Ты предначертан мне судьбой

" Да сократит Аллах твои дни! Я ещё станцую на твоих похоронах, змея! Завистница! Да пошлёт тебе Аллах море слёз!..." Крики и скандалы в доме Саида давно стали привычным делом. Сначала Жади и Рания никак не могли поладить, теперь Рания и Зулейка расшатывали стены дома Саида бесконечными спорами. Он привык, но, по-прежнему, старался угомонить своих скандальных жён. - Хватит! Немедленно ступайте в свои комнаты! Я не желаю слушать всё это! Я хочу покоя в своём доме! - Саид с порога прикрикнул на женщин. Никогда ещё ни Рания, ни Зулейка не видели его столь сердитым и серьезным. Они и раньше не перечили мужу, но в этот раз, в отличие от предыдущих, моментально закончили выяснять отношения и во мгновение ока скрылись с его глаз. Мужчина пытался уложить в голове увиденное. Разбираться в очередном скандале своих жён не было ни сил, ни желания. Он направился в свою комнату, крикнув по дороге служанке, что бы та принесла ему чаю. С тех пор как Саид взял вторую жену, он переоборудовал одну из комнат для гостей в свою. Там он проводил много времени, по разным причинам: работал, старался скрыться от криков, погружался в воспоминания, свои раздумья... Никто не смел заходить к нему. Разве что Хадижа и, подрастающий Мунир. Саид снял пиджак, небрежно бросил его на кровать и сел за письменный стол, откинувшись на спинку стула. На столе лежали аккуратно сложенные рабочие бумаги и стояло несколько фотографий. На одной из них была Рания, держащая на руках маленького Мунира. На другой Зулейка в красивом, расшитом золотом, платке. В резной рамке золотого цвета стояла фотография Хадижи. На ней она была очень похожа на свою маму. Здесь же, в выдвижном ящике стола, он хранил старую, уже потрёпанную годами, фотографию Жади. Конечно, никто не знал об этом. Только сам Саид. Он часто рассматривал это фото, не понимая почему делает это. Вот и сейчас, он держал его в руках и глаза его невольно наполнялись слезами. Жади смотрела на него с фотокарточки, улыбаясь, но у него в голове застрял образ той Жади, что он видел сегодня: уставшей, вымотанной, больной. За эти два года он остыл к Жади, но его сердце навсегда было отдано ей и даже десять других жён не смогли бы заменить ему его любимую. Саид рассматривал вариант жениться в третий раз, но он не мог собрать Жади по частям из других женщин, беря от каждой по чуть-чуть.Не мог и не стал пытаться. Он богат, успешен, у него две красивые жены, скандальные, но любящие, замечательный сын и прекрасная дочь. Зулейка ещё не подарила ему детей, но на всё воля Аллаха. В его семье все живы и здоровы, а стены дома, хоть и содрогаются от постоянных скандалов, но всё же прочны. Разве может он просить у Аллаха большего? Но не было ни дня, чтобы он не вспомнил о Жади, чтобы не подумал о ней. Сейчас душу мужчины терзали двойственные чувства. С одной стороны, он считал, что Жади получила по заслугам, что Аллах наказывает её, что теперь она пожалеет, как и должна была пожалеть. А с другой стороны, никогда и никого он не любил так, как эту женщину. Двух лет было мало, чтобы окончательно погасить тот огонь, что всегда горел в нём-всей жизни было бы мало. Лишь мысль о том, что Жади счастлива с другим мужчиной, вызывала злость и заставляла Саида мириться с положением вещей, заставляла оставить или хотя бы попытаться оставить все чувства к Жади. Сколько бы она не причиняла ему боли, сколько бы ни топтала его чувства, сколько бы ни унижала его- ничего не могло пересилить его любовь. Разлука? Разлука приглушила пожар, но ничему и никогда не затушить его. Саид не забыл Жади. Окончательно разлюбить её, ему тоже не удалось. Но он отпустил её, учился жить без неё. И стоило ему только начать, как Аллах послал