Моя Ринон

Килора. Атал       Привыкнуть, несомненно, можно. Говорят, что человек привыкает ко всему. Уже девять нукаров я не смотрела в глаза собеседнику. Вот и глава императорского совета магии Оринэу старательно отводит взгляд. Хотя откуда в нем, мудром старике с огромной силой в руках, глупый предрассудок? Однако вот он, есть, и как ни крути, даже этот маг передо мной выглядит в чем-то виноватым. Стоит, не поднимая глаз. И говорит о смерти. О моей смерти.       — Ты должна будешь прийти в Атал. В противном случае императорский дом уничтожит все до одного ваши поселения. Вот карта. Впрочем, зачем? Я и так скажу, что города интари находятся вблизи от девяти оазисов пустыни Амелор. Так что ты придешь.       Интересно. Ему и самому противна воля императорского дома. Иначе бы он позвал не на верхушку высочайшей в Атале башни.       Отсюда видна почти вся столица. Белый камень, из которого город выстроен более чем наполовину, в лучах заходящей Эды становится алым. Эти огромные здания с остроконечными башенками, которые так любил прежний правитель. Он превратился в пыль, а башни — стоят. Уже почти десять нукаров, как у меня отняли любимый Атал, подменив его уют и защищенность на неласковую пустыню.       — Оринэу, скажи, почему ты сейчас даешь мне уйти?       Он замешкался на миг. А потом глубоко вздохнул и ответил честно:       — Если ты сдашься, то у моей повелительницы будет еще один повод для гордости.       Повелительницы, подмявшей под себя совет магии и грозящей немыслимыми зверскими пытками каждому, рожденному со способностями? Я провела пальцами по виску, ощупывая шрам — следы тех зверств. Оринэу знает: мне нечего терять. Такие, как я, не сдаются.       Подошла к самому краю стены. Внизу, немыслимо далеко — серая мостовая и изгиб белой стены. Тут не за что зацепиться — ни перил, ни простеньких заграждений. Уже прийти сюда — испытание. А Оринэу летать не умеет. Но я не хочу пользоваться его слабостями. Ведь не слова определяют нас — поступки. А он — дает мне уйти.       Я раскинула руки и упала на ветра, с ужасающей высоты, спокойно принимая свое неумение держаться в воздухе. Меня в любом случае вынесет восходящий поток. Килора. Интари       Когда подошла Караба, я задумчиво выводила на песке кончиком меча знаки, диктуемые потоками. Тот, кто сам не видит их, не поймет ничего. Старая жительница пустыни не скрывалась, она подошла, звеня многочисленными украшениями, тяжело переставляя больные ноги. Но я ее все равно не услышала, и заметила лишь ногу в сапоге, наступившую на мой меч.       — Не надо дорисовывать. Это плохой знак.       — Что плохого в неизбежности?       — Ты не даешь потокам выбора. А время — это всегда выбор. Куда дернется твоя рука сейчас, например? Еще мгновение назад ответ не был однозначным, а сейчас — точно вправо.       Я подняла на нее взгляд, но Караба глаза опустила. Впрочем, наблюдать ее полузакрытые веки — отдельное удовольствие. Этим восходом они раскрашены в белый и синий, в тон ее развевающимся тонким многослойным одеждам, в которых маленькое тело мудрой предсказательницы теряется.       Ветер принес на ее сапоги немного песка.       — Я знаю про Оринэу, — просто сказала она. — О чем ты думаешь?       — Мне дали восход на раздумье.       — И ты решила принести им себя.       Я усмехнулась.       — Ну не совсем. Я знаю, что говорят потоки, Караба. Плохой выбор, наверное, но иначе я не могу.       — Потоки говорят, что плохой выбор — это не конец, Ринон. Но ты и сама знаешь, что явиться в императорский дворец с оружием и магией, как ты задумала, — чистейшее безумие.       Я сдула со лба челку и однобоко усмехнулась.       — Говорить мне «сдайся» — вот что чистое безумие. Но ставить под удар интари я не могу.       Понимаю, что скажет сейчас Караба. Нас слишком мало. Да, было бы больше, можно и на Атал идти. И я вперед — с моими-то силами. А сейчас — нет, я одна. И с Дохорном даже не попрощаюсь: слишком велика вероятность, что воин за мной пойдет. Нет. И у правителя Найдаля лучше никого не просить. Знаю, все знаю. Сейчас вот в кузницу к Колхилу забегу, и все.       Он будет говорить всякую ерунду про то, что нужно прийти к Найдалю и потребовать людей. Но Найдаль — воин, и воин опытный. И если даже я вижу, что шансы наши невелики, то о чем можно говорить с правителем? Тем более с правителем, под началом которого столь разношерстное... да назвать ли это войском? Сколько нас? Ну, тысячи три-четыре. Сброда, сбежавших из Атала рабов.       А там — в разы больше хорошо вооруженной стражи. Нельзя рисковать интари. Пусть они окрепнут. А я пока отвлеку на себя немного императорского внимания.       — Ринон. Ты понимаешь, на что идешь?       — Караба. Ты понимаешь, что я уже девять нукаров мертва? Какая разница?       Перевязала руки на всякий случай — вдруг придется карабкаться по атальским стенам.       Мои пальцы невольно вспомнили, каковы они на ощупь, насколько гладкие камни идут в дело при строительстве Атала. Пожалуй, редко за них можно уцепиться, не поранив себя и не применяя потоков. Я почти уже ушла из своей тесной комнаты, от простой деревянной постели, укрытой шкурами, к величию стен столицы. Наработанным, давно привычным движением повесила на спину ножны с двумя мечами. Женское оружие. Острые, изогнутые, из самой дорогой стали. Лезвия, что легко режут ткани, хрящи и сухожилия. Хорошие мечи. Я проверяла их в деле, кружась с Дохорном на тренировке, я отстаивала с их помощью право на отдельное жилище в тесном городе, и, наконец, ими я вспарывала не раз брюхо зверя. Почти готова. Одета в черное. Не слишком замысловато, так, чтобы было труднее заметить и поймать. Рубашка да штаны. Сапоги еще — удобнее некуда. Ну и волосы убрать в косу — незачем им болтаться тут до пояса, этим не по-атальски рыжим волнам, за одни которые меня бы нужно было трижды сжечь, как говаривал второй помощник правителя Найдаля.       А теперь можно и к Колхилу.       Разумеется, я нашла его в кузнице.       — Девочка, ты что? — первая и самая естественная реакция на мой рассказ. — Девять нукаров скрывалась от них, и еще будешь. Прекрати делать глупости.       Похожий на седого медведя Колхил выглядит растерянным.       — Я устала, Колхил.       — Ты с ума сошла. Ты хочешь умереть. А если нет? Что, если нет?       Об этом, признаться, я как-то не подумала. Колхил покачал головой.       — Ринон, послушай меня. Ты тут нужна. Нам маги сама знаешь как необходимы.       — Я ухожу.       — Нельзя тебе туда, послушай меня. Сейчас в Атале гостят послы далекого государства. Государства, расположенного где-то за пределами нашего мира. И я не знаю, что за силы за ними стоят, но если ты хочешь превратить императорский дворец в месиво, то заденешь и их. И, скорее всего, сюда прилетят еще корабли. Корабли, которые весь Атал с землей сравняют. Разве это так необходимо? Мы ведь почти у цели. Скоро завершится подготовка, мы выдвинемся, и наследница Эминет возьмет власть в свои руки. Это значит, что магия не будет преследоваться. Это значит, что ты сможешь жить спокойно. Не ходи.       — Нет, Колхил. Я ни при какой власти в Атале не смогу жить спокойно. А про послов — запомню.       