Твои прикосновения

      Каменаши поднялся и сел, обняв руками колени. Через большие окна от пола до потолка он видел вечерний Токио. На часах, висящих на стене, с трудом можно было разглядеть время. Без двадцати восемь. Домой не было смысла ехать. Казуя вздохнул, встал с жесткого ковролина и подошел к окну. Вдалеке виднелась, горящая красными огнями, Токийская телебашня. Сотни маленьких огоньков. Офисные здания, где заканчивали писать свои отчеты клерки, маленькие ресторанчики, из которых тянуло жареным мясом и раменом. Подвыпившие парни, возвращались домой, о чем-то болтая и над чем-то смеясь.       Каменаши развернулся и прислонился спиной к окну, к прохладному, безразличному ко всему стеклу. Он запустил руки в волосы, зарываясь в мягких волосах, лаская кожу кончиками пальцев. Казуе представились руки Джина, ласкавшие его спину, его шею, его затылок, когда они впервые поцеловались. Парень прикусил губу, представив, будто это Джин кусает его губы, будто Аканиши ласкает его, будто это он водит руками по его груди, по шее, по щекам, а вовсе не Казуя.       - Ах…       Каменаши отошел от окна и, бросив равнодушный взгляд на погруженный во тьму Токио, подошел к зеркальной стене. Он снял с себя майку и швырнул на пол. В неярком свете ночных огней Каме разглядывал себя, рассматривал неровную дорожку лиловых отметин на шее, груди и животе. Он коснулся маленького кружочка около пупка и медленно обвел его подушечкой пальца, вспоминая ту ночь, ту роковую ночь, когда правда выплыла наружу, когда уже не было смысла оправдываться, когда родилась первая ложь между ними.       Каме нравилось это ощущение. Прикосновение пальцев к обнаженной коже. Он снова провел кончиками пальцев около пупка, лаская темные волоски. Каменаши поднял голову и глянул на себя в зеркало: глаза полны желания, губы припухли, а штаны в паху натянулись до предела.       Каменаши, прислонившись к кафельной стенке в душевой, тяжело дышал. Рука была где-то внизу. Парень прерывисто дышал, вздыхая на каждое движение, вздрагивая, чувствуя, как подкашиваются колени, как горячая волна охватила его бедра, ягодицы и пах.       - Ах… - выдохнул он, и вздох превратился в томный стон.       Казуя медленно опустился на пол, всё еще сжимая в руке эрегированный член.

