Первое
27 марта 2015 г., 16:20
Дорогой Скотт,
Твоя жизнь – это тропа, И люди в ней не все похожи. Родной найдется иногда, Встречается порой прохожий.
Сто восемьдесят восемь часов, пятьдесят три минуты. Время, безусловно, странная штука. Бывает, ты чего-то ждешь и так уж тебе хочется, чтобы это время быстрее наступило, что просто невероятно сложно дышать. Ты считаешь минуты, пытаешься себя чем-то занять, а стрелки на часах все лениво тянутся куда-то. Идут секунды, а тебе кажется, что прошел уже час или даже два. Ты закрываешь глаза, делаешь глубокий вдох, а время будто остановилось или, может, пошло в обратную сторону. Обидно, ведь ты просто не можешь ничего сделать. Хочется собственными руками крутить этот космический механизм, лишь бы поскорее получить желаемое. Хочется проникнуть в структуру этого измерения и заставить все там бежать навстречу твоей мечте. Но оно так же тихо передвигается своим спокойным шагом, насыщая собой все вокруг. Трудно насытить всю Землю. А ты все ждешь… А бывает, что ты не хочешь, чтобы что-то кончалось. Тебе хорошо и свободно. Прямо здесь и прямо сейчас ты чувствуешь себя счастливым. Ты чувствуешь себя в настолько правильном месте, что, кажется, лучше и быть не может. Оно было предназначено для тебя. Здесь твоя душа не знает границ и только летит и летит вверх, куда-то за облака, и становится невероятно легко. Еще немного, и ветер поднесет тебя к самой вершине, откуда так не хочется возвращаться. Прямо сейчас, в эту секунду, ты чувствуешь себя так невероятно и волшебно. Тебе хочется остановить время и застыть в этом моменте навечно, ведь нет ничего лучше, не так ли? Ты будто ловишь минуты руками, а они только подло стекают по твоим пальцам в никуда. Стрелки мчатся, словно птицы, числа сменяют друг друга все быстрее, попутно забирая лишний воздух с собой. Все ветры улетают в закат, а недели превратились в месяцы. Но тебе так хочется все остановить. А что происходит со мной? Я не понимаю, правда. Я стал отсчитывать минуты от того самого момента, как стоял разбитый на тротуаре холодного серого города. Мне будто хочется повернуть время вспять и остановить его на каком-то из моментов, когда мы с тобой вместе. Когда я знаю, что все будет хорошо. Но нет, я не могу. Даже если бы постарался воплотить эту мечту в реальность, все заново пойдет вперед. Вся боль, весь страх… Опять сто восемьдесят восемь часов и уже целых пятьдесят семь минут. Это будто маленькая вечность, которая посетила только мой дом. Время тянется долго, и невыносимо больно жить. Так… нечестно? Время летит, словно мысль одухотворенного поэта, и в то же время тянется, словно ему тягостно продолжать свой ненавистный путь. Понимаешь? Я не понимаю. Другие бы сказали, что это, скорее всего, нормальное явление. Обычный, заурядный поток времени, когда все идет своим чередом, запланировано. Но отчего же так хочется кричать? Мне кажется, что я могу пробить стены, просто взглянув на них. Я закрываю глаза, и кажется, что все вокруг рушится и исчезает куда-то в неизвестность. Оно ломается, рассыпается на части и просто скрывается где-то. Потому что я так хочу. Я хочу – и оно так происходит. Но затем я поднимаю свои тяжелые веки и обнаруживаю, что все осталось на своих местах. Меня охватывает невероятная ярость. Я чувствую, что прямо сейчас сорвусь с места и побегу. Я снесу все эти стены к чертям, я взорву этот гребаный мир. Я делаю вдох. Мне плохо. Я выдыхаю. Мне больно. Еще минута, и я встану. Я встану и уйду отсюда. Я разнесу все, что здесь только есть. Ничего не останется, абсолютно ничего. Пусть все будет, как я – разрушенным. Но как только я решаюсь на это, сразу приходит осознание того, что я невероятно слаб. Я не могу. Не могу смотреть, слышать, говорить, дышать. Я даже руку не в состоянии поднять, настолько я жалок. Опять эта безудержная ярость. И мне снова плохо. Я хочу уничтожить все и всех прямо сейчас. В данный момент мне ничего не нужно. Это будто замкнутый круг. Понимаешь? Я не понимаю. Я ведь даже не знаю, что с тобой. Это уже пятое письмо? Да, мне кажется. Почему ты все время молчишь? У меня уже болит голова от этого. Опять. Сейчас все стало часто повторяться. Я все время думаю, что с тобой случилось. Твои родители никогда не поощряли наши отношения, тебе было больно разрываться между нами. Они, наверное, просто не допускают мои письма к тебе. Наверное, даже не произносят мое имя вслух. Или ты просто не хочешь отвечать мне. Возможно, ты уже тогда устал от меня. Авария – всего лишь удобный способ избавиться от меня. Конечно, ведь странно любить такого, как я. Это просто невозможно, я ведь знаю. Господи, а может, ты в коме? Ты все слышишь, но ничего не можешь. Может, тебе читают мои письма, но твои родители боятся ранить меня? Как того человека, которого ты любил всю свою жизнь. А может, ты и вовсе умер? Я не знаю. Твои родители очень любят тебя, это правда. Может, они просто не хотят ничего трогать. Обманывают себя уже сто восемьдесят девять часов и двадцать семь минут? Ничего не трогали у тебя в комнате, никому не говорили об аварии. Все, как и было. Для них… Я ничего не знаю, и мне плохо от этого. Забавно, но я часто с тобой говорю в своих мыслях. Я представляю диалоги, которые никогда не произойдут. Ты все время спрашиваешь меня, как я провел день, как я себя чувствую. И я рассказываю свои выдуманные новости вплоть до мелочей, хотя это смешно, потому что там везде был ты. Мы с тобой и не расставались никогда. Потом я спрашиваю у тебя то же, и ты мне рассказываешь эти события вспять. Все опять повторяется. Мы смеемся. Иногда я тебе задаю вопросы, которые меня тревожат. И каждый раз получаю все новые и новые ответы. Порой ты еще рассказываешь, как тебе в больнице, а я делюсь своей болью. Как-то несправедливо, что я здоров, а ты… Даже не знаю, что с тобой, но явно не так, как было. Это нечестно. Ты говоришь, что все будет хорошо. Что ты вернешься. Ведь вернешься же? Сто восемьдесят девять часов и тридцать восемь минут.
