Твои прикосновения

      Джин отдернул руку. Он обжегся о сковородку, задумавшись. Та девушка никак не выходила из его головы. Куда они могли с Казуей поехать? И кто это вообще такая? Что Каме делал в ее машине? Аканиши добавил масла и перемешал мясо на сковороде.       Его сотовый одиноко лежал на подоконнике. Батарея была практически разряжена. Проверять сообщения в LINE, Facebook и просто смс-ки стало неким ритуалом. Он просыпался с этой мыслью, завтракал, обедал и ужинал рядом с телефоном, подолгу не мог уснуть ночью, потому что ему мерещился звук входящего сообщения. Ему мерещился Казуя, его голос, его прикосновения. Джин выключил газ и, взяв пиалу, направился к рисоварке. Обед в одиночестве – не самое лучшее занятие, особенно, когда твой любимый неизвестно где. Особенно, если во всем этом виноват ты сам. Аканиши поставил на стол деревянную разделочную доску, а на нее водрузил сковороду с мясом. Сейчас он был один в квартире, так что церемониться не было необходимости. Когда к Джину приходил Казуя, он постоянно сервировал стол, доставал бумажные салфетки и даже иногда приобретал одну-другую бутылочку хорошего вина. А сейчас, оставшись в одиночестве, Аканиши сидел на стуле по-турецки, ел прямо со сковородки мясо, обильно политое кетчупом. Палочками отправлял рис в рот и запивал всё это колой.       Джин, наевшись, откинулся на спинку стула и погладил себя по животу.       Скучает ли без него Казуя? Как он там? [среда, со времени ссоры прошло 6 дней]       - Не ожидал увидеть тебя, - притворно сладко улыбался Сатоши.       Он стоял в раздевалке, опершись плечом о шкафчики, наблюдая за тем, как переодевается Каменаши.       - Я тоже, - сухо ответил Каме, надевая трикотажные брюки.       Отданный в руки этого извращенца, Казуя вынужден был ходить на занятия по стрип-пластике и танцам четыре раза в неделю в студию на другом конце Токио. В здании располагались небольшие фирмы, пару рекламных агентств, фитнесс-центр, ателье и офис какой-то школы иностранных языков. Студия располагалась на самом верхнем этаже. Напротив лифта на стене висел указатель с красной стрелкой. «Dance Studio A-25» - значилось на нем.       - Ты не передумал случаем? – негромко произнес Сатоши, наблюдая, как Каме надевает носки и гетры.       - А? – отозвался Каменаши и, поправив одежду, направился в зал.       - На счет меня? – ухмыльнулся парень, схватив Казую за плечо. – Тебе будет хорошо со мной… - прошептал Сатоши ему на ухо.       Каменаши дернулся и задрожал от страха. Воспоминания о той ночи были еще живы в памяти парня. Сатоши был последним человеком, с которым Казуя хотел бы иметь дело.       - Не бойся ты так! – хореограф примирительно поднял руки вверх и дружелюбно улыбнулся. Да только глаза его не улыбались…       Джин уселся на диван и взял в руки телефон. Пальцы отчего-то мелко дрожали. Всего лишь сообщение. Сколько их Джин отправлял Каме за все это время? Почему же он так боялся сейчас? Не потому ли, что за почти неделю они не обменялись ни словом, ни смс-кой, не объятиями, не поцелуем? Джин прикусил губу, стараясь болью физической оттолкнуть боль душевную. [Каме, как ты? У тебя всё хорошо?]       Аканиши отправил сообщение и стал ждать ответа.       - Наклонись еще, глубже, глубже! – командовал Сатоши, надавливая на спину Каменаши.       Казуя, обхватив руками лодыжки старался прогнуться, лечь грудью на ноги, но у него плохо получалось. Мышцы голени и бедер напряглись, как струны у гитары, сводя с ума тянущей болью.       - Как ты вообще до этого танцевал, если такое простое упражнение сделать не можешь? – недовольно заметил учитель и поднялся на ноги. – Раздвигай ноги и тянись вперед. Я помогу.       