***

      Вода в душе лилась и лилась, орошая широкую, красивую спину. Мыльные хлопья ползли по ногам и растворялись в сливном отверстии. Джин взял с полочки станок и принялся бриться прямо в душе.       Терпение его имело приделы, но эти границы с каждым днем натягивались всё сильнее и сильнее, готовые взорваться в любую секунду. Ожидание стало невыносимым. Мания смс-ок стала еще сильнее. Ни на одно из своих сообщений он не получил ответа. Это убивало, это мучило, бесило.       Аканиши вышел из душа, вытерся полотенцем и. натянув на себя домашнюю одежду, вышел из ванной. Он обязан был встретиться с Казуей. Сегодня? Завтра? Сейчас? Джин достал из кармана телефон и нажал на книгу входящих/исходящих вызовов. [Последний вызов 02. 06]       Ничего себе! Они не перезванивались почти две недели! «Ах, да… - вспомнил Джин. – Мы переписывались чаще, чем звонили друг другу… А еще чаще я просто приходил к нему домой…»       Последнее сообщение было получено от Казуи 14 февраля…       - Надо же… - усмехнулся Джин. – А мы этот день даже не отметили толком.       В тот день, тем вечером они были вместе, были в объятиях друг друга. Той ночью Каме потерял сознание от любви, тогда Казуя был его, пусть не целиком и полностью, но его… Ещё его… А любит ли его Каменаши теперь? Теперь, после всего того, что произошло между ними?       Джин отложил телефон и накрыл голову руками.       Неожиданно в его голове мелькнула мысль. Аканиши широко распахнул глаза и резко сел на постели. Как бы это абсурдно не звучало, но он вернется к точке отсчета, туда, где всё началось, к тому месту, где одной темной ночью всё стало с ног на голову.       Джин стянул с себя домашнюю майку и направился к шкафу. Он выуживал оттуда одежду и бросал на кровать. Всё самое лучшее, всё самое отпадное…       И обязательно…       Тот самый парфюм, который Казуе так нравилось вдыхать, касаясь шеи парня губами.       - Ничего не забыл? – строго спросил Сатоши, уперев руки в бока. – Попробуй только налажать! – пригрозил он. – Если меня выкинут с работы, тебе не сдобровать, понял? – хореограф сделал несколько шагов к креслу, на котором сидел Каме, завершая макияж. – Ты чертовски хорош, Рен… - прошептал Сатоши и нагнулся к Каме. – И когда-нибудь ты будешь моим… - парень провел рукой по шее Казуи, чуть задев мочку уха, вызвав сноп мурашек. – Я хочу тебя… - томно прошептал Сатоши на ухо Каменаши.       Глаза Каме в ужасе расширились, а сам он мелко задрожал от страха и отвращения. Он прекрасно помнил тот вечер, прекрасно помнил, чем он завершился…       Объятиями Джина…       Каме судорожно вздохнул. Сатоши, приняв вздох на свой счет, плотоядно улыбнулся и отступил назад, облизываясь. Однако Каменаши даже внимания на него не обратил.       Аканиши. Он скучал по нему. Ужасно скучал. Его душа, тело, разум, желали увидеть его, руки хотели обнять, а тело почувствовать тепло другого тела, почувствовать сбивчивый ритм сердца в родной груди.       Светомузыка, запах алкоголя. Полураздетые девицы, выпивающие парни, танцующая молодежь. Он плыл внутри танцующей толпы, шел мимо, не замечая никого и ничего вокруг. У него есть час, всего лишь час, и он должен успеть. Было уже почти утро. Через два часа клуб закроется… А пока…       Басы пробивали грудную клетку, ультрафиолетовые лампы подсвечивали белые майки, платья и рубашки. Музыка глушила, звала, манила, затягивала на танцпол. У него должно быть еще одно выступление, еще одно выступление перед закрытием. Это Джин знал, знал наверняка, потому что не в первый раз вот так, тайком, приезжал сюда. Он проскальзывал мимо танцующих, ему облили ботинки пивом, какая-то девица пыталась клеится к нему. Но Аканиши ничего не замечал. Казалось, ему в уши засунули толстые комки ваты. Он ничего не слышал, но всё чувствовал. Чувствовал звуковые волны, что проходили через его кожу, достигая нервных окончаний. Джин чувствовал запах пыли, когда зал заполняла дымовая завеса. Аканиши видел, как сменяется цвет у прожекторов, как мигают лампы на танцполе, а еще…       Еще он уловил движение на сцене. Увидел, как на огромном экране сменилось изображение. Алыми красивыми буквами по-английски было написано имя Рен, и неясный темный силуэт дал понять публике, что сейчас будет выступление. Музыка затухала, девицы столпились у сцены, заняли диванчики и столики поблизости.       Зал погрузился во тьму, а затем…       Дыхание у Джина сперло, а челюсть медленно поползла вниз…       Казуя… На сцене стоял Казуя, но он ли это был? Аканиши сомневался…       Густо подведенные глаза, прозрачный блеск на губах. Он сидел на стуле, руки были сцеплены или же связаны сзади, за спинкой стула. Черные ленты в хаотичном порядке стягивали его грудь и шею. Растрепанные волосы, черные штаны, висящие неприлично низко. Черная полоска волос, будто стрелка-указатель вела взгляд всё ниже и ниже… Страстный взгляд в камеру…       Зал взорвали женские вопли и вскрики.       Как же он прекрасен в этом странном наряде. Как же соблазнительно он двигается, как страстно водит руками по своему телу, с какой легкостью и грацией закидывает ногу на спинку стула, как легко он оседлал этот стул… Каменаши прогнулся назад, поставил локти на пол, давая девицам вдоволь налюбоваться своим торсом и чуть заглянуть под кромку штанов, которые до жути обтягивали Казую в тех местах, где обтягивать было вовсе не обязательно.       Джин почувствовал, как по телу побежали мурашки. а за ними в следующую секунду последовала жаркая волна, увеличилось слюноотделение… Джин с изумлением понял, что соски у него затвердели.       