Я отстранила его от выхода из пещеры-кузни и наконец-то ощутила под ногами пустыню Амелор, вдохнула ее пряный воздух, полагая, что это — в самый последний раз. Килора. Атал       Когда на горизонте показались верхушки снежно-белых башен столицы Атала, уже светила красная луна — Амертеп. Бессчетное количество звезд роняли свои лучи на спящий город, укутанный спокойствием, как одеялом. Если бы я не знала, куда идти, вероятно, меня бы уже не было. На расстоянии выстрела умелого лучника, на расстоянии полета стрелы императорского стражника вокруг Атала не было никого. Белые стены всегда ревностно охранялись. И кому, как ни мне, знать, что это — лишь первый круг. Помню, как меня тащили отсюда. Я выла и упиралась, я царапалась, как дикая кошка, а стражник хватил меня по лицу рукой в перчатке наотмашь. Закапала на песок кровь. И ничего не было слышно, кроме оглушающего падения капель.       Но все закончилось.       Там, где, я знаю, оставляют за стеной присматривать лишь новичков, есть неприметный лаз в кустах колючек. А есть он потому, что стража выходит через тот лаз торговать с пришлыми купцами запрещенными в белой столице товарами. Ну и заключенных иногда продает.       Я спокойно прошла через колючки и пролезла между кадками, которыми был прикрыт проход — с внутренней стороны.       Стражник на стене было дернулся, но успокоился, увидев, что я — тень.       Город.       Атал похож на ребенка, которому несложно и почти милосердно — отрубить голову прямо во сне. Потоки вокруг него спокойны. Нет ни лишних скоплений энергии, ни людской злобы, ни радостей. Все мирно. Слишком мирно для того, кто идет уничтожать.       Я опять же беспрепятственно проникла через заднюю калитку в императорский сад. Тут под аркой, украшенной каменными розами, расположен тайный проход. Никто не помешал. Периодически мне попадались стражники, которых можно обойти, от стрел и мечей которых можно спрятаться. Когда-то проход я нашла с девчонками и мальчишками... Давно. Большинство этой ребятни сейчас выросло и имеет немало титулов и богатств. А о тайной двери предпочли забыть. И правильно сделали. Килора. Атальский императорский дворец       Тронный зал расположен на втором этаже императорского дворца. И вот тут уже нужны будут потоки. Я снова устремилась в них, подслушивая, на каком можно выбраться к императорскому тронному без потерь. И выбрала правильно. Легко прошла сквозь стену и врезалась в нисходящий поток. То есть упала на мрамор пустого зала. Тут все совершенно обычно. Так, как я помню. Огромное пространство, мраморные колонны, перед золоченым троном — несколько котлов с маслом. Они служат в особых случаях странными кипящими лампадами. Прежний правитель любил зажигать такие, когда ему вели кого-то для правосудия, и он точно знал, что казнит. Прежний правитель часто казнил. Мне никогда не приходило в голову, что он жесток. Пока я была тут, и пока меня саму не коснулась, сразу вырывая с корнями из Атала, его жестокость.       Я огляделась. И не нашла ничего лучше, чем спрятаться за одной из бархатных занавесок, свисающих с колонн.       Занималось утро.       Сначала пришли служанки и раскрыли огромные окна в тронном. Затем стали проводиться другие работы. Чистили лампы, подметали пол, полировали трон. И только после того, как все было закончено, я услышала неторопливые мягкие шаги — верно, императрица в сопровождении звенящих и гремящих при каждом движении стражников. Напрягла слух. Их всего четверо. Как беспечно.       Она расположилась на троне — именно от него я услышала знакомый усталый голос.       — Ну, кто там первый?       — Посол Содружества Одиннадцати Планет. Моя госпожа.       Она тяжело на весь зал вздохнула.       — Опять. Что ж, пусть придет.       