Моя Ринон

Килора. Атальский императорский дворец       В многочисленных одеялах широченной постели посла Райндана вполне можно было утопиться. Я поднялась единым рывком — зелий как не бывало. Стандартные гостевые покои встретили полумраком. Свечи беспорядочно натыканы в нишах у противоположной стены. Там, у закрытого темной шторой окна, в кресле я увидела посла. Он наблюдал за мной. Много ли утекло вина и воды с тех пор, как держал запястья там, в подвале Айрит? Не знаю. Но за это время привычную темную одежду воина заменили на длинное льняное платье с простой вышивкой. За это время мне заплели косу. И, видимо, вымыли.       Я выбралась из теплого кокона и осторожно поставила босые ноги на пол. Вернее, сначала на него со стуком опустились оковы, и лишь затем — ноги. Сердце мое трепыхалось, словно это его — посадили на цепь. Посла я узнала, как узнала бы пальцы Эминет, как узнала бы с завязанными глазами только при помощи босых ног пол большого тронного.       Я его почувствовала. Растерянный, странный, сильный.       Села на постели и первым делом натянула цепь на своих руках. Треть сарлега*, не более. Маловато свободы для взмаха меча. Закрыла глаза.       Не плачь, не плачь, Ринон. Все будет хорошо.       Но хорошо не было. Спокойный хищный взгляд Райндана заставлял сжиматься от страха. Я наконец встала перед ним, задрала голову повыше и сделала шаг вперед. Сейчас так нужно.       А внутри меня шуршали, шевеля хвостами, ящерицы. Некоторые из них царапали сердце, другие — прыгали в животе, пытаясь взлететь. К горлу подступил ком. Внутри я трепетала — вся. Однако внешне нужно оставаться спокойной. Тот, кого звали Райнданом, осматривал меня. Что задумал, кто же знает? Что он хочет со мной сделать? Он не торопится, смотрит, как змея на мышь. Хочется закрыться от него, уйти, исчезнуть. Непроизвольно ладони сжимаются в кулаки.       А он откинулся в кресле, спокойно, с усмешкой наблюдая за тем, как хвосты ящериц во мне растут, превращаясь в кнуты. Невыносимо.       Стоять, когда безумно хочется бежать.       Он наконец медленно поднялся и так же медленно, по-змеиному, приблизился. Опустила голову. Так нужно. Пусть поверит, что он — хозяин. Я углубилась в рассматривание цепи на руках. Прекрасная работа. Выглядит столь изящно, что могла бы служить украшением. Гармонирует с черными браслетами и серебряной гравировкой на них. Наверное, каждая рабыня Атала не отказалась бы от такого украшения... Ящерицы медленно засыпают, их хвосты складываются и лишь слегка шевелятся. Такая цепь сгодилась бы и для плотских утех благородных господ. И, конечно, то, что досталась она мне, случайность.       Если бы раньше я носила подобное, то выбрала бы себе именно эти ...       Ящерицы истошно вопят и прыгают, словно сумасшедшие. Рука того, кого зовут Райнданом, приподнимает мне подбородок. Он вынуждает заглянуть себе в глаза. "Сейчас отпрянет", — думаю я несколько лениво. Но... этого не происходит. Он долго смотрит мне в глаза, туда, где в зрачках застыл драконий огонь, туда, куда до него не заглядывал почти никто. Мои ящерицы встают на дыбы и замирают.       И я поглощена не столько рассматриванием его черт, столько тем, что он — не боится.       — Ты красивая. Что я должен теперь делать?       Не выдержала, закрыла глаза. Из-под ресниц что-то катится, вероятно, вода. Не могу на него смотреть. Он — тысячи драконов разом.       Провел по моим щекам обеими ладонями, вытирая слезы.       — Не плачь. Я не буду жесток. Не умею, — признается он. — Меня вся эта ситуация не менее озадачивает, чем тебя.       Я снова раскрыла глаза. Он все еще смотрит. Внимательно, каждую черточку изучая.       — У тебя есть имя?       — Ринон.       — Хорошо. Ринон, послушай. Тут только ленивый не сказал, что ты страшна и опасна. Мне не верится, конечно. Но пока я не разобрался во всем, придется перестраховаться. Несколько дней мы будем использовать весь тот набор, что для тебя тут принесли.       Речь шла, видимо, о дополнительных цепях и жуткой клетке в конце комнаты. Он боится? Кого, меня? Райндан вдруг улыбнулся почти весело.       — Это ненадолго. Совсем скоро нужно будет улетать с Килоры.       Я дрогнула и непроизвольно отшатнулась. О том, что можно покинуть Килору, мне даже мысль в голову не приходила. Да как еще покинуть. На чужом корабле да рабыней. Боги, пощадите. Пришлось закрыть глаза, скрывая слезы.       — Пожалуйста, не плачь.       Он вдруг нежно, как ребенка, притянул меня к себе и обнял.       — Не плачь. Я пытаюсь спасти тебя. Это важно, понимаешь?       Странный он. А если я не хочу спасаться? Если мне необходимо остаться и умереть — тут. Да и что важно для тебя, а что — для меня? Почему ты решил, что это важно? Кто сказал, что нужно спасать?       Я снова отпрянула, неловко подняла руки к заплаканному лицу и услышала ненавистный перезвон. Хотелось рыдать в голос. Райндан долго ждал, пока я наконец опущу ладони, а затем поднял меня. Сильный он, этот инопланетник. Понес, как что-то невесомое, маленькое... звенящее. Но понес к клетке. Только сейчас я ее рассмотрела. Прутья в два пальца шириной, частые, словно туда собирались не человека, а змею втиснуть. Массивная, она занимает четверть отведенной послу комнаты. Он опустил меня около решетки.       — Постой-ка.       Как бешеная, я вцепилась в прутья. Пожалуйста, передумай. Я не хочу туда. Задохнусь. Он на считанные мгновения куда-то удалился, а вернулся с одеялом, подушкой и ворсистым ковром. Из тех, что кладут под ноги около ложа. Райндан раскрыл решетку, немало повозившись с неразработанным замком, и устроил мне удобную постель.       — Ну, так получше. Теперь иди.       А я сжала решетку еще крепче.       — Ринон, прошу, не нужно заставлять меня приказывать. Я не хочу.       Пришлось зажмуриться, чтобы отпустить прутья, и сжаться в комок, чтобы сделать к нему шаг. Невиданные доселе страшные усилия воли, которые теперь придется проявлять постоянно, жутчайшие пытки выдержки и терпения, согнули почти пополам. Ящерицы внутри затихли, готовые в любой момент накинуться и сожрать меня живьем. Райндан мягко, но уверенно толкнул внутрь и, устав возиться, быстро закрыл решетку. Замок скрипнул, и я открыла глаза наконец. Чтобы увидеть своего владельца, несущего подсвечник с тремя горящими свечами.       — Ринон... светлее? Еще свечей, может быть?       Я кивнула, словно в трансе.       Он обращался со мной... как с равной. Как с человеком. Боги, какой же он странный.       — Сейчас, — предупредил он, — мне нужно будет уйти. Я оставлю с тобой Яна. Пожалуйста, если правда все, что о тебе говорят, если ты можешь убить взглядом и проходишь сквозь стены, прошу тебя, не калечь его. Он мне очень дорог, — заявил господин посол совершенно простодушно.       Словно настоящее чудовище, будь я им, его бы послушалось.Часто-часто закивала и сама не заметила, как улыбнулась. И Райндан надолго застыл, наблюдая за лицом. Которое я поспешно спрятала, опустив голову.       — Ничего-ничего. Улыбаться ты еще будешь, — прошептал он чуть слышно и быстро вышел.       В дверной проем сунулась рыжая голова. Помощник посла Ян сначала повертел ею в разные стороны, чтобы оценить обстановку, а затем только ступил своим начищенным ботинком на каменный пол покоев. Вообще, насколько могу судить, мы находимся в западной башне. Немного попривыкнув к своим трижды проклятым оковам, я начала различать потоки. То есть, видеть их все же могу. Западная, точно, западная. Только тут в середине третьего этажа по потолку тянется тонкой струйкой трещина. Но этот потолок — пол для меня.       