает это чудовище. Я чувствую, как меня отпускают, и, надеясь приземлиться на пол, я лечу в неизведанное странствие, куда-то вниз. И эта дорога длится вечно. Подскакиваю на кровати, захлебываясь в слезах и дрожа от страха. Тяжело дышу, и пытаюсь убедить себя в том, что это всего лишь сон, который даже не был страшным, что на самом деле таковым не кажется. — Китнисс? — после тихого скрипа моей двери, в проеме появляется Пит, который выглядит довольно бодрым для такого позднего, а может уже и раннего, времени. — Ты плачешь? Что-то случилось? — он уверенно приближается к моей кровати и опускается рядом со мной, ожидая моего рассказа, которого не следует; я продолжаю дрожать, нервно утирая слезы и сжимая края одеяла. Не знаю в какой момент это происходит, но я оказываюсь в объятиях парня, который всегда был моим врагом номер один. Правда, сейчас ничто не имеет значения. — Успокойся, хорошо, — тихонько шепчет он, неуверенно поглаживая мою спину своими теплыми ладонями. — Ты до сих пор дрожишь, — будто констатирует факт он, продолжая крепче прижимать мое тело к себе. — Останься со мной, пожалуйста, — через какое-то время совсем тихо прошу я, чуть перебирая пальцами его футболку. Он укладывается рядом со мной, придвигая меня ближе к себе и продолжая обнимать. Мои мысли постепенно освобождаются от оков страха и позволяют мне погрузиться в сон. Чувствую, как ладони Пита успокаивающе и оберегающе обнимают меня, слегка поглаживая. Перед тем как уснуть, я слышу тихий шепот Пита, говорящего лишь одно единственное слово — всегда. Утром я просыпаюсь в теплой постели совершенно одна.