Один из стражников удалился, и в этот-то момент я бесшумно вышла из-за занавеси. Нужные потоки уже сорваны, поэтому под ноги императрице полилось масло, которое тут же загорелось, сзади на стражников повалились колонны. В окружающем хаосе я пошла к ней, вынимая мечи. Как же хороша! Мраморная, равнодушная, красивая. Вжалась в свой трон. Сжала губы в единую линию. А я почти достала мечом. Никого, кроме нас с ней, в зале уже нет. Все мертвы.       — Моя императрица.       Она даже попробовала взглянуть мне в глаза. Но тут же отвела взгляд, еще больше прижавшись к трону.       — Моя...       Крик оборвал тишину.       — Посол, назад!       Я рывком обернулась, не отводя от императрицы меча...       Человек бежал по тронному, а на него летела колонна: тяжелая глыба из безупречно белого мрамора готова раздавить муравья.       — Демон.       Ситуация явно вышла из-под контроля.       Я бросила мечи и обеими руками рванула на себя поток.       Падающий столб мгновенно изменил траекторию и с жутким грохотом, ломая пол, приземлился в сарлеге от него. Человек отпрыгнул, но ни одного потока страха от него не скользнуло по полу. На какие-то мгновения я увидела его... Инопланетник показался мне рослым и могучим. Иссиня-черные волосы, рассыпанные по плечам, — все, запомнила.       А потом был укол в ногу. Когда тронный зал слегка закачался, я подумала, что носить сонное зелье в остром кольце — это так нечестно. Так нечестно, моя императрица.       Странно. Я еще тут. Видимо, умертвят со всеми почестями... Интересно, мучить прилюдно будут?       Я еще тут. И даже вижу свою руку, кинутую на камни, как мусор. Руку, на которой покоятся волны темно-рыжих волос. А с пальцев стекает на каменный пол кровь. Меня били?       Попробовала вздохнуть и поняла, что получилось. Неожиданно: боль отдает раскатами грома только в голове.       Где я?       Руки все еще нелепо перевязаны. Косые лучи света падают откуда-то далеко сверху. Я запрокинула голову. Боги... Там, невероятно далеко, надо мной — круг неба в обрамлении камней. Колодец. Я в колодце.       Это конец. Меня тут и оставят. Собрала всю имеющуюся волю и попыталась встать — хотя бы на четвереньки. Но острая боль пронзила иглой затылок и вышла куда-то в виски, погружая в очередной сон.       Кончик грубого простого сапога ткнулся в живот.       — Ринон, эй.       Я медленно подняла взгляд выше, скользнув им сначала по перепачканным в саже штанинам, затем по мозолистым рукам, в которые давно въелось железо. Боги, кажется, дали мне какую-то странную иллюзию.       — Колхил.       Старик наклонился и заботливо поднял меня. Усадил у каменной стены.       — Ты откуда?       — Ну, девочка, ты же знаешь, что меня приглашают делать для императрицы особые заказы. Я пришел с тебя мерки снять.       Смысл его слов едва ли долетал до меня.       — Мерки? Я не умру?       — С чего ты взяла? О, нет. Моя дорогая, для тебя приготовлено кое-что гораздо хуже.       Хуже... Каменоломни? Подопытный материал для императорских ученых мужей? Что со мной будет?       Колхил измерил руки в запястьях и локтях, ноги в щиколотках, шею, талию... Зачем так много? Колхил, зачем?       — Моя девочка, ты проиграла. Но только битву. Пока — битву. И мне велено передать: если снова вернешься оттуда, откуда уже возвращалась, то именно ты поведешь интари на Атал.       — Чьи... это слова? Карабы?       — Нет, повелителя Найдаля.       Я закрыла глаза. Хотелось плакать.       — Откуда мне надлежит вернуться, откуда?       — Оттуда, где будет оно — последнее из испытаний, Ринон. Наверное, из небытия. Ты уже знаешь, каково там.       