Итак, моему черноволосому господину отвели апартаменты на четвертом этаже западной башни. Вероятно, думают, что она развалится и погребет под собой и посла, и все причины и следствия, связанные с его визитом. Не угадали. Я же знаю, что там, где просчитались строители, в дело вступили маги. Западная сейчас, возможно, — одно из самых прочных строений при императорском дворце. Ровный пол четвертого этажа не дает ни единого намека на трещину. А потоки рядом с ней непрерывно трепещут от вложенной когда-то силы.       Ян зашел и сел напротив клетки на широченную постель. Я тем временем снова и снова осматривала свои цепи. Живописный рисунок из древних символов, перемешанный с цветами в причудливый узор — гравировка, которую и не сразу расшифруешь. Сталь, темненая не только металлами и закалкой, но и магией, почти черна. И потому надпись видна отчетливо.       Предупреждающая надпись: «Управляющая потоками».       Ага, это нечто вроде: «Не снимай, убьет». Хотя кого и когда я убивала? Кроме тех, что были в зале. Императрица вон живехонька. А все отчего: незачем из себя великого воина строить. Повалила бы на нее колонну без разговоров — и все тут. А то сплошное благородство. И чего я хотела, главное? Труп чтобы прилично выглядел? Зачем нужно было подниматься к трону, разглядывать страх в ее глазах? Лишние усилия. И результат, разумеется, вот. Прямо на запястьях.       — Слушай, это все очень неудобно, сидеть тут в полном молчании. Я знаю, твое имя — Ринон. У тебя, наверное, масса вопросов об освоенной Вселенной, о том, куда мы летим... Может быть, попытаться ответить на несколько?       Я подняла взгляд на нескладного тощего рыжего помощника посла. Он, кажется, напоминает о человеческой природе этого визита. Широкоплечий Райндан выглядит рядом со своим напарником молодым богом, по ошибке заглянувшим на планету. Лучше бы я имела дело с рыжим Яном. Серая форма, в которую облачен инопланетник, сидит на нем без преувеличения восхитительно. Еще более подчеркивая ломкость фигуры. Наверное, я зашла слишком далеко, взглянув в упор, потому что Ян заметно отшатнулся, едва не упав с кровати.       Я опустила взгляд. Нет, мне вовсе не хочется тебя пугать.       — Прости меня, иногда так случается.       — Что это? — спросил помощник посла, приглаживая обеими руками волосы.       — Потоки. Их лучше не видеть.       — Понял, что лучше не видеть, — признался он, вызвав у меня кривую ухмылку. — Теперь я начинаю понимать тех, кто панически тебя боится. Но Райндан...       — Посол по какой-то причине не видит в моих глазах ничего страшного.       — И что же такое эти потоки?       Я сложила руки вместе ладонями и потерла друг о друга. На перезвон при этом постаралась не обращать внимания.       — Ты ничего не поймешь из моего объяснения. Но я все же скажу тебе так, как вижу. Потоки — это нити, которые связывают реальность. Все вокруг пронизано ими. Есть потоки времени, потоки эмоций, потоки сути. Они невероятно разные.       — Ты их видишь? И все?       — Сейчас, — я развела руки на максимально возможное расстояние, — спасибо, что вижу.       — А обычно?       — Обычно я способна ими управлять. Вот этого — боятся во дворце. Потому что с помощью потоков можно, наверное, почти все. Я не знаю ограничений.       Ян закрыл лицо руками.       — Это ужасно. Как тебя транспортировать? Что делать?       — Я же говорю, сейчас только вижу.       — Что же сейчас ты видишь такого, чего не вижу я?       