Глава 9.3, в которой переносимся на шесть лет назад
28 марта 2016 г., 18:41
— Итак, мои торохие друзья, - заговорил мужчина в коричневом костюме и белом парике. Барон фон Шлягерман таким образом решил начать свою речь, — я, будучи первым учителем Королиевского двора, хотел бы… — Гершель запнулся, пытаясь подобрать нужные слова.
Он выступал перед коллегией учителей, призванной учить маленького наследника престола предметам, которые преподавались во всех вестальских школах. Проблема была лишь в том, что первый учитель, который должен был быть самым ответственным и добропорядочным, постоянно мешал своим коллегам. Но сколько бы жалоб на Шлягермана не поступало, он всё так же сидел на месте первого учителя.
Коллеги Гершеля понимали, что держится он на своём месте не просто так. Ведь его нескрываемый непрофессионализм уже мог давным давно послужить причиной увольнения Шлягермана. Но…
— Изряден учитель, который слова подобрать не может! - возмутился вест в синем мундире. Синие кюлоты, белые гольфы, туфли с бантами и парик - всё это делало его образ аристократичным. Впрочем, излишняя аристократичность этому мужчине была совсем не нужна, ибо он и так имел её. И вся она заключалась в пышных бакенбардах и золотом лорнете. Барон Вилайет — преподаватель политологии и права — сейчас злобно смотрел на своего неудачного коллегу Шлягермана.
— Филайет, не сбивайт меня! Я только с мыслью собираться начал! — возмутился Шлягерман, которому точно не хотелось выслушивать заунывные речи педантичного Вилайета. — Я иметь сведения, что наши любимые, — Гершель откашлялся, - монархи не довольн уровнем образований своего сына!
— Ну если бы ты нам давал хоть что-нибудь делать, то они были бы довольны, - подал голос мужчина в серой шинели. Треуголка, съехавшая на лоб, частично закрывала глаза веста. Пригладив свои бакенбарды, он продолжил: - Но ты же не даёшь. Быть может, — он снял треуголку, — проблема кроется в тебе? — увидев нахмурившегося Шлягермана, вест ухмыльнулся. Будучи преподавателем лингвистики и филологии, Великий лорд Хайд имел профессиональные разногласия с преподавателем литературоведения фон Шлягерманом.
— Дело не во мне, лорд, а в том, что этот, — Шлягерман осмотрел весь кабинет, — неративый репёнок не шелайт учиться! — воскликнул барон, но ту же поспешил замолчать, так как подумал, что говорит слишком громко.
— А ты бы ему давал учиться, он бы тогда и желал учиться! — парировал Вилайет, вскакивая со стула. Этот день он хотел провести без ссор с первым учителем, но это у него никак не выходило.
— Я считаю, торохой мой друг, что на учение такой обалдуй не нужно уделять времень! Если захочет учиться, то он будет это делать, а если не захочет, то не будет. Всё элементарно! — ответил Шлягерман. Его логика была фундаментальной, но понятной лишь ему самому. Переть против этой логики не было смысла, так как в ней отсутствовала… логика.
— Ну и зря считаешь. Твоя точка зрения ни к чему тебя не приведёт, - подал голос мужчина, до сих пор не участвовавший в разговоре. Одет он был во фрак цвета золота, такие же брюки и туфли. На голове у говорящего примостилась белая двууголка с золотистой тесьмой. В руках он держал трость с золотым набалдашником. По седым волосам и бровям можно было судить о почтенном возрасте сего господина, что, кстати говоря, очень любил делать барон Вилайет.
— Величайший лорд Элдвинд, — начал Шлягерман с опаской, — я безумно уважайт ваши теории педагогики, но я… — барон был прерван вошедшей женщиной в чёрном пальто.