Там плохо. Там гораздо хуже, чем тут. Когда он прилетел, сверкая чешуей, я еще не знала, что он может... Все может. Меня тогда уже почти не было. Я запекалась на его горе, принесенная ему в жертву. Мои ноги пронзали тысячи игл, руки царапали камень, хотелось уползти, но только срывала с пальцев ногти. Он шумно выдохнул. Его крылья создавали ветер. Прекрасный и невероятно опасный. Он долго махал крыльями, находясь рядом, рассматривая меня, почти по кускам разбросанную по вершине его горы. И тогда я перестала бояться. Стало все равно. Я умирала. Что-то нужно было сделать в этот последний миг. Я раскрыла глаза. В нескольких сарлегах от меня зависла морда гигантского ящера. Если вы никогда не верили в драконов, то сейчас самое время изменить решение. В его глазах полыхала ярость неоконченной битвы, в них плыли и умирали в агонии муравьи, люди, государства, миры... В них я впервые увидела потоки. Меня размазало по времени. Я словно одновременно очутилась в прошлом, настоящем и будущем. Что-то произошло там, на скале. Я вроде не была мертва, но и живой быть перестала.       Четыре большие грубые руки подняли меня с каменного пола.       — Слушай, и правда живая.       — Еще какая.       По перезвону и царапающим кожу доспехам я узнала императорских стражников. Они несли меня куда-то... По длинным коридорам, где камни сменяли ковры, ковры сменил мрамор... Я с некоторым ужасом увидела под ногами крошево из плит. Колонну уже убрали.       В зале темно. Окна закрыты. На миг подняв голову, увидела, что перед троном горит масло в котлах. Сердце ухнуло в пятки. Умирать не хочется.       Пытаясь удержаться в расползающемся во все стороны сознании, поймала на себе взгляд сидящей на троне императрицы. Ее золотая одежда и кривая усмешка на хорошо накрашенных губах слились в единое целое. А еще, перед троном я увидела его. Недавний нарушитель моего спокойствия, посол Содружества Одиннадцати Планет. Около него несущие меня воины остановились и расступились. И я позорно ухнулась на четвереньки. Надо собрать себя. Собрать потоки, силу. Но как ни старалась, не выходило. Я созерцала только мраморный пол тронного зала.       — Господин посол, вы помните эту девушку?       — Конечно, помню, — отозвался мужчина.       Он растерян не менее меня. Что задумала эта женщина? Боги, что?       — Если вам угодно, я расскажу, что случилось. Она пришла сюда, чтобы убить меня. А не вышло у нее ничего из-за вас, посол. Из-за того, что вы оказались под колонной, которую она собственноручно, с помощью магии, разрушила. Она спасла вам жизнь. Хотите спасти ее?       — Я могу? — спросил посол.       В голосе слышалось, как он озадачен, как нелегка ему вся ситуация.       — Вы можете, — отозвалась императрица.       Я из последних сил оторвала руки от пола и села.       — Вы видите, что с ней происходит? Она сопротивляется. И это несмотря на то, что в нее влито столько сонных зелий, что хватило бы на тридцать воинов как минимум. Она невероятно хороша в своем деле. Умении выживать. Я не могу быть уверена в том, что убила ее, даже если сама всажу нож в сердце. Поэтому не стану рисковать. Посол, я подпишу с вами договор о сотрудничестве. Если вы мне обещаете одну малость — увезти эту девушку из Атала так далеко, как возможно. Я дарю ее вам.       Что? Я мотнула головой, думая, что сплю.       — Что значит, дарю? Она же?       — ...переходит в вашу собственность, посол. Вы можете отказаться, если хотите. Тогда на восходе состоится казнь.       — Нет, — поспешно произнес он.       — Отлично. Вот бумаги на нее. А теперь — главное. Она маг. Это значит, что она невероятно опасна. Я заказала для нее то, что сможет сдержать. То, что обезопасит вас.       Императрица хлопнула в ладоши. За мной что-то зашуршало. Я с большим трудом узнала потоки Колхила. Он подошел близко и дернул меня вверх, ставя на ноги. Я шатнулась. Но стража поддержала.       — Господин посол, возьмите. Вот это — тот единственный предмет, который будет сдерживать ее магию. Она, кроме того, владеет искусством видеть и управлять так называемыми потоками. И это — страшнее всего. Держите же.       — Это... обязательно? — с ужасом спросил посол.       — Вы можете отказаться, — снова пропела императрица.       И тогда я увидела, как он протягивает руку и берет предмет у Колхила.       — Не бойтесь, он точно по размеру.       Он точно по размеру... Я рванулась из рук стражников. Боги, нет, я не хочу, не отнимайте у меня свободы, лучше убейте!       Императрица расхохоталась. Посол неловко разомкнул половинки ошейника. И через миг захлопнул — уже на мне. Я рванулась снова. И... больше не увидела потоков.       — Держите, господин посол.       На этот раз предмет зазвенел... Кажется, я даже попыталась хорошенько пнуть одного из стражников. Но была остановлена щелкнувшим замком. Одно запястье оказалось закрытым в прочный черный с серебряной гравировкой браслет. Невероятно красивый. И тут я поняла, наконец-то поняла, что оковы делал Колхил. Сам. И что это испытание, а значит, нужно его пройти. Страшнейшее испытание для меня. Но ничего не поделаешь. И я перестала дергаться.       Замки щелкали еще. На втором запястье и на обеих щиколотках. Затем Колхил начал что-то объяснять послу про дополнительные предметы и меры безопасности. Меня снова отпустили, и я упала на пол. Растерянный, совершенно ничего не понимающий посол подхватил меня на руки.       — Вы ее не балуйте, — крикнула вслед императрица. — Почаще наказывайте, и на руках не таскайте, слышите, посол Райндан?       Довольно того, что это слышала я.       Черные тени в размытых белых ореолах качались, как пьяные. Думаю, я повернула голову, потому что они весело задергались перед моими глазами, словно их швыряло бурей. Зрение не прояснялось.       — Что мне делать с ней? — донесся до меня голос посла. — Что бы ты с ней сделал, Ян?       Эхо в моей голове множило каждое слово.       — Нуууу, — протянул другой голос со значением. — Она ничего. Не верится, что такая пигалица способна кого-то убить.       — Я почти ничего не видел, Ян. Вернее, видел, как она оглянулась и словно рванула на себя руками что-то из воздуха. А потом упала колонна. Уже через сутки мне кинули ее под ноги. Императрица заявила, что она опасна. Опасна. Вероятно, человек, двигающий усилием воли многотонные мраморные колонны, опасен. И его следует оставить здесь, не вмешиваться в императорские игры. Но что, если нет?       — Айрит знала, чем тебя привязать, — второй голос усмехнулся. — Ты влип, посол Райндан. Зато у тебя теперь есть прехорошенькая рабыня, которая может запросто двигать горы. Неплохое приобретение.       Посол надолго замолчал, а потом я почувствовала на своей щеке кончики пальцев.       — Да, я сильно влип. Даже самому интересно, насколько сильно.       А тени уплывали, но я еще слышала их невнятные голоса. Посол задавал неоднозначные вопросы, на которые не находил ответа. Что мне делать? Как я буду объясняться со свободным обществом Одиннадцати Планет, если цепи с нее снять страшно? Ты видел ее глаза? Лучше не смотри, Ян...       Я снова мотнула головой, надеясь рассеять окружающий сумрак. Собственная беспомощность давалась тяжелее всего. Руки непроизвольно поднялись к голове. Я услышала тихий перезвон ненавистных оков и закусила нижнюю губу. Ну что ж, пусть ничего не вижу, но надо пробовать подняться. Честно попыталась оторваться от многочисленных сковывающих движения перин и тут же утонула в них снова.       — Лежи, лежи, — прошептал тот, кто легким толчком в плечо отправил меня назад. — Ты еще слаба, чтобы двигаться.       — Эминет?       