Я прищурилась и закусила на миг нижнюю губу.       — Ну, к примеру, как только я пришла в себя, в западной башне, там, где мы сейчас, удвоилось количество стражи. Если ты выглянешь сейчас за дверь, то увидишь одного воина в конце коридора. А второго — у окна на лестнице.       Ян поспешил проверить меня и от двери вернулся полностью раздавленным.       — Ты сквозь стены видишь?       — Потоки пронизывают все, — повторила я.       — Ты говорила об эмоциях? Это тоже видишь?       — Да, и даже особенно четко.       — Меня?       Кивнуть.       — Ты сейчас озадачен какой-то проблемой, которую не в состоянии решить. Причем проблема связана с женщиной, судя по окраске... — и тут я нахмурилась. — А, ну да, это же я. Зачем ты думаешь, что было бы лучше, если б умерла? Смотря кому.       Ян протяжно застонал.       — Мысли?       — Не совсем. Это просто ясно видно из эмоций. Килора. Атальский императорский дворец       Все же сморило. Когда проснулась, посол смотрел на меня сквозь решетку. В окно на другой стороне комнаты проникал свет. Он скользил мягкими потоками по стенам и полу, избегая лишь прутьев клетки. Я приподнялась на локте и тряхнула головой, чтобы избавиться от остатков сна.       — Ты вчера уснула во время разговора с Яном. Он мне настоятельно рекомендует тебя не брать с собой.       — Тогда меня убьют, — я пожала плечами.       — Да. И раз уж мы начали тебя вытаскивать, то нужно продолжить.       Райндан едва видно улыбнулся. Все стало почти по-домашнему. Свет разрушает иллюзии. Я разглядела, что его глаза зелены, и что, окутанный лучами, он не так уж страшен. Господин посол раскрыл решетку, приглашая меня в свои покои. Разумеется, дважды повторять не пришлось. Я рывком поднялась и вылетела из клетки.       И тут же поняла, что зря. Запутавшись в трижды проклятых цепях, споткнулась, да и упала бы, если б Райндан не подхватил. Его руки болезненно сжали меня. Но тут же отпустили.       — Осторожнее. Присядь сюда.       Он предложил мне стул и опустился рядом на пол. И тут же приподнял подол моего платья. Пришлось закрыть глаза. Пусть делает, что считает нужным. Кто я, чтобы его останавливать? Но никакого насилия не последовало. Когда я решилась взглянуть, почему, то увидела, что Райндан придирчиво изучает мои щиколотки под оковами.       — Ты ведь почти не ходила в них. А тут уже покраснения. Если придется долго идти, то до крови сотрут, пожалуй. Ринон. Мы с тобой сейчас должны решить. Я могу оставить все, как есть, могу перевязать ноги. Но для этого мне... придется снять. Ненадолго. Если пообещаешь не дергаться, конечно. В противном случае придется просто следить, чтобы ты двигалась как можно меньше.       — Ты все еще боишься меня?       — Нет. И представить себе не могу, почему должен бояться. Но есть же элементарная техника безопасности. Я же ничего о тебе не знаю. Ну вдруг ты… к примеру, превратишься в гигантского осьминога и щупальцем задушишь.       Я тихонько рассмеялась.       — Сиди. Я сейчас попробую отыскать бинт. У меня был где-то.       Он рывком встал и отправился в дальний угол комнаты. Вынул из-под кровати плоский ящик и вытащил из него прозрачную ленту из самой тонкой марли.       — Не бог весть что, конечно. Не самый современный вариант, но подходит.       Вернулся ко мне он еще быстрее. И тут же разбил одним движением все мысли о побеге. Связка тонких ключиков от моих «украшений» висит на цепочке — на шее посла Райндана.       Быстро отомкнув положенные замки, он перевязал мои щиколотки почти молниеносно, так, словно всю жизнь только и делал, что перевязки. А затем в мое сознание вторглись два болезненных щелчка.       — Скоро должны принести завтрак. Тебе следует поесть. Я настаиваю.       Он настаивает. Что ж, если придет в голову воспротивиться, он перейдет к приказам, вероятно. Я кивнула, ощущая, как омерзительна сама себе.       Вот сдала первую позицию. А сколько их там, впереди?       Райндан отставил в сторону студенистую кашицу, вероятно, воду с мукой — ее принесли явно не послу, и без зазрения совести подал увесистое блюдо с запеченной птицей. К нему прилагаются зелень и фрукты, на отдельной тарелке выложены с особой любовью к творчеству изящные накрахмаленные салфетки. Конечно, мне уже несколько тысяч восходов не приходилось есть дворцовых изысков. Наверное, я даже почти перестала контролировать себя, жадно впиваясь в птичье тело зубами. Курица или мелкая утка? Не все ли равно? Посол своим благородным жестом явно доволен.       Поэтому, когда дверь его покоев открылась и на пороге возникли четыре служанки с ворохом разноцветного тряпья, Райндан нахмурился и уже было встал из-за стола, чтобы выдворить их... Но за ними вошла Эминет. Посол поклонился наследнице престола. Я даже глаз не подняла. Впрочем, Эми благоразумно сделала вид, что меня тут нет.       — Я разбирала свой гардероб, — начала она лгать. — Вот, посмотрите, наверняка вашей рабыне пригодятся ношеные платья.       Конечно, служанки свалили кучу тряпок на постель. И я вдруг узнала то, что носила. До того, как меня лишили Атала. Риану* не соврала. Платья были ношены. Мной.       Она подошла к столу, являя собой все императорское величие, на какое способна. Но не потребовала даже подняться. Пронизала взглядом не хуже, чем вертел эту несчастную птицу, и положила передо мной деревянную шкатулку.       — В память о Килоре.       Она вышла быстрее, чем я успела отреагировать на это странное и недвусмысленное послание.       — Что это за спектакль, интересно? Ринон?       Я знаю, что там лежит, в этой шкатулке. Она не больше десятой части сарлега в длину. И в ширину почти столько же. Погладила выступы и впадины на ней. Это почти погружает в транс. Когда вы видите потоки, но не способны оценить ни одно из ее действий. Эминет не подчиняется потокам. Пока она еще слишком горяча.       Я открыла. Да, действительно. Внутри свернутая змея императорских гранатов — белое золото и капли невероятно чистых камней. Они не крупны, но имеют высочайшую ценность. Однако носить такое можно лишь без ошейника. Потому что оно по сути заменяет ошейник. Риану, несмотря на все свои слова, предлагала мне вернуться. Эта мягкая цепочка с красными камнями — тому свидетельство.       Для нее — особенное украшение.       — Ринон? Что это? С какой стати риану дарит...       — Господин позволит оставить эту побрякушку?       — Ринон?       Кажется, он впервые за несколько восходов вдруг понял, кем его сделали. Понял, что держит в руках мою жизнь. Райндан нахмурился. Я прижала к груди коробочку с подарком Эми. Это, конечно, неправильно, оставлять у себя украшение. Оно ведь стоит гораздо больше, чем десяток рабынь. Но я очень хочу.       Прекрасно понимаю, только сейчас выяснила, что продаюсь. Райндан молчит. Ему странно, что женщину, которую боится весь дворец, возможно купить за какое-то ожерелье. Если бы ты знал...       — Хорошо. С одним условием.       Что ж, жизнь не бывает без условий, не так ли, посол? Интересно, что ты с меня потребуешь? Не сбегать? И ведь я действительно пообещаю. Требуй же, давай. Но он, кажется, не понимает ценности подарка наследницы.       — Я хочу знать, что это.       