Pray

      Я застываю ровно за мгновение, как замечаю ветку, которая бы предательски треснула под ногой, и мягко ставлю ступню рядом. Приняв устойчивое положение, я впиваюсь взглядом в молодую окапи*. Животное явно не чувствует, что за ним наблюдают, и беззаботно продолжает жевать листья папоротника.       Абсолютно бесшумно я кладу на землю копье и снимаю с плеча лук. Оружие я всегда делал сам и оно никогда не подводило. Из-за набедренной повязки, которая служит мне всей одеждой, я достаю единственную стрелу. Больше и не нужно. Я не промахиваюсь.       Уже нацелившись на свою жертву, боковым зрением замечаю, что не один. Правее окапи в кустах крадется гепард, явно нацелившись на мою добычу. Что ж, приятель, не верный выбор. Очевидно, охота сегодня будет особенно удачной.       Резко повернувшись всем корпусом правее, к гепарду, абсолютно бесшумно, я выпускаю стрелу, зная точно, что она пронзит хищника прямо в глаз. Окапи, услышав позади себя как падает уже мертвое тело, даже не успевшее издать и звука, в ужасе пускается прочь, но него уже летит копье, опережая его намерения.       И я просыпаюсь.       Будильник показывает, что еще очень рано, но я знаю, что больше не смогу уснуть. Не смотря на то, что в этот раз мне даже не снился нудный начальник.       Я натягиваю домашние штаны и футболку. Подумав, накидываю свитер, не застегивая замок спереди. И иду на кухню.       Слишком рано для кофе, да и кофеварка может разбудить Лухана.       Я открываю окно, прихватив пепельницу на подоконник, и сажусь на него сам.       Закуриваю.       Шаги в коридоре дают понять, что все же я разбудил Лухана, который появляется на кухне. – Не спится? – он ежится на холоде в своей тонкой пижаме, на которой рисуется забавный рисунок от неоновых ламп за окном. Свет я поленился включать. – Нет, а ты иди поспи, рано еще. – Плохой сон?       Я обреченно выдыхаю. За те недели, что мы живем вместе, я знаю, что он не отстанет. – Не плохой. Неожиданный, – я затягиваюсь и выпускаю струю дыма в безветренную ночь. – Мне снилась моя жизнь. Когда я был человеком. – Ты был человеком?! – Лухан выглядит совершенно обескураженным, видимо, ему это не приходило в голову. И плюхается на табуретку, пододвинув ее поближе ко мне от стола. – Конечно был, – я со вздохом протягиваю ему свой свитер, видя как подрагивают его худые плечи. – Только не в этом мире. – Расскажи, – просит китаец, послушно кутаясь в теплую шерсть и ставя кофеварку. С моей легкой руки он превратился даже в большего кофемана, чем я. – Ну, в целом, мир был похож, но только там люди делились всего на два пола и цивилизация была в самом зачатке. Сейчас там не хуже, чем тут. В общем, я был одиночкой и лучшим охотником в своем племени. Поэтому я отчасти понимаю твою тягу отнимать чужую жизнь.       Лухан поджимает губы, явно уязвленный моим напоминанием о его маленькой "проблемке", слегка приподняв бровь, и наливает нам кофе. – И что, ты умер в одиночестве, окруженный шкурами убитых тобою зверушек?..       И когда этот паршивец научился подкалывать? А ведь раньше он боялся одного моего взгляда. – Нет, мы не сошлись с вождем по одному вопросу. Он разозлился. Мы зацепились и я убил его. Я все же был моложе и проворнее. По традиции, я должен был стать новым вождем и жениться на его дочери… – И? – И она перерезала мне глотку в первую брачную ночь. – Мда уж, – Лухан отпивает свой кофе, разбавленный огромным количеством сливок. – Теперь понятно почему ты всегда выбираешь мальчиков.       Я непонимающе смотрю, и Лухан кривится. – Как бы ты не отмывался после борделей, я все равно чувствую запах твоих омежек-мальчиков.       Вот тебе и наивный олень. Я дал себе слово больше не ковыряться в его подсознании, ориентируясь только на свои инстинкты. И, очевидно, много чего пропустил. – Он ведь там? – китаец смотрит на небо, на котором уже совсем по-весеннему ни облачка, но все равно никогда не видать звезд. – Твой дом?       Я усмехаюсь. – Нет. Я попробую тебе объяснить, но вряд ли получится, это нужно просто один раз увидеть… Таких миров как этот – сотни и тысячи. И не везде разумная жизнь даже близко напоминает людей. В одном, где я бывал огромные растения, похожие на цветы, в другом – гигантские червеобразные существа, напоминающие здешних микроскопических паразитов... Так вот, они как бы все в разных реальностях, как листочки на ветке, где ветвь и есть мир таких как мы. То есть, он пронизывает каждую реальность и объединяет их. Притом, что мы их сами и выращиваем. Это странно звучит, но я правда не знаю, как тебе это объяснить. – И как же ты стал одним из…? – Сам не знаю. Тогда в департаменте была нехватка сотрудников и мой босс, Сухо, сидел на процедуре возрождения. Ну там, где тебе дают новый сосуд. – Видя не понимание в глазах Лу, я поясняю: – Ну, тело новое. Определяют в каком мире ты переродишься и стирают память. Перед всем этим душу взвешивают и оценивают, чтобы выбрать условия, где максимально раскрывался бы потенциал, - только вот с тобой они налажали, добавляю про себя. – И вот Сухо по каким-то своим критериям и отбирал "новобранцев". – И ты его не спрашивал, почему он выбрал тебя? – удивляется Лухан. – Ну, он особо не разговорчив… Да и у нас не бывает разговоров "по душам". В нашем мире все совсем не так, как здесь… Нет телесной оболочки, нет ощущений, нет сильных эмоций, нет близости…       Я тушу очередной бычок в пепельнице, удивляясь количеству выкуренных сигарет. – Так, ладно, пойду первый в душ. Скоро уже на работу можно собираться, – и выхожу, привычно потрепав русую макушку.       Уже в душе до меня доходит, что, пожалуй, это первый раз вообще, когда я кому-то рассказывал о себе. Нет, я часто раскрывался своим подопечным, иногда под разными личинами той или иной религии, это было стандартной практикой.       Но почему-то в этот раз мне совершенно не хотелось врать этому шизанутому.

