Твои прикосновения

      - С тобой точно всё в порядке? - который раз за это утро интересовался Джин.       После произошедшего прошлой ночью он сильно волновался, боялся, что сделал что-то не так, что Каме отвернется от него.       - Всё хорошо, - прошептал Казуя, приблизившись, и положил руки на шею Аканиши. – Со мной всё в порядке…       - Хорошо… - сдался Джин и, потянулся к парню, к его губам, нежно сжимая своими и обводя кончиком языка. – Мой сладкий, - Аканиши углубил поцелуй и прижал к себе Каме, поглаживая его поясницу и чуть сжимая попу; Каменаши чуть слышно застонал.       - Джин! – улыбнулся Казуя, медленно открывая глаза. – Мне нужно идти… Правда…       - Хорошо, - Аканиши отпустил любимого и тот, чмокнув парня в щеку, обулся и вышел из квартиры.

***

      - О чем ты хотела поговорить? – спросил он Джиа, когда они сидели за дальним столиком в кофейне, ожидая свой заказ.       - У нас сменился директор, - серьезно произнесла она и сняла солнцезащитные очки. – Пока ты был на больничном, он полностью поменял интерьер, купил новое оборудование и мебель. Так что вряд ли ты узнаешь наш старый-добрый клуб, - заговорщически улыбнулась она.       - Вот как, - приподнял бровь Казуя.       - Угу. И ты, Рен, - тыкнула она в его сторону пальцем. – Стал у нас гвоздем программы.       - Я? – удивленно захлопал ресницами Каменаши.       - Да. Теперь с четверга по субботу ты будешь выступать на камеру.       - На камеру? – забеспокоился парень.       - Угу, камера будет тебя снимать во всей красе, а изображение появляться на огромном экране.       - На огромном экране?       - Ага. Так что, тебе придется теперь серьезно заняться своим телом, Рен, - подмигнула она.       К ним подошла официантка и поставила кофе-американо перед Джиа и латтэ около Каменаши.       - Я тебя вызвала сегодня пораньше, чтобы мы успели всё отрепетировать, как следует. Так что, Рен, держись! Отбоя у тебя теперь не будет!       - Ха-ха! – смущенно рассмеялся Казуя и сделал глоток свежесваренного кофе.       В зале играла громкая музыка, светомузыка, лучи и прожекторы скользили по залу, время от времени выдергивая из интимных уголков страстно целующиеся парочки или веселящихся друзей.       - А тут все изменилось! – воскликнула Рёко, стараясь перекричать толпу.       - Ага, - согласилась Миа.       Аканиши молча следовал за ними, невольно лавируя среди танцующих. Девушки привели его к пустому столику практически напротив сцены и сели на мягкий диванчик, дугой огибавший столик.       - Раньше тут одни уроды сидели, - поделилась своими мыслями девушка. – Они изменили интерьер, и официанты появились… - она обвела взглядом симпатичного официанта в белой рубашке-безрукавке. – И экран появился! – захлопала Рёко ресницами и глянула на экран, где транслировалось световое представление: электронные девушки и парни танцевали под зажигательную музыку.       Джин давненько не был в клубах, музыка его глушила, тяжелыми басами проходила через тело, через кожу. Давно забытое желание сорваться с места и выйти на танцпол овладело им. Последний раз он был в подобном заведении с Рё, еще в колледже. Теперь он саларимэн[1], и о тусовках они напрочь позабыли. Точнее отложили на неопределенный срок.       - Только мы тут не надолго, - напомнил он Миа. – У нас всё-таки рабочее время.       - Да ладно тебе, Джи! – хлопнула Рёко его по коленке. – Мы ненадолго. Просто я хочу посмотреть выступление одного красавчика! – девушка была взбудоражена и постоянно ерзала на месте.       - Да-да, – закивала Миа, поддерживая подругу. – Каждую неделю с четверга по субботу теперь здесь выступает Рен, тот еще красавчик… А как он двигается, а какой у него взгляд!       - Меня это не интересует, - усмехнулся Аканиши, развалившись на подушках.       - А зря! – улыбнулась Рёко и снова стала следить за движением на сцене.       