Я выложила цепочку на стол. Белая скатерть сделала гранаты почти кровавыми. Причудливо переплетение воздушных ниточек белого золота между каплями камней, и вот украшение выглядит почти невинно. Я готова отдать тебе за него, посол Райндан, все остатки своей внутренней свободы. Мне его подарили. Когда впервые вошла в тронный в собственном титуле. Невероятно давно. Императрица сама надела на мою шею это ожерелье, но я и не думала, не смела надеться, что Эми его сохранила.       — Это украшение на шею. Ты ведь не сможешь его носить.       — Не смогу, — согласилась я сразу же. — Но я очень хочу, чтобы оно было моим.       Как прежде. Как будто меня не лишали этого города.       — Хорошо, — разрешил посол.       Дверь снова открылась. На пороге на этот раз появился, гладя седую бороду и вытирая грязную правую руку о фартук, Колхил. В дневном свете он стал как-то шире и меньше. И гораздо менее значительным, чем в своей кузнице.       — Как ваша интари, господин посол?       — Если б я знал еще, кто такая интари, — отозвался Райндан.       Я медленно поднялась из-за стола. Понятно, что кузнец пришел по мою душу.       — Интари? Это те, кто убегает. Так в Атале зовут беглых. Если их еще не поймали. Но есть особенные. Те, кто вот так, как она, — он указал на меня, — бегать приучены. За ними глаз да глаз, знаете.       — Это я учту. Да. У меня есть претензии к вашей работе. У Ринон стерты ноги.       Я отступила от Колхила.       — Все хорошо с моими ногами...       — Замолчи, — приказал кузнец. — Господин посол говорит, стерты. Подол подними.       Я зажмурилась и слегка приподняла юбку. Было в этом что-то слишком покорное, отчего хотелось забиться в угол.       — Вот оно как, господин посол, — осмотрев мои ноги, заключил Колхил. — Через два-три десятка восходов все прекратится. Оковы по ней сделаны. Только нужно их слегка обтереть. Привыкнуть. Коже к ним, а им — к коже. Металл, знаете. Пока повязок не снимайте. Слышал, вы скоро улетать собираетесь.       Я рывком подняла голову. Посол еле видно раздвинул губы в неохотно подаренной Колхилу улыбке.       — Скоро.       — Я бы на вашем месте сказал ей, когда. Потому что императрица заставит вас протащить затеявшую бунт через всю столицу. Сами понимаете, хорошего тут мало.       Я закрыла голову руками. Не пережить позора. Итак, мы на четвертом этаже.       Сейчас... Мужчины о чем-то увлеченно говорят. Я вижу, как двигаются их губы. Ни звука... Видимо, пора. Наверное, если как следует разбежаться, то можно просто вынести это окно, высадить, вынуть, разбить. Я бросилась к нему, почти не разбирая дороги, споткнулась об подсвечник... И не сразу ощутила, продолжая бежать, что меня подняли над полом.       — Только этого не хватало. Ринон.       Посол Райндан крепче прижал к себе, пытаясь подавить сопротивление. Поняв, что попытка провалилась и в будущем их, скорее всего, пресекут, я повалилась на колени. Однако предаться рыданиям мне никто не дал.       — Это плохая идея, посол.       — Мне нужно как-то себя обезопасить, конечно.       — Вы можете использовать только цепи. Разумеется, вряд ли вашей добыче придет в голову позвать на помощь. А вот убежать она может.       Райндан закивал.       — Значит, в полночь. ***       Моя интари. Она уснула только через десяток часов, и сморило ее незадолго до назначенной полуночи. Посол сидел рядом с клеткой, куда пришлось толкнуть, чтобы не сбежала в окно. До земли там неблизко. А вот сейчас закрыла глаза. И веки уже почти не трепещут. Ее медленно охватывает сон. Маленькие ладони, правда, и сейчас сжаты в кулаки. О, она не сумела бы быть рабыней. Даже если бы захотела.       