***

      Дни шли своим чередом, пока в одно прекрасное утро, после очередного дурацкого сна с Сухо, я не просыпаюсь за полчаса до будильника и понимаю, что что-то не так.       Я не могу дышать. Буквально, воздух словно стал густым как желе.       Судорожный вдох и легкие заполняются сладким тяжелым ароматом, похожим на тот, что у ядовитых тропических цветов, заставляя по телу пробежаться легкому разряду. – Твою ж мать, Лухан!       Но в спальне виновника этого безобразия не обнаруживается. После поисков по квартире, остается только запертая ванная. – Черт, ты не знал, что у тебя должна начаться течка?!       За дверью суровое молчание. – Сказал бы, я бы тебе купил все что нужно, раз сам стесняешься.       И тут память подсовывает увиденные воспоминания Лу из его жизни в церкви, которая не признавала никаких лекарств на этот период цикла у омег, как и контрацепцию. Течным омегам предписывалось на время течки спускаться в подвал и не выходить оттуда до ее окончания.       Средневековье прямо какое-то.       Но похоже, что он и правда решил просидеть там пару дней. Вот ведь! Не перестает меня поражать – когда я думаю, что более-менее сделал из него человека, как он откалывает что-то подобное. – Ладно, я сейчас схожу в аптеку и принесу сам.       За дверью слышится судорожный выдох.       Я возвращаюсь к себе в комнату. Воспоминания Лу мне говорили о том, что бедняге сейчас совсем не сладко. Процесс натягивания штанов возвращает меня к делам не менее насущным – а мне-то что делать с тем, как мое тело реагирует на Лухана сейчас? Где же тот чертов обещанный самоконтроль?..       Когда я возвращаюсь из аптеки и стучу в ванную, Лу высовывает руку и хватает бумажный пакет с лекарствами, тут же захлопнув дверь – меня обдает новой порцией его спертого в тесной комнате запаха, который успел выветриться в квартире, потому что перед уходом я везде распахнул окна. – Эм… – Я чувствую дикую неловкость, но все же должен спросить. – Тебе помощь не нужна?.. – Нет! – слышится резкое из-за двери, и я с облегчением убираюсь подальше от ванной на кухню, курить и заливаться кофеином.       Лу, растрепанный и помятый, появляется на кухне. От него еще заметно пахнет, но терпимо. – Прости за неудобства, – тупит свои огромные глазища этот ребенок-переросток, и мне хочется его ударить или покусать. Но я лишь вздыхаю. – Ничего. Сегодня побудешь дома. Я зайду к Кёнсу, предупрежу. – Но… – Никаких но! – Я взрываюсь и Лухан втягивает голову в плечи. Видимо, я выгляжу действительно злым. – Я сказал: ты останешься дома. Еще не хватало, чтоб тебя какой-нибудь идиот в подворотне трахнул.       Я выхожу из кухни, провожаемый взглядом китайца. Он выглядит таким несчастным, что мне становится даже немного стыдно.       Ровно до того момента, как я захожу в ванну и понимаю, что сейчас мне предстоит принять душ в тесном помещении, в котором, кажется, даже стены пропитаны сводящим с ума меня запахом.