Наследница атальского императорского дома положила мне тонкие пальцы на лоб. Я бы узнала их из тысячи тысяч. Они невероятно крепки, когда обнимают. Они непростительно нежны, когда гладят. Они тверже камня, когда бьют.       — Лежи, Оринониа. Это даже хорошо, что ты пришла в себя, хотя, признаться, я на это не рассчитывала. Я слежу за тобой, родная. Долго уже. С тех самых пор, как ты вернулась с Драконьей горы. Все про тебя знаю. Что руки часто перевязываешь, как любила еще до того, как стала интари. Что научилась быть невесомой, парить на ветрах. Что жалишь не хуже иного овода. И что ты все еще моя. Послушай. Пока ты тут, я приду еще, может быть, а потом тебя увезут далеко-далеко. И там ты, возможно, останешься. Это очень грустно. Но там ты будешь жива.       Ее подол шуршит, я слышу звенящие украшения на шее и запястьях. Она сейчас похожа на меня. Эминет, наследница императорского дома, не имеющая своей воли. Послушная императрице. Я вспомнила, как прекрасно ее точеное белое лицо, и улыбнулась. Восход назад чуть не сделала тебя — императрицей.       — Если бы ты... завершила начатое, я не смогла бы тебя спасти. А сейчас это возможно. Никто не хочет твоей смерти. Ты слаба. Но знаешь, что проснешься. И я это знаю очень хорошо. Рин. Ты должна пройти до конца. Вернись ко мне. Я посажу тебя рядом с собой, я сделаю тебя всем. Ты придешь ко мне вместе с интари, и мы положим конец этой кровавой традиции — умерщвлять магов. Которых, между прочим, нужно не только растить и воспитывать, но и использовать. Подобные тебе — оружие. Рин...       Эминет сжала маленькими теплыми ладошками обе моих щеки.       — Ты ведь почти не изменилась. Я так люблю тебя.       — Ты перестанешь. Когда получишь трон.       — Нет, нет, — ее пальцы затряслись. — У меня никого не было, кроме тебя. С тех пор, как тебя забрали, никто не подходил ко мне. Они все боятся. Нужно все вернуть.       — Невозможно.       — Знаю, — в ее голосе послышалась сталь. — Но когда тебя забрали, мне стали ненавистны те, кто убивает магов. Ты придешь и сделаешь меня императрицей. Не потому, что мы с тобой хотим снова быть вместе, а потому, что я положу конец кровавой императорской игре с потоками. Помоги мне.       Я попыталась раскрыть глаза и взглянуть на нее. Помогу, никуда не денусь.       — Да, наследница. Как прикажете, наследница.       Она отпрянула и выбежала из комнаты. Я слышала затихающие шаги. Интересно, Эми когда-нибудь станет такой, как Айрит? Гордой, властной, бесчувственной... взрослой?       — Нет! Я говорю, нет! — возмутился где-то очень близко посол Райндан.       — Приказ императрицы, — неуверенно промямлили ему в ответ.       — Императрица подарила мне девушку. Девушка моя, и вы не можете ее у меня просто так забрать.       — Это обязательно, господин посол, — снова пробубнил голос. — Иначе же сбежит, и ищи ее. Не будет метки, так еще выдаст себя за свободную женщину.       — Нет, — еще раз повторил посол. — Не позволю.       — Ну что вы мне сделаете, господин посол? Приказ императрицы. Отойдите с дороги, ради богов, отойдите. А то ведь придется вас подвинуть. Не хочу я этого.       — Райндан, отойди, — сказал тот, кого звали Яном.       — Я не могу, ты не понимаешь. Это просто дикость какая-то. Несусветная дикость. Она и так уже трое суток дышит, и то - с трудом, а все вокруг только и говорят: убийца, опасна, маг, в цепи, клеймить. Вы с ума все посходили? Что она вам сделала?       — Я вам так скажу, господин посол. То, что ее ждет, — это девочка считай легко отделалась. Потому что на самом деле с нее с живой кожу содрать следовало. А не ставить отметину в половину ладони. Отойдите, господин посол. А не то вы ей же хуже сделаете. Не повинуетесь императрице, так она свой подарок и обратно забрать может. И тогда уж точно смотреть вам, как ее на кол сажают. Вы, господин посол, видели, как сажают на кол? Это хорошо, если кол сразу в сердце. А если нет. Знаете, как ей ползать по земле, словно раздавленному слизняку? Не видали такого? Отойдите.       