Не приближайся

Coldplay — Always in my head Boots feat. Beyoncé — Dreams.

Гейл провожает меня до дома, придерживая за талию, чтобы спасти от падения, если это понадобится. Сейчас мне немного неловко от такой близости парня, хотя раньше меня это совершенно не волновало. Чувствую, как его рука мягко сжимает ткань моего плаща, чуть приподнимаясь, а потом опускаясь от исходной точки. Щеки немного краснеют от такого жеста друга, но я стараюсь вести себя, как обычно, не обращая внимания. Солнце уже спряталось за горизонтом, обнажая нам диск луны. Гейл рассказывает что-то о предстоящей учебе в университете, жестикулируя свободной рукой. Я поддерживаю разговор, чтобы не казаться молчаливой и отстраненный. По каменной кладке мы проходим до ворот моего дома. — До встречи, Гейл, — обнимаю друга на прощанье и разворачиваюсь, чтобы уйти. — До встречи, Китнисс, — вслед кричит мне Гейл и уходит, улыбаясь, как я заметила. Захожу в прихожую, разуваюсь и снимаю свой черный плащ. Родители уже собрались и сидят на чемоданах в гостиной, проговаривая вещи, которые они должны были взять с собой. Пит стоит в проеме, сложив руки на груди и смотря на бегающего мистера Мелларка, который докладывает забытые вещи. Парень слегка усмехается и замечает меня, стоящую рядом с ним. — Привет, — говорит он, улыбаясь мне, к чему я за прошедшую неделю начала привыкать, — родители сегодня уезжают, ты помнишь? — смеясь на тем, как мой отец скользит по кафельному полу на кухне и чуть не падает, останавливаясь у ящичка с запасной аптечкой, которая им не помешает в поездке. — Такое забудешь! — я ушла из дома на рассвете, пока родители еще спали, так что полных сборов я не застала, но вчера я помню обезумевшую маму и миссис Мелларк, которые пытались найти паспорта. То еще зрелище было! — Ну, вроде бы все взяли, — выдыхает мама и поднимается, надевая свой плащ, — ох, Китнисс, ты пришла, милая, — она обнимает меня и целует в щеку. — Нам уже пора, надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга! — она обводит нас пальцем, улыбаясь, и мы отвечаем, что все будет нормально. — Послезавтра приедет Хеймитч, ну, а пока, надеюсь, вы не разгромите дом, — все смеются, стараясь разрядить напряженную обстановку отъезда. — Все будет хорошо, — успокаиваю я всех собравшихся. — Я поеду к Прим в конце недели, на выходных, — оповещаю я маму, и она кивает мне, говоря, что, да, мне нужно будет к ней съездить. Родители целуют каждого из нас, долго обнимают, мы говорим им напутственные слова, и все-таки они уезжают, оставляя нас наедине друг с другом. Мы с Питом еще стоим некоторое время на дороге, следя за исчезающим в ночи такси, которое везет наших родителей в аэропорт. Теплый свитер перестал согревать, и я, закутавшись в него сильнее, развернулась в сторону дома, когда машину уже перестало видно. Зайдя в дом, жду, пока зайдет Пит, но он вовсе не торопится, лишь стоит и смотрит куда-то вдаль, будто наслаждаясь видом. И как ему не холодно в одной футболке и джинсах? Стою возле двери, тайком наблюдая за парнем, который так красив в свете луны, озаряющей его лицо. Опираюсь спиной о косяк, скрестив руки на груди, чтобы не было так холодно. Мне холодно скорее от странного чувства, которое проедает меня изнутри, чем от погоды, хотя она тоже не радует нас. Странно, но погода до сих пор не радует наш город. Июль встретил нас осенним дождем и грозой, охладив землю и воздух вокруг. — Пит, идем в дом, — зову я парня, который еле заметно кивает и начинает двигаться в мою сторону. Мои мысли все чаще стал захватывать Пит. Наверное, на меня так повлияла та ночь, когда