Там в темноте сновал туда-сюда стафф, расставляя оборудование, какие-то предметы, стулья. Джин покачивал ногой в ритм музыки и раздумывал над тем, как бы выглядел Казуя, если бы решился станцевать стриптиз для него, для Аканиши? Наверняка, засмущался бы, назвал идиотом и сменил тему. А ведь Аканиши так хотел увидеть Каме, увидеть во всей красе, во всей полноте чувств, ощущений и эмоций. Джин хотел расцеловать всего Каменаши, каждый сантиметр его кожи. Поймав себя на том, что его мысли пошли не в ту сторону, Джин усмехнулся и заказал у проходившего мимо официанта бутылку перье[2].       - Тебе тут нравится? – вежливо поинтересовалась Миа, устав глазеть на пустую сцену.       - Окей! – одними губами произнес Джин и соединил большой и указательные пальцы.       Официант поставил перед Джином зеленую стеклянную бутылку, тут же открыл и оставил рядом стакан.       Свет погас.       Загорелся огромный экран. Яркая графика, электронная музыка и имя «Рен», написанное по-английски и черный силуэт, принявший до жути сексуальную позу. Все девки в зале завизжали, как ужаленные. Музыка нарастала, слышались неясные звуки там-тамов и американская речь.       Внезапно музыка оборвалась, в зале воцарился мрак. Джин сел поудобнее. Ему было не очень комфортно находится в подобном месте. Аканиши поправил футболку и кожаную куртку.       «Bad Bitch» – настойчиво повторял голос, а там-тамы играли и играли, не прекращая своего зачарованного ритма. Музыка изменилась, зал снова заполнил мрак. Прожекторы рыскали по залу своими белыми лучами, будто ища кого-то, а затем исчезли под потолком.       Мягкий свет спустился сверху на боковую сцену, которая находилась в полутора-двух метрах от пола. Оседлав стул, молодой человек уронил голову себе на руки, что лежали на спинке стула. Свет стал ярче, и молодой человек медленно поднял голову. Музыка становилась агрессивнее. Камера откуда-то снимала парня на стуле, потому что его лицо появилось на огромном экране. Волосы скрывали половину его лица. Он медленно сощурил глаза и хищно посмотрел в камеру. Свет стал совсем ярким, прожектор на секунду осветил лицо парня.       Джин ахнул.       «Какого?» - воскликнул он мысленно и принялся умолять всех мыслимых и немыслимых богов, что ему всего лишь показалось.       Свет погас, а затем появился снова. Он освещал парня так, что его было хорошо видно. Комок встал в горле Ддина. Этот изгиб бровей, эти губы, эта копна темно-русых волос. Он готов был сделать что угодно, лишь бы повернуть свои недавние мысли вспять! Аканиши весь обратился во внимание и следил за происходящим на экране. Не было больше сомнений! Какие могут быть сомнения?       Перед ним был Казуя! Его любимый Казуя.       Странный голос едва не срывался на крик. Похоже, они любили такую музыку, все эти девушки в зале. Парень был одет в белоснежную рубашку, расстегнутую на половину и не заправленную. На нем были джинсы и галстук. Но обуви не было. Боже, эти голые ступни, эти хищные глаза. Желудок Аканиши свился в спираль и не собирался разворачиваться обратно.       Парень на сцене, нет, Рен.. нет.. Каменаши, медленно развязал галстук на шее, не сводя взгляда с камеры. Он намотал концы галстука на запястья: узкий конец на левую руку, широкий – на правую. Каме приподнял галстук на уровень лица так, чтобы он натянулся между его запястий. Казуя похотливо облизал губы, а затем медленно прошелся языком по всей длине галстука, и, добравшись до пальцев, выпятил средний и засунул в рот, с наслаждением, наигранным или настоящим, стал его посасывать. Его пальцы порхали по пуговкам на рубашке, расстегивая их, обнажая прекрасное тело. Какая-то девушка поднялась по небольшой лестнице, что располагалась перед сценой, чтобы засунуть Каме несколько зеленовато-коричневых купюр в штаны, но почему-то полезла в трусы.       