Спящий

      После того, как Дерек с Эллисон и Скоттом обговорили план вывоза Стайлза из больницы, Хейл отправился в Нью-Йорк, чтобы рассказать об их авантюре Лидии. Дереку пришлось очень долго доказывать МакКолу и Арджент, что его напарнице можно верить, а ее изворотливый ум и смекалка точно помогут им в дальнейшем. Кроме Мартин в план посвятили еще и Криса с Дитоном, больше никого. Даже шерифу Стилински решили ничего не говорить, потому что Стайлз определенно не оценил бы того, что его отца втягивают в неприятности. Дерек решил не испытывать удачу в штабе, а поехать сразу на квартиру к Лидии. Она открыла Хейлу дверь в махровом халате и, нахмурив брови, пригласила войти: — Рада тебя видеть живым и невредимым. — Мартин удобно устроилась в кресле и кивнула Дереку на соседнее, — ты так быстро сорвался в Бикон-Хиллз, когда узнал о смерти Стилински, что я сначала даже опешила! Хейл неловко улыбнулся. Он и в правду "как сумасшедший" помчался в маленький городок, как только услышал, что сердце Стайлза остановилось. Дерек не сразу поверил Мелиссе, которая позвонила ему, чтобы сообщить об этом. Смерть Стилински казалась Хейлу странной и нереалистичной. Как будто сцена в каком-то малобюджетном кино с заскоком на драму. Неубедительно. Хейл чувствовал Стайлза. И знал, что он — жив. Дереку повезло, что он встретил Эллисон и Скотта. Они были в курсе всей той ситуации, что произошла со Стилински, и, как никто другой, одним своим присутствием доказывали Хейлу то, что он не сошел с ума, а вся фигня, что начала его окружать —реальность. План, который Дерек, Арджент и МакКол составили в больнице, был предельно прост, но требовал необычайно быстрого исполнения. Стайлз теперь считается мертвым, и держать его долго в больнице не получится, а шериф, конечно же, хочет похоронить сына по-человечески. Поэтому Скотту досталась самая трудная роль: он должен отвлекать мистера Стилински и свою мать, чтобы те как можно дольше не трогали тело Стайлза. А там уже сработают Дерек и Эллисон и украдут мертвого друга, чтобы спрятать там, где никто не станет искать. А именно — в ветеринарной клинике Алана Дитона. Хейл до сих пор не может поверить в то, что этот мужчина — друид, но так сказала Арджент. И он должен сотворить какую-то магию, чтобы тело не начало разлагаться. Да, Дерек в это не верит, но он надеется, что это сработает. — Итак, — начала Лидия, привлекая внимание Хейла, — ты во что-то влип? Скрыть что-то от Лидии Мартин? Пфф… Миссия невыполнима. — Ну-уу, — начал Дерек и увидел, как его напарница закатывает глаза в жесте «кто бы сомневался», — я встретил двух очень интересных ребят: девочку-охотницу — Эллисон Арджент, и посвященного в их сверхъестественные дела парня — Скотта МакКола. Они мне рассказали довольно-таки странную историю о том, как Стайлз попал в больницу, ну а я, в свою очередь, поведал им о своих снах и о том, что Стилински жив. Брови Лидии взлетели вверх со скоростью звука: — Знаешь, Хейл, я искренне удивляюсь тому, что ты еще не сколотил фан-клуб Стайлза Стилински. Серьезно, я не знаю, что щелкнуло пару недель назад в твоей голове, но с тех пор ты просто помешался на этом молодом писателе! И, знаешь что, —Мартин посмотрела на Дерека одним из самых серьезных взглядов в своем репертуаре, после чего ослепительно улыбнулась, м- я не видела тебя влюбленным со времен сучки Кейт и чертовски рада, что твое сердце, наконец, подпустило кого-то к себе! Дерек хмыкнул. Лидия всегда понимает его чувства раньше его самого. Влюблен, значит, ну что ж. — Есть план как его спасти, ты с нами? — Хейл уже знал ответ, но хотел спросить, чтобы убедиться на сто процентов. — Конечно! — Мартин вскинула руки в победном жесте, — я должна увидеть то, чем пленили нашего хмурого копа и даже то, что этот парень, вроде как, мертв, меня не остановит. Это было просто замечательно. Лидия согласилась, а значит теперь не остановится, даже если услышит самый абсурдный план. Дерек был этому ужасно рад, ведь, признаться честно, без своей напарницы он был как без рук. — Кстати, — Мартин вдруг поднялась на ноги и, взяв с полки шкафа черную папку, протянула ее Хейлу, — тут досье на каждую из жертв того человека, что напал на меня в заброшенном доме. — Я все еще не понимаю, зачем ты поперлась в этот дом посреди ночи. — Я тоже, — пожала плечами Лидия, — но того факта, что я там была, это не отменяет. Дерек открыл папку и стал бегло просматривать информацию на убитых девушек. Общее у всех них было только одно: каждой было меньше тридцати. Цвет глаз, волос, телосложение, национальность, интересы — все было разным. Общих знакомых нет, похожих жизненных ситуаций тоже. Одним словом ни-че-го. — Кроме возраста их что-то объединяет? — спросил Хейл. — Да, — Мартин ухмыльнулась, — их объединяет Стайлз. У каждой дома были обнаружены все его книги, в социальных сетях они активно постили фотографии Стилински, а так же почти ежедневно признавались ему в любви. Настоящие фанатки! Так что берегись Дер-Дер, а то станешь следующим. Дерек нахмурил брови и подумал, что, пожалуй, ему не стоило говорить Лидии, что он купил все книги Стайлза. Так, чисто для расследования. — Да ладно тебе, — хмыкнула Лидия, — ты же хмурый брутальный коп, таких не убивают. — Пару минут назад я подумал, что обожаю тебя, — Хейл сцепил руки в замок, — беру свои слова обратно. Мартин рассмеялась. — И, кстати, — Дерек удобнее устроился в кресле, — ты готова сегодня ночью прокатиться до Бикон-Хиллз? — Неужели для того, чтобы украсть тело молодого милого писателя в компании одного хмурого парня и пары подростков? — В яблочко! Хейл очень сильно расслабился в компании Лидии и сейчас чувствовал себя до безобразия хорошо. Пусть ему хоть скажут горы свернуть, с такой поддержкой Дереку все нипочем! — Ну, раз уж мы собираемся прогулять вечернюю смену, то я позвоню Питеру, чтобы предупредить, — Мартин взяла в руки телефон и, набрав номер, поднесла его к уху. После пары секунд она нахмурила брови, — не берет. Обычно Питер не отвечает очень-очень редко и чаще всего тогда, когда ситуация совсем дерьмовая, — ты в курсе, где он? Дерек был не в курсе. Лидия права, если дядя не берет трубку, то это очень-очень плохо. Такое бывает в двух случаях: если он попал в передрягу и если… Взгляд Хейла зацепился за календарь, висевший на стене. — Сегодня двадцать третье августа, в этот день умерла его жена, — Дерек услышал сочувствующий вздох Мартин, — сейчас дядя недоступен для всей планеты.