его объятия спасали меня от кошмаров. Мне стыдно, что я смогла открыть ему себя настоящую — девочку, которая боится ночи. Мое подсознание говорит мне, что Пит когда-нибудь воспользуется моими страхами, но мне бы так этого не хотелось. Я бы хотела довериться ему, но не могу, хотела бы поделиться с ним своими мыслями, но боюсь, что он сможет обернуть все это против меня. Иногда я задумываюсь, могла ли я влюбиться в Пита Мелларка, но ответов я не нахожу. Я ненавидела его всю жизнь, и так просто изменить свои чувства кажется сложным заданием. Парень заходит в дом, и я закрываю за нами дверь на все замки. Поднимаюсь наверх, попутно снимая свой свитер, оставаясь в легкой футболке. Прохожу в комнату и переодеваюсь в ночную сорочку, готовясь уже ко сну. Завязываю волосы в хвостик на затылке, чтобы они не лезли мне в глаза, и смотрю на свое отражение. Мне до сих пор стыдно, что я показала Питу свою слабую сторону, свои страхи, что и отражается на моем лице в виде слегка покрасневших и усталого взгляда. Беру полотенце для лица, оставленное мною сегодня на кровати, и подхожу к двери. Я боюсь довериться своему врагу. А стоит ли вообще это делать? Покидая свою комнату, я прикрываю дверь, и, когда разворачиваюсь, замечаю заходящего в ванную Пита. Он оборачивается, и пристально смотрит на меня, будто застывая на месте. Я неловко держу полотенце, которое чуть не падает из моих рук. — Ты ведь только почистить зубы? — уточняю я и прохожу в ванную, прежде чем парень дает ответ. — Да, — наконец, отвечает он, когда я откладываю полотенце и включаю воду. — Я тоже, — выдавливаю пасту на щетку и начинаю усердно чистить зубы, чего обычно я не делаю. До боли в деснах втираю пасту щеткой в зубы, тщательно очищая их от остатков пищи. Рука волнительно подрагивает, собственно, как и все мое тело. Стараюсь не показывать того, что мне некомфортно рядом с Питом, который совершенно спокойно чистит зубы и умывается в соседней раковины. Почему я так нервничаю, находясь рядом с ним? Я даже не знаю, что со мной происходит последнее время. Все больше моих мыслей стал занимать именно Пит. Что со мной происходит? — Подай, пожалуйста, полотенце, — просит он меня, ведь я стою ближе к настенным крючкам, где и висит его полотенце. Тянусь за ним чистой рукой и подаю парню. — Спасибо, — он вытирает лицо, а я продолжаю нервно чистить зубы и, поняв, наконец, что они уже стали стерильно белыми, прекращаю эту пытку и полощу рот водой и умываю лицо теплой водой. Слышу, как, чуть поскрипывая, открывается и следом закрывается дверь в ванную, и я понимаю, что парень ушел. Вытираю лицо полотенцем и осматриваю свой внешний вид, который, видимо, оценил Мелларк. Даже сейчас, будто сквозь стену, ощущаю его взгляд на своем теле, как и тогда, когда только вышла из комнаты, правда, он не стесняясь в упор разглядывал меня. Выдыхаю, стараясь не выдумывать того, чего на самом деле нет. Нужно просто расслабиться и не думать об этом. Уверена, мне просто показалось. Это лишь мое воображение. Мне не следует об этом даже думать, я не имею на это права. Это неправильно, ведь так? Я слишком много думаю о себе. Вот что действительно неправильно. Понимаю, что мне нужно отвлечься, ведь я точно не усну, если постоянно буду думать о Пите. Теперь я даже реже стала называть его по фамилии. Усмехаюсь собственным мыслям и выхожу из ванной, поправляя волосы. Закрываю дверь в ванную и оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что Пита рядом нет. Быстро захожу в комнату и закрываю дверь, неосознанно поворачивая замок, теперь я точно одна. И когда я только хотела выдохнуть, то, обернувшись