У Аканиши всё поплыло перед глазами. Его чуть не стошнило. И это тот самый парень, с которым они ели такояки и обсуждали Акутагаву? Это тот парень, который не давал себя поцеловать! Не давал прикасаться к себе, смотреть на себя? И этот парень сейчас, как последняя блядь, облизывает галстук и сосет свои пальцы на камеру.       - Он шикарен! – провизжала Рёко Джину на ухо, не замечая его отвращения. – Он уже два года здесь выступает! Но я не всегда успеваю на него…       «Два года? Мать твою!..»       - Нет, не два, - покачала головой Миа. – Года три, если не больше. Я тогда еще в школу ходила…       Аканиши пропустил мимо ушей ее упоминание о школе, ему было не до девушек. Его взгляд был устремлен на сцену, на эту чертову сцену, где Каменаши, медленно двигал бедрами снизу вверх, снизу вверх. Штаны натягивались на ширинке и на ягодицах. Движения были плавными, но в то же время очень резкими. Это были движения секса.       Содержимое желудка подскочило к горлу и едва не вырвалось наружу. Зажав рот рукой, парень помчался через зал. За одно он сейчас был благодарен судьбе: что все уставились на его (его, мать вашу!) парня, и не мешали Аканиши пробираться к выходу. Едва он открыл дверь и сделал шаг в сторону, как его вывернуло.       Желудок, не выдержав подобного, решил взбунтоваться. Голова кружилась, в глазах темнело. Джин сделал несколько шагов вдоль стены и медленно опустился н асфальт. Его нежный, чуткий, ранимый и такой очаровательный Казуя демонстрировал свое обнаженное тело всем этим шлюхам, продажным девкам и зевакам.       «Я?.. Экспедитором работаю… Продукты развожу по магазинам…» - вспомнил Аканиши слова Каме.       - Овощи развозишь, да? – криво усмехнулся Джин.       Его трясло, жутко трясло то ли от холода, то ли от шока, то ли от того, что его вывернуло наизнанку? Парень трясущимися руками набрал номер своего напарника-водителя. - Алло? – отозвался он после третьего гудка. - Это – Джин… - О, здорово, а ты не на работе разве? - Да, на ней самой… Ты далеко сейчас? - Нет, на Роппонги девчат оставил, вот-вот должны вернуться, время скоро выйдет. - Слушай, а ты можешь и моих захватить? Я сегодня в кафехе обедал. Видать, тухлятину подсунули, меня тут вывернуло… - Оу, - сочувственно отозвался парень. – Хорошо, что не с обоих мест хлещет, - усмехнулся он. – Вот у меня как-то раз было… - В общем, записывай адрес, а я домой поеду… Чувствую себя развалиной…       Аканиши продиктовал напарнику название бара и примерный адрес, а затем сбросил вызов. Голова была чугунная, а во рту стоял мерзкий вкус блевотины. Нужно было вернутся в зал и предупредить девушек. С трудом поднявшись с асфальта, опираясь о стену, Джин поплелся в сторону бара, а затем завернул в туалет, чтобы прополоскать рот. - Ты куда пропал? – надула губки Рёко. – Ты все пропустил! - Ничего, в другой раз… – Джин натянуто улыбнулся. На сцене на шесте вертелась какая-то девка. Каменаши, видимо, уже закончил свое выступление. - Вас заберет Дайчи… Мне что-то не хорошо… - Что с тобой? – забеспокоилась Миа. - Да, съел, наверное, что-то не свежее, отмахнулся Джин, фальшиво улыбаясь. - Ну, ладно… – отозвалась Рёко, однако из-за того, что она пыталась перекричать музыку, эти слова прозвучали как угроза. - Дайчи! – напомнил Джин. – Он скоро приедет.       Девушки кивнули и ободряюще сжали кулачки. Джин кивнул им и, прихватив еще даже не начатую перье, покинул бар. Его колотило, его била крупная дрожь. Аканиши обнял себя за плечи, пытаясь успокоиться. Голова шла кругом, а перед глазами всё еще стоял этот похотливый взгляд Казуи. Джин сполз по стенке на асфальт. Сердце ныло и отчаянно колотилось. Что всё это значит? Почему Каме никогда не рассказывал ему об этом? Не доверял? Боялся? Стыдился?       Джин обхватил голову руками, виски сдавила боль. Казуя, его милый, добрый, такой ласковый Казуя так вел себя сегодня вечером… Неужели он – падший ангел, изгнанный из Рая? Неужели он – мученник положения? Жертва общества? Чей-то спаситель? Но чей?..       