***

– Хэй, неважно выглядишь, Чонин-а, – Чанёль привычно игнорирует стул. – Не выспался?       Я перевожу хмурый взгляд на напарника. Все утро я не могу собрать свои мысли в кучу и заняться делом. Не работой с оформлением дел, так хоть проверить очередных кандидатов для Лу. Тем более, ему они сейчас нужны позарез. – Выспался. – А чего тогд… О-о-о, я чувствую, ты сегодня неплохо повеселился, – Пак шумно вдыхает возле меня воздух. – Обалденная омега. Где подцепил? – Тебе Исин плохо сосет, что ли, раз так заинтересовался? – отвечаю я ядовито, но Чанёль давно привык к моим подколкам и пропускает мимо ушей этот выпад. – У Лу течка. – Хо-хо, - Чанёль цокает. – Это же твой кузен, который Кёнсу в морге помогает? Знаешь, сейчас хоть и двадцать первый век, но не везде оценят отношения между родственниками… – Заткнись, Пак, – я морщусь. – Я его и пальцем не трону. Просто это ужасно – сейчас находиться дома. И я переживаю. – Да уж. А переживаешь-то из-за чего? – Ну, это его церковное воспитание… Он совсем как ребенок в этих вопросах, – я вздыхаю. – Я велел ему дома сидеть, но черт его знает. В обед нужно съездить и проверить. Там еще дождь собирается…       Чанёль с сочувствием смотрит на меня, но все же не удерживается от колкости: – Противогаз не забудь.

***

      Открыв дверь в квартиру, я нерешительно топчусь на пороге, принюхиваясь. На удивление, пахнет только кофе и чем-то жаренным. – Чонин-а? – удивленно выглядывает из-за двери в свою комнату. – Ты так рано вернулся? – Нет, я забыл кое-какие бумаги.       Лу кивает и скрывается, принимая все за чистую монету и даже не удивившись – хотя я никогда не брал работу домой.       Для вида я разуваюсь и прохожу к себе. Спустя три минуты раздается стук в мою дверь. Я делаю вид, что только что нашел нужное, схватив первую попавшуюся папку.       На пороге Лу и он выглядит не совсем обычно – слишком смущен. – В общем, мне так жаль, что так вышло утром… И я нарисовал для тебя картину в качестве извинения…       Он протягивает мне листок с карандашным рисунком. На нем изображен очень красивый ангел, который прижимает одну руку к лицу, подозрительно похожему на мое, а в другой держит меч с широким лезвием. За его спиной раскидываются огромные крылья, у которых прорисовано почти каждое перышко. – Это я? – надо сказать, что я удивлен. Я подозревал, что Лу рисует иногда, но не думал, что за такое короткое время он добился такого результата.       Он кивает, отводя взгляд. – Это просто потрясающе! – и я не кривлю душей, мне действительно нравится. Особенно мимика, она отдает какой-то безысходностью, словно ангел должен сейчас занести свой меч, но не хочет этого делать. – Жаль, что я не смогу её забрать с собой. – Ты уже собираешься уйти? Совсем? – упавшим голосом спрашивает Лухан. – Нет еще, – я успокаивающе кладу руку ему на плечо. – Но скоро. Ты делаешь успехи, а Кёнсу и вовсе на тебя не нарадуется. Совсем скоро я буду тебе не нужен. И тогда да, я уйду.       Бережно положив рисунок на прикроватную тумбочку, я выхожу, привычно потрепав шелковистые прядки и окончательно успокоившись.