в сторону своей кровати, увидела сидящего на ней Пита, который читал одну из моих книг. — Интересно? — привлекая к себе внимание, спросила я, и Пит сразу оторвал свой взгляд от книги. — Вполне, у тебя неплохой вкус в выборе книг, — он откладывает книгу на тумбу и складывает руки в замок, ведя себя так спокойно, будто это его комната. — Что-то ты здесь делаешь? Не прилично в такое время находиться в комнате девушки, — складываю руки на груди опираясь спиной о закрытую дверь. — Тогда тебя это не смутило, — усмехаясь, произносит парень, не сдвигаясь со своего места. — Уходи, — четко произношу, предпринимая попытку выпроводить парня за дверь, открывая замок и саму дверь, но Пит остается на месте. — Хватит, Китнисс, по-моему, стоит расставить все точки над «i», — опешив, я так и остаюсь стоять возле двери, держась за ручку одной рукой и ожидая, что дальше скажет парень. — Нам нужно поговорить, — он опускает свои ноги с моей кровати на пол, встав, поправляет чуть смятое покрывало, и поворачивается ко мне. — Нам не о чем разговаривать, Пит, пожалуйста, покинь мою комнату, — снова прошу я его, не сдвигаясь с места. Он подходит ближе ко мне, берет мою руку, держащую прежде ручку двери, в свою руку и закрывает комнату. — Чего ты хочешь? — мой голос чуть охрипший и слабый, всем своим нутром молящий покинуть комнату. — Поговорить, я уже сказал, — повторяет он, отпуская мою руку. — Китнисс, ты ведешь себя, словно я тебя тогда напугал, а не этот чертов фильм. К тому же, ты сама попросила с тобой остаться, — он все пытается мне доказать то, что он прав. — А тот поцелуй, — выдыхает он, говоря совсем шепотом, — ты можешь просто забыть, и я бы никогда не стал настаивать на чем-то еще, — он это серьезно, просто забыть? — Прекрати, прошу, — молю я его, берясь за голову одной рукой и отходя к окну. — Китнисс, спускайся завтракать, сколько можно спать? — кричит мне отец, а я продолжаю сидеть на своей кровати, не двигаясь с места. — Ну же, милая, идем, — отец пришел в мою комнату, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Решаю следовать за отцом, когда-нибудь мне все-равно придется спуститься вниз, не сидеть же мне весь день в комнате. Единственное, что является моим препятствием — Пит. Не могу спокойно видеть его, зная, что открылась ему. Показала себя такой слабой и беззащитной. Показалась той, которую можно легко задеть или убить одним лишь словом или делом. Показалась такой, которую никто не должен был знать. За последнее время я стала еще более сентиментальной, чем прежде. Исчез тот огонь, что помогал мне справляться со всеми трудностями. Я обмякла в объятиях тяжелой жизни, хотя ее такого можно назвать с огромной натяжкой. Не стань я такой, Пит никогда бы меня таковой не увидел, но увы. Теперь лишь остается надеяться, что Пит не придумает очередных издевательств и подколов в мою сторону, чтобы окончательно сломать тот стержень, ставший совсем тонким после приезда Мелларка. — Доброе утро, — неловко здороваюсь я, садясь за накрытый завтраком стол на свое любимое место. — Ты сегодня проспала все на свете, Китнисс! Гейл уже заходил, я сказала ему прийти позже, — при упоминании Гейла, на ум приходят лишь наши прогулки по парку, которые я так люблю, поэтому улыбаюсь всякий раз, когда слышу подобное, — сказать, что он удивился, ничего не сказать! — смеется мать, накладывая мне кашу и несколько ягод. Благодарю ее и стараюсь быстрее съесть завтрак, чтобы оказаться от сидящего напротив Пита как можно дальше. Чтобы не чувствовать такое смущение и страх. Повторно благодарю маму за завтрак, желаю всем приятного