Итак, меня не защитили. Я поняла это по чувству невесомости и сжимающим локти рукам. От стражей императрицы пахло потом и металлом.       — Я пойду с вами, — вдруг заявил посол Райндан.       — Ну это как хотите.       — Мне отдайте. Моя она.       Меня переместили с четырех рук на две — что гораздо мягче.       — Ну пойдемте, господин посол. Право слово, вам бы туда идти не следовало. Это ведь фактически темница. Место не для послов инопланетных, а для преступников.       — Я переживу, — сказал, как отрубил, Райндан.       Он нес меня вниз. То и дело стражи напоминали ему про ступеньки. Видимо, будет подземелье. Я постепенно просыпалась. С каждым гулким шагом, эхом пульсирующем в сознании, приближалось неизбежное. Меня несут ставить рабское клеймо. Сама эта мысль вонзалась в виски иглами, уничтожая всякую волю. Не делайте этого со мной... На миг раскрыв глаза, я увидела далеко-далеко маленькое блюдце звездного неба. Еще один колодец.       — Пришли.       Со скрипом распахнулась деревянная дверь. Дохнуло горелым. Кажется, даже горелым мясом.       — Давайте.       Снова несколько пар рук. Положили на скамью вниз лицом. Кто-то бережно убрал со спины волосы. А потом грубо и резко рванули ткань, обнажая кожу.       — Смотри, посол. Вот сейчас здесь, — страж ткнул под левую лопатку, — будет отметина. Учти, она будет визжать в голос, а нам придется ее держать. Это недолго.       Райндан громко и тяжело дышал.       — Не касайтесь, говорю. Я сам.       — Ты не сдержишь один.       — Я попробую.       — Ну тогда давай. Если знак будет кривым да косым — твоя вина.       Я попыталась раскрыть глаза. Наверное, это даже получилось. На каменном полу плясали тени огня. Райндан навалился на меня всем телом. Прижал к лавке запястья, сел на поясницу, сжал до боли.       Я дернулась — безрезультатно. Просить отпустить бесполезно.       А потом что-то зашипело. И весь мир покрыла чернющая боль. Ее было так много, что я забыла о выкрученных его невероятно сильными руками запястьях. Забыла о том, что обещала себе не кричать ни в одном из сумрачных подвалов императрицы Айрит. Я подняла голову, но увидела только множество ног закованных в тусклые доспехи стражников. В стали отражались и падали вверх миры, потоки раздваивались и расплетались на отдельные волокна. Боль стала всемогущей, все в себя вбирающей. Боль жила во мне и была всем. Боль подменила гордость на отчаяние, сказав, что более я никто. Что метка императрицы опустила меня на самое дно, и никогда уже не подняться выше.       Боль раскрасила мой Атал черным цветом небытия. ***       Райндан потрогал темный знак, расцветающий на белой, как молоко, коже под лопаткой. Вопреки предупреждениям, клеймо получилось невероятно ровным. И действительно по величине — не больше половины ладони. Маленькая женщина лежала в его подушках, тяжело дыша. И было понятно, что скоро проснется. Скованные руки вытянуты над головой, волосы почти не закрывают наготы. Если бы не знак, спину можно счесть прекрасной. Но это... уродливое переплетение, образующее, как ему объяснили, сложную руну, заклинающую опасаться управляющей потоками... Ей было невероятно больно. От крика до сих пор закладывало уши. Райндан посмотрел на свои дрожащие от перенапряжения пальцы. Душу словно свело жалостью. Кто же ты, что с тобой — так? Он укрыл женщину одеялом. Больше всего на свете хотелось сейчас пообещать ей, что не даст больше в обиду.       Не даст.