Divergent, Tobias's POV

- Так как вас нечетное количество, один из вас драться не будет, - я делаю шаг от доски и смотрю на Трис. Надеюсь, что мне удалось не покраснеть. Вчера я разговаривал с Лорен в течение нескольких часов. Оказалось, что открывшись кому-то, действительно становится легче. Как только я назвал имя Трис, не мог закрыть рта. Я рассказал ей все. Сказал ей, каково это, когда она смотрит на меня, что чувствовал, когда мы прикоснулись друг к другу - абсолютно все. Она просто стояла, улыбаясь, как идиотка. Когда мой бессвязный рассказ подошел к концу, она посмотрела на меня и сказала: - О, Четыре, у тебя все очень плохо. И я спросил ее, сумасшедший ли я. Она объяснила, что ничего плохого со мной не произошло, что это нормально, даже хорошо и присуще всем подросткам. Сказала мне, что я влюблен в Трис. После этого я пошел домой и все думал о ее словах. Никогда в моей жизни я даже не думал о девушке как о девушке, да и вообще обо всей этой романтической мишуре. Всегда меня волновало только то, как бы спастись от собственного отца. Я не обращал внимания на предаставительниц слабого пола. Но Трис - не девушка. Она что-то другое. И мне она не безразлична. Это очень опасно. Если не тот человек узнает об этом, мы оба пострадаем. Трис разговаривает с Кристиной, и я наблюдаю за ними вместо того, чтобы смотреть бой. Я вижу, как Кристина фальшиво улыбается и показывает на Молли, Дрю и Питера. Изначально она мне не нравилась, но сейчас я думаю, что она может быть хорошим другом для Трис, которая нуждается в товарище. Я смотрю на румянец на ее щеках и думаю о том, что она будет чувствовать, если я возьму ее за руку. Качаю головой, ведь я никогда не думал, что буду вести себя как безнадежный романтик, а сейчас все именно так. Я включаюсь обратно в реальный мир и слышу, что Эрик потерял самообладание: - Деритесь друг с другом! - Но… Это что, будет оцениваться? После того как мы закончим? – это Ал, довольно крупный инициируемый. - Это закончится только тогда, когда один из вас будет не в состоянии продолжать. Я сжимаю челюсти. - По правилам Бесстрашных, один из вас также может сдаться. Я чувствую, что Трис смотрит на меня. Глаза Эрика прожигают во мне дыру, и от взгляда Трис мне как-то теплее. - По старым правилам, - рычит Эрик. – В новых правилах никто не сдается. Я напрягаюсь. - Храбрый человек признает силу других. - Храбрый человек никогда не сдается. Это несколько смешно, потому что я точно знаю, что Трис переводит взгляд с меня на Эрика и обратно. Я то чувствую внезапное тепло, то оно отступает и взамен его приходит холод, а потом мне снова тепло. Господи, я действительно должен отказаться от должности, если я отвлекаюсь даже на это. Уголком глаз замечаю, что Трис стоит прямо, а ее глаза сосредоточены на мне. Это обнадеживает, как будто она показывает, что она на моей стороне, но я знаю, что если мы с Эриком подеремся - никто не вмешается. а Затем все внезапно исчезает, потому что инициирумые снова начинают бороться. Трис отводит от меня взгляд, и мне становится холодно. Ал выигрывает бой. Я обвожу его имя, забираю Уилла и веду его в лазарет. Чувствую тошноту, оставляя Трис под руководством Эрика, но я не могу нянчиться с ней. Она должна научиться быть храброй и сильной. - Ох, - выдыхает медсестра, когда мы приходим в лазарет. Она спешит к нам и начинает помогать Уиллу, а потом просит меня остаться. Я рассказываю подробно, насколько могу, о травмах, которые он мог получить, а затем разворачиваюсь и ухожу. Толкаю двери, ведущие на арену, и ужасаюсь. Комната пуста. Их там нет. Нет никакого способа заставить Эрика отменить практику сражений. Он, должно быть, собрался сделать что-то жестокое. У меня плохое предчувствие, что это относится к Трис. Я прохожу по кругу, надеясь найти что-то, что приведет меня к ней. И вообще, что здесь произошло? Проходит много времени, и все, что приходит мне в голову – это пропасть. Мое сердце стучит в пятках, когда я слышу звук разбивающейся воды. Трис. К тому времени, когда я нахожу их, Трис сидит на земле вместе с Алом и Кристиной. Эрик выглядит пьяным, стоя рядом с ними, инициируемые группируются вокруг них. Искренняя вся мокрая, ее руки дрожат. Вот почему таким, как Эрик, не должно быть позволено обучать других людей. Это слишком жестоко. На этот раз это была Кристина, но вдруг в следующий там окажется Трис? Что если она будет болтаться на ее тонких руках над чем-то столь же опасным? Что, если Трис умрет? Я бы убил Эрика. Я бы разбил его чертово лицо и повесил бы над пропастью. Я бы ломал ему по одному пальцу до тех пор, пока он не сорвался и не умер бы. Крайне важно для моей вменяемости и безопасности окружающих, чтобы Трис была в порядке.