Райндан усмехнулся, глядя на нее. Отличная была миссия, кстати. Веселая гостеприимная планета, улыбчивая змея — императрица. Все шло прекрасно. Уже почти подписан контракт. И вот неожиданно появляется она. И все переворачивается с ног на голову. Улыбки императрицы кажутся теперь стеклянными, ее подданные становятся в глазах Райндана марионетками. У этого чемодана открылось двойное дно: интари, беглые, бунт... Как много он узнал за несколько дней. Как много пережил. Чего только стоит непереносимый запах паленой человеческой кожи — ее кожи, конвульсии у окна, и главное, это стойкое понимание, что он должен взять ее на Геянсу. Во что бы то ни стало. Маленькая женщина спит, пока не зная, что посла Райндана неудержимо влечет к загадкам, о которых она пока не говорит ни слова. Но которые он чувствует за каждым ее взглядом. Килора. Атал       Думаю, с того времени, как я закрыла глаза, прошло всего несколько мгновений. Колхил грубо вытянул из клетки за цепь на руках.       — Нужно быстрее, — прошептал он.       Впрочем, я не сопротивлялась, понимая, что они делают. Лучше уж так, чем по залитым дневным светом площадям столицы Атала.       Кузнец толкнул меня в руки послу и приказал крепко держать. В его руках зазвенела цепь. Прежде, чем я успела дернуться, она прошла над локтями, фиксируя мои руки без всякой возможности пошевелиться. Колхил был награжден взглядом, сжигающим сущее. Правда, его это мало волновало — в глаза мне он все равно смотреть отказывался. Райндан без всякой жалости кинул меня на кровать и завернул в покрывало. Все закрыла тьма. Я лишь интуитивно поняла, что сверток, в который меня превратили, чем-то перевязывают. А затем появилось чувство невесомости. Ровно до того момента, как живот опустился на острое райнданово плечо.       — Ты полегче там, извиваться, я ж и выпустить могу. В покрывале тебя неудобно держать.       — Ненавижу вас.       Я снова брыкнулась.       — Замолчи по-хорошему, — предупредил Колхил.       И были мерные раскачивания из стороны в сторону до тошноты. Переговоры со стражей, которые слышались мне отдаленным рокотом волн. Единственный звук, который еще был способен разбудить, — скрип открывающихся ворот дворца. Значит, нас выпустили. И я уже не вернусь.       Райндан сжал еще крепче, когда в лицо дохнуло горячим воздухом ночного города. Он плавится, период ЛоТай* подходит к концу. Стоит самая невыносимая жара. А я все еще не решила, ненавижу ли его, увозящего прочь, пусть все еще не по своей воле, или уже признаю своим спасителем.       Райндан поставил меня на ноги. Лопнула веревка, затем с плеч упало покрывало. Впервые за много восходов я оказалась на земле. Здесь, как и думала, носились тысячи видимых потоков, здесь было сладко дышать.       Райндан схватил за локоть и потащил вперед. В тени двухэтажного дома, укутанного крепким сном, нас уже ждала крепкая лошадь. Посол вскочил на нее легко, будто вырос в седле, а затем без усилий потянул меня к себе и усадил вперед. И снова сжал крепче, чем следовало. В нос ударил резкий запах пота. Кажется, неся на плечах не самый легкий груз, мужчина немного утомился. Я запрокинула голову. В вышине танцуют звезды. Таким близким и прекрасным небо не виделось мне ни разу.       — Храню вас в сердце*, — попрощался Колхил, оставшийся рядом с дворцом.       Посол слегка пришпорил коня, и тот быстро помчался далеко на запад, к пустыне. Но до пустыни Амелор не менее трех восходов пути. А мы остановимся наверняка гораздо раньше. Вскоре показались ворота столицы, из которых нас выпустили без всяких промедлений. А за ними после узкой полоски песка — заросли колючек и кусты ретельи. Между кустами я увидела узкую тропинку, уходящую дальше, к вековым арнентам и невероятно высоким гролгам. Этих монстров я не видела у Атала. А казалось, всю пустыню вдоль и поперек прошла. Райндан спрыгнул с лошади и снял меня. Осторожно поставил на песок, и надо мною опять взвились потоки. Ни один, впрочем, не давался в руки. Посол неожиданным жестом отпустил лошадь, которая тут же поскакала к Аталу. Он наконец обернулся ко мне. В свете красной луны Амертеп его белая кожа показалась рыжеватой, а глаза — слишком темными.       — Ты не пугайся, ладно? Корабль действительно огромный.       И увлек за ближайший арнент. А там...       Мне словно открылась иная реальность. Правдиво было бы сказать, что я увидела еще одного дракона. Только это чудовище спало. Невиданная доселе мощь, железный зверь, укутанный единым — и я видела такое впервые, потоком животворения. Его корабль одновременно был похож и на огнедышащего, и на лежащую на боку среди леса комету. Размеры поражали любое воображение. Он касался верхушек тысяченукарных* гроглов. То есть, почти до неба. В нем светились мириады звезд, вращались частицы. Боги, он живой.       — Почти живой, — отозвался Райндан.       Я, видимо, сказала это вслух.       Посол повернул руку вверх левой ладонью. Только сейчас я увидела на ней украшение, состоящее из доброго десятка странноватых камней. Он нажал на один из них. Камень замигал красным светом и отозвался на прикосновение противным писком.       В комете остановилось брожение частиц, из глубин к нашим ногам вынырнула освещенная узкая лестница. Райндан легонько подтолкнул меня к ней. Все происходящее казалось настолько невероятным, что ни о каком сопротивлении я даже не думала. Как только я встала на ступень, она легко взлетела, и мы очутились внутри, а проход за нами закрылся с легким шипением — бесследно.       Меня ослепило множество огней, которые здесь были даже под ногами. Внутри царила атмосфера минимализма. Серые коридоры с низкими полукруглыми потолками, по которым куда-то снуют люди, не обращая на посла ни малейшего внимания. Он повертел головой вправо и влево, затем передернул плечами, видимо, стряхивая напряжение. И уже было увлек меня вперед, где коридор превращался в перекресток, но прямо оттуда на нас вышла женщина, одетая в темную, как была на рыжем Яне, форму. Ее растрепанные светлые кудри лежали на плечах. И она явно была сильно недовольна. Волевое лицо выражало нечто среднее между отчаянием и гневом. Вокруг, разумеется, плясали потоки возможностей.       — Хелена, я...       — Райндан, — сквозь зубы процедила та, кого звали Хеленой.       Дальше диалог пошел на непонятном мне языке. Райндан трижды упоминал мое имя, и трижды его собеседница приходила в ярость. Наконец он рыкнул, видимо, отдавая приказание, и женщина, поджав губы, не соглашаясь, протестуя внутри, кивнула.       Райндан шумно выдохнул и повернулся ко мне.       — Хелена — капитан нашего судна.       Я слегка наклонила голову, приветствуя ее, и тихо сказала:       — Храню в сердце.       Дворцовый этикет еще не до конца из меня выбили. И хотя я приветствовала ее, как равную, капитан осталась довольна. Правда, допустила одну ошибку. Она посмотрела мне в глаза. Я знаю, увидела потоки. Ее лицо потеряло на миг выражение и стало похожим на обвисшую тряпку. Но, как ни странно, выдержала. Правда, не слишком долго.       — Ринон, — Хелена не стала тратить слов, и просто протянула руку вдоль всех проходов в приглашающем жесте.       Райндан уже взял меня за локоть, увлекая с собой, а я еще раз оглянулась, чтобы посмотреть на женщину, вынесшую взгляд в бездну потоков. Кажется, она выглядит усталой, если не постаревшей. * сарлег — мера длины, примерно метр * риану — наследница * Ло Тай — второй период сезона Тай, аналога лета * Храню в сердце — стандартная фраза для приветствия и прощания на Килоре * нукар — аналог года