ему очередное испытание и снова свёл их судьбы. Один взгляд, один её взгляд и в его душе вновь теплится слабый огонёк надежды. Он не знал благодарить Аллаха за возможность ещё раз увидеть Жади или проклинать свою судьбу за то, что это женщина вновь топчет его сердце и душу одним только взглядом. Душа Саида рвалась на две части. Он всегда был праведным мусульманином. Рассказ брата о том, что Жади прикована к инвалидному креслу, судя по всему, навсегда, задел его до глубины души. А мысль о том, что она осталась одна, что Лукас бросил её и вовсе рвала его на части. Он не мог понять, что на самом деле чувствует. Харам радоваться, когда человек в таком положении, как Жади. Но в глубине души Саид был рад, он чувствовал удовлетворение и вкус победы. Столько лет он делал для этой женщины всё,а она всё равно хотела убежать. И вот он отпустил её и она разбилась о скалы собственных желаний и своего безрассудства. "Я говорил тебе, Жади, говорил!Теперь ты всё поймёшь! Всё! " - вертелось в его голове. Сколько боли он пережил из-за неё, сколько всего претерпел из-за неё, скольким жертвовал, на что шёл... Но всё это не сравнится с тем, что он чувствовал, когда она ушла навсегда, окончательно. Разница между событиями двухлетней давности и всеми предыдущими попытками Жади уйти, была лишь в том, что теперь он был мудр и сдержан. Было трудно догадаться, что сердце его исполосовано кровоточащими ранами, поверх старых рубцов, так же оставленных когда-то Жади. Он ненавидел её каждой клеточкой кожи и одновременно молил Аллаха вернуть ему её. Саид видел её повсюду: в проходящих мимо женщинах, в каждом шорохе в доме, в Хадиже...Он закрывал глаза и видел её, открывал и снова видел её. Он будто сходил с ума. Мужчине часто снился один и тот же сон. Жади танцевала для него. Чёрный лиф, расшитый бисером и бусинами, чёрный низ, ниточками прикрывающий прекрасную фигуру, яркая серебристая брошь на поясе,усыпанная камнями ..Так, как умела танцевать Жади, не умела ни одна танцовщица востока. В этом сне он был счастлив. Жади крутилась в танце, улыбаясь ему, а в её тёплом взгляде он читал безграничную любовь... но, просыпаясь, Саид чувствовал себя опустошенным. Со временем это наваждение стало проходить. И всем сердцем он верил, что когда-нибудь оно пройдёт окончательно. Шрамы на сердце, оставленные Жади, не исчезнут никогда, но вот новые больше не возникнут. И Саид был убежден в этом. До сегодняшнего дня. Пока не увидел её вновь-своё наваждение, свою погибель...Единственную женщину, которую он любил. И он продолжил бы сидеть так,в раздумьях, уставившись в фотографию, стараясь осознать и принять информацию, ещё очень долго, если бы не Хадижа, постучавшая в дверь. - Папочка! Можно мне войти? - Хадижа уже стояла в дверях. - Кончено, моя принцесса. Заходи! - Саид спрятал фотографию под кипу бумаг, лежавших на столе. - У тебя всё хорошо? - Хадижа прошла в комнату и присела на кровать, глядя на отца обеспокоенным взглядом. - Да! - Саид улыбнулся дочери, стараясь скрыть своё истинное состояние. - Отлично! - расплылась в улыбке Хадижа. - Папочка! Я сегодня в школе у одной девочке видела такой красивый браслет! Золотой, папочка! Я хочу такой же! Ты купишь мне? - Куплю, моя принцесса! Какой захочешь! - Саид подошёл к дочери и погладил её по голове. Хадижа вскочила и, сияя и кружась, выпорхнула из комнаты отца. Мужчина опустился на кровать и тяжело выдохнул. Жади не часто виделась с Хадижей. А если быть точным, то последний раз Саид позволил Жади навестить дочь в прошлом году на её день рождение. И то, только потому, что Хадижа очень просила его. Собственные переживания и чувства мгновенно отошли на второй план. Как рассказать Хадиже о Жади? И стоит ли ей вообще знать?