***

      Питеру было больно. Чертовски больно. Каждый день каждого месяца в каждом году он старался вести себя достойно. Не грустил, не давил на окружающих своей скорбью, не впадал в уныние. Но в один день Питера просто не существовало. Это был день, когда он огораживался от всей планеты. Приезжал на кладбище, прихватив с собой бутылку виски, и садился на мраморную плиту, которая своим холодом пробирала до костей. Но Хейлу было плевать. Один день в году он не чувствовал физической боли, потому что душевная была в разы сильней. Его Лили, его прекрасная Лили больше не с ним. Ее тело уже восемь лет принадлежит земле, а душа покинула этот мир. Восемь лет. Но Питеру ничуть не легче. С каждым годом ему только труднее дышать. Сложнее жить в мире, где нет ее ослепительных глаз. Время, это чертово время, словно издевается над ним! Оно будто показывает, что Питер может прожить и без нее. А он не может. Нет, Хейл не из тех, кто оканчивает жизнь самоубийством, но если он завтра умрет, то жалеть не будет. "Тебе больно?" Голос раздается как будто из наушников и слышится до ужаса отчетливо. Питер оборачивается, но за его спиной только сотни могил и ни одного живого человека в радиусе километра. «Наверное, это из-за виски», — думает Хейл. "Тебе больно?" Питер вздрагивает от неожиданности и с замиранием сердца понимает, что чувствует морозное дыхание возле своего уха. Хейл мысленно досчитывает до пятидесяти и, собрав волю в кулак, оборачивается снова. На него с горечью взирают все те же мраморные плиты. «Не смешно», — проносится в голове у Питера, и он отставляет выпивку в сторону, решая, что ему уже хватит. "Тебе больно?" Голос кажется раздраженным, и Хейл хватается за грудь. Из-за ужасной боли из его глаз начинают течь слезы, а из горла вырывается хрип. Питер чувствует, как крепкая рука сжимает его сердце. — Господи! Господи, — Хейл прижимается лбом к могильной плите жены, по его лбу градом катится пот, — прекрати! "Ответь." — Да, — Питер начинает терять сознание, чувствуя, что его живот начинают раздирать на куски, — Да! "Лили была хорошей?" — Замечательной, — Хейл глотает слезы, — великолепной, божественной. Любимой. "Именно так." Питер чувствует, что его сердце отпускают, напоследок погладив пальцем. От этого чувства Хейла выворачивает наизнанку и его тошнит завтраком с густой темной желчью. «Это кровь», — осознает Питер и только вид этого ужаса не дает ему упасть в обморок. Любимая. Любимая. Лю-би-мая. Хейл морщится. "Это не честно, да, Питер? Что отбирают дорогих людей. А недостойные выживают. Так ведь, Питер? Он ведь не достоин жить?" Хейл внимательно смотрит на могилу жены. Он прав. Чертовски не честно, что отбирают самых дорогих. "Он не достоин?" Питер сплевывает на землю и сжимает руки в кулаки: — Я не понимаю, о чем ты и отвечать не буду до тех пор, пока не скажешь, кто ты такой! Голос замолкает, и Хейл, скрипя сердцем, готов признать, что ему просто почудилось и во всем виноват алкоголь, но нечто начинает грубо шипеть ему прямо в ухо: "Я спрашиваю, достоин ли он жить?!" — А я спрашиваю, кто ты такой, — голос Питера тверд и полон решимости. "Достоин ли он…" — Кто ты, черт возьми… "ЖИТЬ?!" — ТАКОЙ?! Хейл готов поклясться, что слышит низкое рычание, которое заставляет замереть на месте. Его тело разрывается на две части. Питер хватается за живот, но его руки тонут в чем-то