Pray

      Глаза привыкают к свету, да и я стараюсь вернуть себе обычное зрение. Получается не очень: я и без того был настроен на "волну" своего задания, а тут еще он сам по себе сияет ярче солнца.       Мой спутник объясняет медбрату, что "детективу нужна помощь" и тут же исчезает за дверью. – Простите за беспокойство, – словно смутившись, вежливо завожу разговор. – Я Ким Чонин, детектив убойного отдела 26го участка сеульской полиции. – Убойный? – руки паренька замирают с пузырьком дезинфицирующего средства. – Что-то случилось? – О, нет, не здесь, – я успокаивающе улыбаюсь. – Некоторые улики по одному делу привели нас сюда, но, к сожалению, информация, что предоставил нам Святой Отец, – я киваю на дверь, за которой минуту назад скрылся священник: – нам не помогла.       Плечи паренька едва заметно расслабляются и он принимается обрабатывать мой порез, совсем не касаясь меня своими пальцами в перчатках. А я рассматриваю его. Он похож на ребенка, но ему уже за двадцать. Возможно, дело в огромных, наивно распахнутых глазах.       В которых я все же успел заметить боль и тьму.       Он заклеивает мою ладонь пластырем и отстраняется, убирая со лба упавшие волосы, разделенные на косой пробор. – Спасибо, – юноша лишь улыбается в ответ.       Что б тебя, неразговорчивый какой! – Вы буквально спасли меня, а я даже не знаю вашего имени. – Мы здесь отрекаемся от мирских имен. – Разве не когда принимаете сан? – черт, я что, что-то пропустил и религия так сильно изменилась?.. – Верно, я еще послушник… – юноша отворачивается, и я улучаю возможность оценить его профиль. – Но все же я отрекся от своего имени.       Чертов церковник! Вот почему я их терпеть не могу – столько сложностей на пустом месте.       Попрощавшись, я отправляюсь в офис. Срывая пластырь, едва переступаю порог Храма - на моей ладони нет и следа пореза. – Эй, ты опоздал, – я едва успеваю свернуть браузер на своем рабочем столе, как Чанёль, естественно с ополовиненным стаканчиком кофе и черным для меня, плюхается на мой стол. Надо завести тут второй стул. – Да и вчера после обеда слинял. Колись, нарыл что-то? – Ничего интересного. Заметил вчера в морге у девушки крестик, который явно не сочетался с ее бижутерией, и решил проверить, из какой он церкви, – теперь уже можно было раскрыть карты, все равно эта зацепка вела в тупик. Для обычных копов. Я достаю крест в пакетике и показываю его напарнику. – Вчера проверил две, сегодня ту, что в Йонсане. Но это тупик – этот крест мог купить кто угодно, они продаются в церковной лавке. – Жаль, хорошая идея была… – Чанёль вертит в руках пакетик. – А Кёнсу-то в курсе, что ты взял его? – Эм, – я отхлебываю свой кофе с невинным видом. – Кажется, я забыл сказать ему, что взял улику. Он был очень занят, когда я уходил. – Тогда тебе стоит вернуть, пока наш мясник не заметил пропажу, а то пощады не жди. Даром, что оно бета, даст фору большинству альф, – Чанёль, прыснув от смеха, слезает с моего стола. – О, и раз тебе все равно пока заняться нечем, начни писать отчет по этому делу. Чует моя печенка, что не так просто будет поймать этого парня. Даже тебе.       Ушастый уходит, и я, еще раз взглянув ему в след и вообще вокруг, что никому нет дела до меня, вновь разворачиваю браузер с открытой вкладкой на фотографиях с какого-то религиозного праздника. Мне плевать какого – Пасха, Ханука... На снимках куча народа, зеленая травка, люди, позирующие группами, и не постановочные фотографии всеобщего веселья. Ну, наверное, это веселье.       И прямо сейчас передо мной снимок паренька, явно не подозревающего, что он попал в объектив фотографа. Он сидит на коленях посреди газона с книжкой и с ним трое детишек лет эдак шести-восьми.       "Послушник Лу Хань читает детям Евангелие" – гласила подпись.       Ну что ж, посмотрим, что я смогу найти о тебе, послушник Лу Хань.

***

      Неделю я наблюдаю за этим чертовым парнем, и мне дико скучно. Нет, конечно, я мог бы поймать его за шкирку и сделать то, собственно, что от меня требуется. Но это не по протоколу. Еще чертов Сухо каждую ночь ненавязчиво влезает в мои сны, из раза в раз давая "полезные" наставления, типа: "Ты должен убедиться, что нашел нужного человека!". Ну, а чего тут быть не уверенным, когда парень сверкает сильнее, чем все рекламные билборды района Ганнам ночью? И это при том-то, что на его счету я насчитал больше 30 трупов.       За эту неделю я выяснил, что у Лу Ханя есть дом, оставшийся от родителей. Отец, китайского происхождения, умер, когда тот был совсем маленьким, а мать погибла от рук грабителя, забравшегося к ним в дом, прямо на глазах у ребенка, которого подвыпивший мужчина не смог тронуть. После чего маленький Хань и попал в церковный приют.       Почти все время Хань жил в церкви, лишь изредка покидая ее, и отправлялся в свой дом. Я сделал вывод, что именно тут он собирает и хранит материалы о своих будущих жертвах, поэтому, после того как Хань отправился обратно в свою тесную келью, я залез в дом. И был удивлен, обнаружив там не только то, что ожидал, но и комнату с длинным хирургическим столом.       Что ж, вот оно, место стольких преступлений.       Теперь, в общем-то, у меня были все необходимые доказательства, но я решил подождать следующего раза, когда он вернется сюда.       И он вернулся, спустя три дня. Он явно нервничал. Едва Хань скрылся в дверях, я вылез из машины и последовал к дому. Но я не успел даже дойти и до забора (припарковался я в нескольких домах от нужного, чтобы не быть замеченным раньше времени), как мой "клиент" выскакивает наружу и, тут же нырнув в свою машину, одолженную в церкви, проезжает мимо меня.       Хм. Если это то, что я думаю, то вечер обещает быть интересным.       Я перемахиваю через ограду и оказываюсь внутри дома. Как я и ожидал – в комнате со столом наспех настлан полиэтилен – очевидно, что мой нервный друг поехал за жертвой.       Но ведь я и не тороплюсь никуда.

***

      Час сорок три и полпачки сигарет спустя, я, наконец, слышу, как к дому подъезжает машина, затем хлопает входная дверь. Полминуты, и послушник входит в полутёмную комнату, перекинув через плечо мужчину без сознания, но явно живого.       И замирает, еще не видя меня, но ощутив запах сигаретного дыма. Хань резко озирается и сталкивается со мной взглядом. – Здравствуй, Лу Хань. Помнишь меня?