***

      Руки дрожат. Ноги дрожат. Все тело словно не мое и не желает подчиняться.       Я бреду по какому-то проспекту, обняв себя руками, натянув капюшон худи. Я мог бы надеть что-то из своей одежды, благо, он накупил мне ее вдоволь. Но я надел чужую и теперь мне казалось, что она болтается на мне как привычный балахон.       Люди недовольно восклицают что-то, когда я не замечаю их и мы сталкиваемся плечами.       Но я не слышу ничего, все как в тумане.       Я сворачиваю в какой-то переулок, где почти нет людей, и останавливаюсь, прижавшись к стене.       Начинается дождь. Но мне все равно.       Изнутри меня словно разрывает. Это чувство. Эта боль. Почему ты не убил меня? Почему ты вошел в мою жизнь, чтобы озарить словно солнцем, а после отнять всё?       Все в моей жизни бросали меня. Сначала мать. Потом Бог, в ком я находил столько успокоения, но все же и он не уберег меня – и я поддался своим внутренним демонам. А потом появился ты, чтобы тоже уйти, бросив меня одного.       Я запрокидываю голову навстречу тяжелым каплям. Хочется взвыть и упасть прямо в лужу, которая с бешеной скоростью растет у меня под ногами. А потом зарыдать. Но я просто стою, чувствуя, как вода бьет по лицу и стекает по подбородку, по шее под одежду, собираясь в крохотные ручейки. Мне хочется, чтобы хотя бы вода заполнила ту пустоту, что сейчас внутри. – Эй, что тут у нас? Такая сладкая течная омежка и совсем одна в таком месте?       Неприятный голос возвращает к реальности и я вижу перед собой неприятного парня, определенно альфу. А выпить лекарства перед уходом я, очевидно, забыл.       Будь что будет, мелькает в голове. – Давай я позабочусь о тебе? – незнакомец приближается, и я замечаю, как в его руке поблескивает сталь.       И тут в голове зреет гениальный в своем безумстве план.

***

– Рано собрался, у нас тут труп, – Пак подходит ко мне, когда я уже выключил свой компьютер и почти оделся, чтобы пойти домой. – Поехали. – Черт возьми, – коротко ругаюсь, с сожалением прощаясь с планом приехать пораньше и заехать за любимыми пирожными Лу – сегодня был повод его порадовать. Учитывая утренний инцидент, стоило бы, конечно, заехать в Дом Наслаждения, где я уже стал постоянным клиентом, чтобы снять ненужное напряжение, но почему-то был уверен, что можно и без этого обойтись.

***

      На улице льет как из ведра, когда мы приезжаем на место преступления. До уже тут, закутанный в дождевик, как и все, включая нас. – Дождь смыл почти все улики, – сокрушенно сообщает До. - Все, что могу сказать, – парень еще свеженький, смерть наступила пару часов назад от потери крови. Хоть и ран много, но лезвие было слишком коротким, чтобы задеть органы. С виду похоже на преступление на почве ярости или аффекта, обычно многочисленные ранения свойственны им, если б не одно но… – Не тяни, До, – Чанёль нетерпеливо переминается с ноги на ногу, явно мечтая оказаться сейчас дома с Исином, чем мокнуть под разбушевавшейся природной стихией. – Все домой хотим. – Вперемешку со случайными, тут есть удары по всем крупным венам – как минимум яремные и бедренная артерия. Я не думаю, что это совпадение – парня хотели убить. Причем, убийца знал куда бить. Орудие убийства не нашли, а вот документы у жертвы при себе, уже пробиваем по базе адрес. Портмоне убийца тоже не тронул – явно не ограбление.       Два часа – можно попытаться. – Можно я осмотрю труп?       До и Пак, привыкшие к этой моей странности, послушно кивают и отходят под навес. И оба достают телефоны.       Что ж, прекрасно.       Я обхожу труп. На лицо парень не особо приятный. Оглянувшись, чтобы убедиться, что до меня нет никому дела, я быстро снимаю перчатку и касаюсь его мокрого лица, надеясь, что не до конца остывший труп еще хранит нужные мне воспоминания о последних минутах его жизни.       И мне везет. Если это можно назвать везением. – Что же ты натворил, Лухан?!       Впервые за долгие века своего существования, я чувствую как щиплет в глазах. И дождь тут вовсе не причем.