Каме слез со стула и отшвырнул его в сторону. О, да! Дикий, страстный, раздетый и такой соблазнительный. Парень развратно крутил бедрами, на пару секунд замедлял темп, а затем продолжал движение. Казуя медленно спускался пальцами по груди, ниже, ниже, вдоль живота, медленно скользя языком по губам, он достигнул ширинки и резко дернул молнию вниз.       Женская половина присутствовавших в клубе взревела.       У Джина в штанах стало тесно, так тесно, как не было уже много-много дней.       Каменаши подошел к шесту, стоявшему посреди сцены и скрывавшемуся в полумраке, и, ловко закинув на него ногу, закрутился вниз, медленно сползая по стальному стержню, потираясь о него задом.       Джин глубоко вдохнул и на секунду замер, завороженно следя за тем, как Казуя срывает с себя штаны, демонстрируя задницу с тонкой линией стрингов между ягодицами.       «Взять бы тебя, прямо здесь, на этой гребаной сцене, заласкать, зацеловать, попробовать твою обалденную задницу!» - думал Джин, слезая с барного стула и направляясь к выходу. Ему было жарко, очень жарко.       Снаружи дул прохладный ветер, прогуливаясь по улицам и шелестя между голыми ветками деревьев. Джин поднял воротник куртки и широкими шагами направился к служебному выходу. У него не так уж много времени. Аканиши достал телефон из кармана и глянул на дисплей. Двадцать минут пятого. В пять с небольшим он должен забрать Миа у дома клиента, надо успеть. Джин, дрожа от резкой смены температуры воздуха, шел к темной двери, к черной двери со скучной надписью «Stuff only».       Парень остановился. Он волновался, ужасно волновался. Липкий страх прицепился к нему, как ириска к зубам, и никак не хотел отпускать Аканиши. А что, если откажет? Джин рисковал. Пан или пропал, одно из двух и тут ничего уж не поделаешь. Джин вышагивал около служебного входа. Время шло, а Каме так и не появлялся. И тогда до Аканиши дошло. Выступление длится около получаса. Пока Каменаши переоденется, пока смоет макияж… Поговорит с кем-нибудь из коллег или еще что-нибудь сделает, пройдет по меньшей мере час. Джин не мог позволить себе этого, никак не мог.       Каменаши, завершив выступление, вернулся в гримерку. Там, нервно переминаясь с ноги на ногу, его ожидал Сатоши. Он видел всё выступление на небольшом мониторе. Он стиснул кулаки, сжигаемый вожделением. Это был совсем не тот Рен, который вертелся у него в квартире у шеста, совсем не тот. Этот Рен был безумно сексуален, его хотелось раздеть, его хотелось взять, его хотелось… Просто хотелось.       Казуя, по привычке вошел в гримерку в стрингах, перекинув расстегнутые штаны через плечо. Увидев Сатоши, он на секунду замер и остановился в дверях.       «Какого черта!» - возмутился про себя Канагава, разглядывая Каме во всей красе и делая шаг ему навстречу.       Казуя, заметив, что хореограф идет к нему, инстинктивно отступил на шаг. В глазах парня играл недобрый огонек. Сатоши взглядом ощупывал его с головы до ног, задерживая взгляд на, обтянутом маленьким кусочком серебристой ткани, члене.       - Рен… - прошептал Сатоши, быстро наступая; Каменаши, почувствовав спиной холодную стену, понял, что бежать ему некуда. – Послушай, - прошептал парень, задерживаясь в нескольких сантиметрах от губ Каме. – У тебя же никого нет. Ты ходячий секс… Всё при тебе, - Сатоши медленно провел рукой по бедру Казуи. – Так чего ж ты так ломаешься? – хореограф прижался к парню, давая тому понять, что ужасно возбужден. – Давай, поедем ко мне… - шептал он Каменаши на ухо, едва не касаясь уха губами.       Каменаши сглотнул. Ему была неприятна близость Сатоши, ему было противно. Однако этот парень знал его тело и неплохо в нем разбирался. Истосковавшееся по ласкам и прикосновениям нутро Казуи жаждало кого-то, кого-то, кто смог бы удовлетворить подобные потребности. Да, Каме не был один, но был ли он с кем-то?.. Хороший вопрос. Джин чуть не изнасиловал его, оставил кучу отметин на его теле, а затем ушел. Вернее, Казуя прогнал его.       Кто был прав, кто виноват, Каменаши уже не понимал. Неделя без Джина. Эта неделя казалась Казуе вечностью. Сатоши запустил пальцы в волосы Каме, поглаживая, лаская.       - Поехали… - повторил свою просьбу Сатоши, горячо дыша Казуе в шею.       Стоит ли ему отдаться Сатоши? Сможет ли этот Канагава дать ему то, в чем парень так нуждался сейчас? Сможет ли уничтожить любовь, что запустила глубокие корни в душу Каменаши, но чьи маленькие росточки начали увядать? Сможет ли он заменить Аканиши? В его ли это силах?       Телефон Казуи звякнул и замолк. Парень вздрогнул. Этот рингтон стоял на смс-ки только от одного человека. Каменаши отодвинул от себя Сатоши и, подойдя к столу, взял в руки телефон. Одно входящее сообщение.       Дрожащими пальцами Каме касался дисплея своего смартфона. Сердце подкатило к горлу и стучало, как сумасшедшее. Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Казуя несколько раз моргнул, а затем бросился к своему шкафчику.       - Ты куда? – недовольно спросил парень.       - Мне нужно срочно бежать! – заявил Каме, натягивая свои джинсы и джемпер. – Срочное дело, - он подбежал к столу и сгреб все свои вещи в спортивную сумку, оставив только косметические средства. – Правда! – Казуя закинул в сумку бумажник и нижнее белье. – Спасибо за работу! – крикнул Каменаши напоследок и, застегнув куртку, в спешке накинув на шею шарф, выбежал из гримерки, на ходу застегивая сумку.

[Я здесь. У входа. Я буду ждать тебя, пока ты не появишься!]

      Экран смартфона потух, скрывая пылкое сообщение за темными пикселями.