горячем. Это его кровь, приходит понимание, а за ним ужас. Хейл смотрит на свой торс, вместо которого ему сейчас видна только открытая рана. Это ужасно. Его дыхание учащается, а пульс подскакивает в рекордные сроки. Сердце бьется как заведенное и готово выпрыгнуть из груди. Тем более вот оно. Питер смотрит на дыру в собственном животе и видит чертово сердце, которое от страха сбивается с ритма. Омерзительно. Хейл готов выблевать все свои органы, а потом упасть на землю и больше не вставать. "Нравится?" — голос начинает смеяться. Питеру не нравится. Он, черт возьми, сидит на траве и удерживает руками свои внутренности, чтобы те не покинули тело окончательно. Ему совсем не нравится. "Запомни этот урок, в следующий раз все будет по-настоящему. Я — Ногицуне." Хейл моргает и удивленно вскрикивает. Его грудь цела, а на руках нет следов крови. Если это существо сделает так еще раз, Питер сойдет с ума. "Расскажи мне, как она умерла." Хейл так давно не говорил ни с кем о смерти жены, что даже не знает, с чего начать. Да и рассказывать монстру, который только что разорвал его пополам о любимой женщине кажется дикостью. — Это была зима, — Питер прочищает горло, так как его голос похож на звон колокольчика, и продолжает уже более уверенно, — дороги сильно замело, и в один из дней Лили поехала в магазин и сказала, что на обратном пути заберет Дерека с тренировки. Их не было… Вроде, часа два. Я начал волноваться и позвонил Лоре, так как та тоже оставалась тогда в школе. Она сказала, что видела Дерека, когда он садился в машину к Лили где-то час назад. Я ждал. Ждал, что они вот-вот приедут и просто скажут, что задержались в магазине. Но их не было. Я… Я просто не мог это терпеть! Сел в машину и поехал в сторону школы. Я проехал совсем чуть-чуть, потому, что улица возле дома была огорожена, а на обочине перевернутая и смятая догорала машина Лили. Тело моей жены лежало на носилках. Я тогда силой растолкал полицейских и подбежал к ней, но было поздно. Она была мертва. А Дерек, весь израненный, сжимал руку шерифа и плакал навзрыд. Питер выдохнул и сжал волосы в руках. Как же трудно вспоминать это. Господи, как же трудно. "Он виновен." — Что? — Хейл не понимал, о чем говорит демон — Ногицуне, так вроде его зовут. "Дерек виновен." — Дерек? Но ведь он же… "Дерек виновен. Дерек виновен. Дерек виновен." Питер схватился за голову. У него было такое чувство, будто кто-то взял ручку и сейчас царапает что-то у него на подкорке. "Дерек виновен. Дерек виновен. ДЕРЕК ВИНОВЕН." Хейл чувствует, как трепещет замок, как звякают цепи, ломаясь. Его затапливает ярость и жажда неминуемой мести. Расплаты за то, что у него отобрали что-то дорогое. Ключ входит в замок и тот с грохотом падает на пол. Питер смотрит на свои руки и с садистким удовольствием замечает, что у него растут когти, а во рту появляются клыки. Сознание притупляется. Вместо звуков окружающего мира Хейл слышит, как рычит его зверь. Как он сам становится зверем. "Я дарю тебе свободу. Радуйся, ты воссоединяешься со своим волком. Даже больше. Я немного подправил твоего зверя, и теперь он… Глаза Питера горят красным. …альфа. "

***

Дерек хватается за сердце, чувствуя, будто что-то скребется внутри. — Тебе плохо? — беспокоится Лидия со своего места. — Нет. Нет, все в порядке. Хейл сильнее давит на газ, через пару минут они будут в Бикон-Хиллз.