Каменаши никогда не пользовался растяжкой для танцев в клубе. Чаще всего он использовал бедра и руки. Фридрих решил сделать из него настоящего гимнаста. Обливаясь потом, Каме продолжал выполнять упражнения.       Под четким руководством Сатоши, Казуя работал у станка, вытягивая ноги вдоль перекладины, разрабатывая косые мышцы, вытягивая носок и стараясь держать спину. Хореограф каждый раз, когда Каменаши делал что-то не так, заставлял его повторять упражнение снова и снова, пока Каме не доводил его до совершенства. Майка у парня на спине насквозь промокла, но парень молчал, терпел.       Это был новый этап в его жизни, и этот этап он должен пройти. Преодолеть, под внимательным взглядом парня, для которого танцевал так часто…       Джин отложил телефон в сторону. Час выброшен впустую, а ответа так и не было. А стоит ли пытаться? Так ли нужен был ему Аканиши?       Парень вздохнул и набрал еще одно сообщение: [Прости меня…]       - Пожалуй, хватит на сегодня, - довольный результатом, кивнул Сатоши. – Не так плохо для первого занятия! – похвалил он.       Хореограф смотрел на Казую сверху вниз и улыбался. Каменаши. вспотевший и уставший, лежал на полу, тяжело дыша. Все мышцы ныли, организм требовал воды снаружи и внутри. Майка промокла от пота.       Каме закрыл глаза. Пять вечера. Он еще успеет добраться до дома и вздремнуть пару часов. Сатоши, усмехнувшись, ушел в раздевалку, оставив парня в одиночестве. Каме раскинул руки в стороны, дыхание медленно приходило в норму.       Давненько Казуя не тренировался. Пожалуй, стриптиз в клубе был его единственной основной тренировкой. По природе склонный к худобе, Каме никогда не страдал излишним весом и понятия не имел о складках на животе. Интенсивная тренировка, которая ждала его теперь четырежды в день, наверняка, изменит его тело, его образ жизни и общее состояние организма. Он станет привлекательным, мышцы обретут соблазнительные контуры. Соблазнительные контуры… Соблазнительный…       Казуя закрыл глаза и вздохнул.       Он так хотел, так хотел увидеть Его. Прямо сейчас, прямо здесь. Он так соскучился. Каме не хотел возвращаться домой, зная, что никто не нагрянет к нему неожиданно с утра или в понедельник вечером. Никто не будет говорить всякие глупости, щекотать его подмышки, целовать шею.       Каме кончиками пальцев коснулся шеи. Засосы и укусы почти исчезли, благодаря мази от синяков и ушибов, но легкая боль всё же осталась на коже. Боль осталась. Она терзала сердце, а бабочки покинули его живот, исчезнув куда-то. Каменаши обнял себя руками, закусив губу, стараясь сдержать рыдания.       - Не плачь… - прошептал чей-то ласковый голос. – Не плачь, Казу… - кто-то коснулся его щеки теплой рукой.       Каме перестал дышать.       - Я рядом… Я рядом, не стоит плакать, - шептал кто-то рядом, такой родной, такой до боли знакомый.       Губы Казуи задрожали. Он медленно открыл глаза.       Карие…       Такие любимые глаза…       Такие любимые и любящие глаза смотрели на него…       - Я здесь, Казу… Я рядом…       Каменаши ахнул от удивления и, одновременно, облегчения. Парень протянул руку к любимому лицу, стараясь дотянуться до пухлых губ, до мягкой кожи.       - Джин…       Аканиши нависал над Каме, его густые волосы падали Казуе на лицо и щекотали щеки.       - Не плачь… - улыбнулся Джин. – Я здесь… Я рядом…       - Джин… - на выдохе прошептал Каменаши, и бабочки в его животе вихрем поднялись к горлу.       - Казуя… - прошептал Джин снова, а Каме закрыл глаза.       Теплые губы, сладкие, нежные губы собирался почувствовать на своих губах Каменаши, но ничего не произошло. Открыв глаза, он обнаружил себя одного в темном танцевальном зале.       Токио поглотила вечерняя тьма. Он уснул, он просто уснул здесь, на жестком ковровом покрытии вдалеке, в десятке километров от того, кого желал бы сейчас увидеть больше всего на свете.