аппетита и ухожу наверх, стараясь не заострять внимание на том, как дрожат мои ноги. Когда я уже оказываюсь возле своей комнаты, то слышу торопливые шаги на лестнице и моментально скрываюсь в комнате. Неуверенный стук, а потом и открывающаяся дверь оповещает меня о незваном госте. — Мама просила передать тебе несколько яблок, сказала, что ты мало съела за завтраком, — Пит спокойно проходит в комнату и кладет яблоки мне на тумбу, а я остаюсь стоять посередине комнаты, следя за парнем. — Спасибо, что остался со мной ночью, — неожиданно даже для самой себя говорю я. — Мне было не сложно, — он стоит совсем близко, кажется, что время на миг замедлилось, когда я посмотрела в его невероятно голубые глаза. Не знаю, что двигало Питом в тот момент, но его лицо чуть склонилось, и губы коснулись моих. Медленный, смакующий поцелуй Пита, заставил и меня ответить на него. Мягкие губы обволакивали мои. Никто не смел целовать меня так настойчиво. Движения наших губ оказались слаженным процессом, неподвластным быть остановленным. Мои руки чуть сжимали плечи Пита, когда его — нежно касались моей талии. — Пожалуйста, оставь меня, — прошу я в который раз, отвлекаясь от воспоминаний. — Прости, тогда я не должен был, я не знаю, что на меня нашло, правда, я искренне сожалею, ведь тебя это обидело, так? — он разворачивает меня к себе, заставляя посмотреть в его глаза, и, кажется, мы повторяем тот момент, только в этот раз я не позволю себя поцеловать. — Меня это не обидело, — признаюсь я, стараясь скрыть чувства, которые вдруг наполнили мое сердце. — Я так мечтал об этом, что не сдержался, — вдруг говорит он, останавливая взгляд на моих губах. — Почему ты так боишься меня? — держа меня за плечи, спрашивает он, видимо, заметив в моем взгляде тот самый неподдельный страх, клокочущий мою душу. — Я не тебя боюсь, я боюсь того, что ты можешь сделать мне, — тихо отвечаю я ему, приоткрываю дверцу в свое сердце. — Я ничего не сделаю тебе, — он резко отпускает меня, подумав, что такое положение пугало меня, что действительно так. — Теперь я даже не знаю, как к тебе подступиться, боюсь испугать, — невесело усмехается он, заставляя и меня улыбнуться. Сейчас мне кажется, что я знаю именно этого Пита тысячу лет, будто он всегда был рядом, всегда был таким добрым и невероятно простым. Парень смотрит на меня, не отрывая взгляда, так пристально, что по коже бегут мурашки от его взгляда. Наверное, впервые в своей жизни, я так долго разговариваю с этим парнем наедине. Мне вдруг снова захотелось почувствовать его близость, будто мы остались одни на всем белом свете, и я больше не смогу почувствовать тепло чье-то тела, если не прикоснусь к нему. — Зачем ты все это делаешь? Чего ты добиваешься? Я не понимаю, — подхожу чуть ближе, чтобы мой шепот не оказался слишком тихим; чтобы Пит смог расслышать то, что я говорю. — Я хочу, чтобы ты была всегда рядом, — без стеснения признается он, делая шаг ко мне навстречу. Мы снова находимся на безумно близком расстоянии, но теперь меня это не пугает. — Хорошо, — неожиданно для себя киваю я, и снова чувствую сладкий вкус его губ. Наверное, мы делаем что-то не так. Ведь все это неправильно, абсолютно все. Я лишь хотела понять, что между нами происходит, но только больше запуталась. Сейчас я просто хочу, что его руки не отпускали моего тела, чтобы они продолжали касаться моей спины, а его губы — моих губ. — Пожалуйста, побудь со мной, — прошу я его, отрываясь от его губ, и, получив его улыбку вместо ответа, снова примыкаю к его губам. Я не знаю, что я к нему чувствую. Я не знаю, что я должна к нему чувствовать.