Аканиши вспомнил девочку на фотографии в квартире Каме. Это для нее Казуя так работает? Чтобы смогла поступить, куда ей хочется? Они ведь из бедной семьи? Слезы навернулись на глазах у Джина, и он поспешил смахнуть их. «Но ведь есть и другой способ заработать деньги? Почему именно панель?» В ушах гремела музыка, что играла в баре. Перед глазами проплывал образ обнаженного и непотребного Казуи. Аканиши глотнул воды, опасаясь, что потеряет сознание.       Опираясь о стену, он с трудом поднялся. Джин чувствовал слабость, немного кружилась голова. Еще глоток, еще и еще, пока голова не пришла в норму, пока сердце не перестало тягостно сжиматься.       «Надо найти Казую!» - требовала душа.- «Найди его!»       «Служебный вход… Где-то должен быть вход для персонала».       Джин выбросил бутылку от перье в урну и решил обогнуть здание. Шаги давались ему с трудом в кромешной темноте. Его шатало из стороны в сторону, ноги заплетались. Со стороны он был похож на перепившего парня, но у него в крови не было ни капли спиртного. Ему на встречу попадались пьяные молодые люди. Шлюхи предлагали себя, но он уворачивался от их мятного дыхания и приторных духов. «У меня своя есть…» - с горечью подумал Аканиши, продолжая поиски.       И вот, он с другой стороны бара. Здесь стояли большие контейнеры для мусора, чьи-то машины, среди которых он узнал автомобиль Каменаши. Сомнений больше не было. Небольшая лестница вела к темной двери, на которой, подсвеченная лампами, надпись гласила: «Stuff only»[3].       На ватных ногах Джин подошел к крыльцу и поднялся на ступеньку. И… Дверь открылась… Дверь неожиданно открылась…       Аканиши, как в замедленной съемке, увидел Каменаши. Всё то же синее пальто и белый шарф в несколько слоев намотан на шею. В руках небольшая спортивная сумка. От него невообразимо хорошо пахло. Джин замер на секунду, вдыхая шлейф туалетной воды парня. Казуя заметил Аканиши и замер.       Рот его распахнулся в немом удивлении, он едва не выпустил сумку из рук. Аканиши стоял в полуметре от него, на первой ступеньке, бледный. В глазах его отражалась смесь чувств: презрение, ненависть, недоумение, удивление, горечь, боль… и любовь, в его глазах всё ещё горел маленький огонек нежности к этому парню.       - Джин… - наконец выдавил из себя Каме.       Дверь, отпущенная Казуей, громко хлопнула в тишине и закрылась.       - Что ты здесь?..       - У меня вот тот же вопрос к тебе! – прошипел Аканиши, маленькая слезинка сорвалась с ресницы и покатилась по щеке.       Каменаши не нашелся, что ответить, и лишь растерянно хлопал ресницами. Резким движением Аканиши схватил Каме за руку и потащил к его машине.       - Джин!.. – взмолился Каменаши.       - Заткнись! – рявкнул он, дернув парня за руку. – Открывай и садись за руль! – приказал Аканиши.       Ничего не понимая, Каме выполнил то, что от него требовал Джин: он снял машину с сигнализации, залез на водительское сидение и открыл дверь для парня. Аканиши молниеносно оказался внутри салона, пристегнул ремень, проследил за тем, чтобы и Казуя пристегнулся.       - Едь домой! – снова приказ.       - Может, объяснишь хоть?.. – попробовал достучаться до него Каменаши, хотя догадывался, о чем пойдет разговор.       Ехали они в полной тишине. Джин сжимал кулаки и кусал губы от отчаяния. Казуя.. его робкий Каменашка, оказывается, блядь панельная!       Каме припарковал машину около дома и подождал, когда Джин выйдет из автомобиля, а затем и сам покинул салон. Щелкнув брелоком, он подошел к Аканиши.       - Объяснять ты мне ничего, похоже, не собираешься?..       - Собираюсь! – огрызнулся Джин. – Но не посреди улицы. Пошли! – Аканиши крепко схватил руку парня повыше локтя и потянул в сторону Каменашиной квартиры.       - Я и сам идти могу! – пытался вырваться парень, но Джин от этого сжимал его руку еще сильнее. Каме едва терпел невыносимую боль.       Когда же они оказались в квартире. Каме стало действительно не по себе. Он включил свет в коридоре и быстро разулся вместе с Джином, всё ещё чувствуя его цепкие пальцы у себя на плече. Аканиши потащил его в спальню, грубо швырнул на кровать и, скинув куртку, сел на бедра Каменаши, с силой вдавливая его в постель.       - Хочешь знать, что случилось? – закричал Аканиши, нависая над парнем и зло сверкая глазами. – Я, вот, тоже хочу! – Джин схватил парня за шарф с такой силой, что Каменаши подумал, будто тот хочет придушить его. – Я тоже хочу знать, почему мой парень – панельная шалава! – Аканиши влепил Каме пощечину, лицо Казуи вспыхнуло, а из глаз брызнули слезы. – Какого черта, мой любимый вертит задницей перед девками в баре! – вторая пощечина отшвырнула Каме в другую сторону, парень сжал губы в тонкую полоску, стараясь не разреветься, не расклеиться у Джина на глазах.       Аканиши тяжело дышал. Кровь прилила к лицу. Его душила ярость, злость и ревность. Он схватился за шарф Казуи и с силой дернул, пытаясь стащить его с шеи, однако у него ничего не получалось, а шарф тугой петлей стягивал горло Каме. Парень захрипел и вцепился в удавку, пытаясь размотать его, задыхаясь. По щекам Джина текли обжигающие слезы. Ему было больно, впервые в жизни ему было так больно. Аканиши просунул руку между вязаным белоснежным шарфом и шеей Каменаши, на которой вспухли вены и потянул на себя, ослабляя путы, поднимая шарф вверх, закрывая им лицо парня.       - Джин… перестань! – умолял Каме. – Мне нечем дышать…       Аканиши замер. Сердце его замерло. Нет, он совсем не хотел убивать парня. Нет-нет-нет! Он был очень зол, но не убивать! Джин не собирался его душить! Парень поднял шарф так, чтобы он закрывал глаза Казуи, но не нос и рот. Каменаши сделал судорожный вдох и задрожал. Его трясло от страха.       - Джин… - молил Казуя, слезы текли по вискам, губы дрожали. – Прости меня, Джин…       - Лжец! – крикнул Аканиши, схватив парня за отвороты пальто и с силой тряхнул. – Ты мне врал! Ты врал мне! Всё это время врал! – Каменаши, будто тряпичная кукла, болтался в сильных руках Джина.       - Прости…. – едва слышно прошептал Каме.       - Паскуда! Блядь! Шлюха! Какого черта ты это делаешь?! – кричал Джин снова и снова, ударяя парня о подушки.       - Не надо, прошу тебя…       - Заткнись! – приказал Аканиши и сжал губами разбухшие от слез губы Казуи, властно сминая, требуя, забирая всё, что только возможно было, забираясь в рот языком, хозяйничая там.       Джин укусил язык Каменаши, который робко потянулся к нему навстречу, снова вдавил бедрами Казую в кровать и резко дернул пальто так, что пуговицы, оторвавшись, разлетелись по комнате. Аканиши распахнул пальто и припал к шее парня, кусая, целуя, всасывая нежную кожу. Побольше отметин! Побольше синяков и засосов! Чтобы все видели – Казуя занят! Парень задрал джемпер Каме, с каким-то дьявольским фанатизмом продолжая свое занятие.       Казуя, освободив глаза от шарфа, отбросил его в сторону, не мешая Джину. Каменаши прекрасно понимал, что сейчас останавливать Аканиши было бесполезно. Каме тихонько плакал, закрыв лицо руками. Такого унижения, такой злости и наваждения со стороны любимого он никак не ожидал.       Джин схватил Каме за пряжку ремня и, приподняв, толкнул повыше к кровати, а затем грубо перевернул на живот.       - Ты только мой, понял? Только мой! – шептал Аканиши парню на ухо, грубо лапая его задницу. – И я не позволю кому-то трогать тебя! – Джин подхватил Каменаши под животом и поставил на четвереньки. – И я возьму тебя! Здесь и сейчас! – заявил парень, больно шлепая Казую по заднице.       «Нет! Нет! Только не так!» – Каменаши затрясло от страха, а в голове вдруг всплыл Сатоши, его вип-клиент Сатоши.

- Я трахну тебя! Прямо здесь! Прямо сейчас! А ты – не дергайся…

      Каменаши извернулся и ударил ногой Джина в живот. Тот удивленно охнул и согнулся пополам. Каме отполз на противоположный угол кровати, подальше от своего обидчика, подальше от своего любимого.       - Какого черта! – прохрипел Аканиши, лицо его исказила боль. - Какого черта ты творишь?       - Это ТЫ какого черта делаешь! – воскликнул Казуя.       - Пошел вон отсюда! – прохрипел Джин, пытаясь унять боль.       - Что? – ошарашенно прошептал Каменаши.       - Прочь! – завопил парень, сверкая глазами.       - Вообще-то… мы в МОЕЙ квартире… - мягко напомнил Казуя.       Аканиши растерянно посмотрел на него и сел на постели.       - Убирайся! – прошептал Каме. – Я не хочу тебя видеть!

…Мне больно…

      Аканиши вздрогнул. Каменаши прогоняет его? Но он не хочет уходить! Нет, совсем не хочет…       - Уходи! – чуть громче повторил Казуя.       Он сидел на постели с растрепанными волосами и заплаканными красными глазами. На шее начали проступать красновато-фиолетовые отметины. Каме был все еще в своем синем пальто, на котором жалко болталась одна-единственная, оставшаяся висеть на толстой шерстяной нитке пуговица. Казуя, проследив за взглядом парня, опустил джемпер. На Джина из-под опухших век с ненавистью смотрели карие глаза.       - Катись отсюда! – заорал Каменаши и швырнул подушку в Аканиши.       Тот хотел ее поймать, но, извернувшись, свалился на пол. Каменаши вскочил с кровати. Он быстро приближался к Джину. Аканиши, испугавшись, попятился к прикроватной тумбочке, но Каме прошел мимо. Он вышел в коридор и открыл дверь.       - Я жду! – грозно напомнил он.       Аканиши медленно, на трясущихся ногах поднялся, поднял с пола куртку и поплелся вслед за Казуей. Завидев Джина, Каменаши взял его ботинки в руки и швырнул за порог.       - Не смей здесь появляться больше!       - Но… Казуя… - еле шевеля языком, прошептал Аканиши, руки его тряслись от страха. Он шагнул к Каме, хотел погладить по щеке, приласкать, но парень отшатнулся.       - Каменаши-сан! – надменно поправил он. – Убирайся из моей квартиры!       Аканиши в последний раз глянул на Каме, но тот отвел взгляд в сторону, взгляд полных боли и обиды глаз. Парень шагнул за порог и нагнулся за ботинками, тоскливо лежащими у лестницы. Дверь за Джином с грохотом захлопнулась, оставив его в темноте и одиночестве.       Аканиши натянул ботинки и спустился вниз по лестнице. Он не прошел и десяти метров от дома Каме, как хлынул дождь. Леденящий душу и тело дождь.