— Чего вы разорались? Наш маленький принц спит! Всё, можете расходиться! Вилайет, домой! — скомандовала женщина. При своей речи она жестикулировала так, что её фетровая шляпа с бантом съехала ей на лоб. Госпожа Арлиния Грунсбпойт, старшая гувернантка Королевского двора, а по совместительству — жена барона Вилайета — была явно недовольна тем, что учителя так громко кричат. Благо, она всех утихомирила…
***
— Итак, — Вилайет перекрестился (а узнал он это движение от Шлягермана) и осмотрел кабинет, отведённый для занятий с принцем, — где же наши все? — обратился он к лорду Хайду, который доставал кучу планшетов с информацией по различным языкам. — Где-то, мой друг, где-то, — ответил Великий лорд, не отрываясь от своего занятия. — Невероятно вразумительный ответ, — Вилайет достал из шкафчика огромную книгу в кожаном переплёте, которой можно было бы дать тысячу лет. — И вот сейчас мне, пятидесятисемилетнему, придётся вдалбливать в головушку нашего мальчика азы всего вот этого. Пятый месяц! Я бьюсь с ним уже пятый месяц! Я вот это, — Вилайет поднял книгу и потряс ею, — за месяц выучил! — О! Да я смотрю, ты добыл самое древнее издание Конституционного Приказа! Где ж ты его взял? — с усмешкой спросил лорд Хайд, взяв книгу в руки. Ему, человеку, который считался ближайшим другом Вилайета, всё же были понятны не все заскоки госинспектора. Излишняя педантичность никогда не давала барону преимуществ и зачастую только отбирала их. Ведь иногда его принципиальность доводила до того, что три раза разгонял Парламент только лишь из-за несоответствий в документах. Борьба с аморальными элементами, как окрестил её Вилайет, должна была проводиться во всех областях, включая политику. Очень жаль, но многие его идей не разделяли. — Нет, увы, но самое древнее хранится в Государственном Архиве. Я имею доступ туда, но ты же хочешь, чтобы десятилетний ребёнок испортил этот бесценный источник конституционного познания! — Вилайет буквально выхватил книгу из рук Хайда и положил её обратно на стол. Слишком ценной она была, чтобы её можно было бы доверять кому попало. И хоть лорд Хайд кем попало не был, Приказ надобно было сохранить. — Знаешь, — Великий лорд ухмыльнулся, — я тебя могу огорчить, но по Приказу Конституцию сейчас мало кто изучает. Конституционное Приложение сейчас более актуально. Приказ составлен… коряво. Понимаешь, постоянную тавтологию никто читать не хочет. — Да?! — Вилайет топнул ногой. — Конституционный Приказ написан на века! А Конституционное Приложение создано для лентяев и празднолюбцев! Задача учителей — дать детям знания, которые они будут помнить на всю жизнь! Но проблема в том, что и некоторых взрослых, — барон достал лорнет и разложил его, — сейчас приходится переучивать, настолько они безграмотны. Говорил Вилайет о Шлягермане, который за личиной образованного человека прятал вопиющую безграмотность и профнепригодность. Но проблема была в том, что Гершель фон Шлягерман был не столько безграмотным, сколько не сведущим в культуре и языке Вестала. На Земле он был известен как один из грамотных людей, но другая планета очень сильно повлияла на барона, из-за чего он и прославился среди консерваторов как беспринципный и безграмотный лицемер, страдающий двуличностью и паранойей. Всё время Шлягерман боялся, что его скинут с вершины писательского Олимпа. Увы, но эта паранойя, родившая кучу пасквилей о оппозиционно настроенных политических деятелей Вестала, привела к тому, что народ стал верить всему, что даёт писательство или телевидение, так как они же были популярными! Шлягернизм очень быстро распространялся, нельзя было этого не признать. — Мои торохие друзья, мы готовы! - оповестил вошедший Шлягерман. За ним шёл сам принц, постоянно прижимаясь к своему доверенному учителю. А за ними топали Элдвинд с Грунсбпойт. Вся эта процессия приблизилась к столу Вилайета, после чего Шлягерман смерил барона презрительным взглядом. — Как бы я не хотел тебя пугать, мой дорожайший друг, — обратился фон-барон к принцу и потрепал его по голове, на что Хайдрон улыбнулся, — но первый учитель на сегодня — нами всеми не ойчень любимый барон Филайет, — Шлягерман скорчил такую рожу, что Вилайету захотелось тут же прибить наглого гувернёра. — Спасибо, конечно, за такое приветствие, барон фон Шлягерман, но мне кажется, что вот так вот нагло меня дискредитировать перед воспитанником — моветон, присущий только вам. Ведь кто-то же меня всё-таки любит? — с надеждой спросил Вилайет, хоть никогда себе таких вопросов не позволял. Выхолощенный инспектор сейчас выглядел как подросток, которому просто необходимо одобрение старшего. Барон терпеть не мог этот образ, но прибегал к нему в исключительных случаях. — Нет, — спокойно ответил принц. — Таких канцелярских крыс, способных лишь перекладывать бумажки, никто не любит. Мне ты отвратителен! — встал в позу мальчик, залезая на стул и хватая несчастного Вилайета за воротник его мундира. Ошалевший барон убрал руки принца от своей одежды, хотел пойти за Приказом, но оступился и упал. Что же творилось у него в душе… Услышать такое от десятилетнего мальчика было выше всяческих моральных принципов Вилайета. Он знал, что многие его ненавидят, многие не понимали из-за его педантичности и формализма, многие издевались… Но это же ребёнок! Тот, в кого он уже десять лет вкладывает свой запас знаний. До сих пор не желая вставать, барон посмотрел на всех присутствующих в кабинете. Шлягерман тихо смеялся и всё так же трепал принца по голове, лорд Хайд встал возле Вилайета и пытался помочь ему встать, лорд Элдвинд закрыл глаза, а госпожа Грунсбпойт схватилась за сердце. Шлягерман… Шлягерман… Почему многое во дворце сейчас зависит от него? Он не делал ровным счётом ничего, но являлся одной из самых значимых фигур двора… Если бы Вилайет знал причину этой значимости, то проклинал бы себя за то, что допустил такое количество аморальных деяний прямо у себя под носом. — Что же, — Вилайет поднялся и отряхнул мундир, — о таких ваших поступках я обязательно сообщу вашему отцу, — со всей возможной строгостью сказал барон, наблюдая за тем, как меняется лицо маленького принца, и как фиалковые глаза опускаются в пол. Шлягерман сразу же отпрянул от своего ненаглядного воспитанника, так как понимал, что ему тоже влетит, ибо он и есть тот, кто научил Хайдрона таким речам в адрес Вилайета. — И о вас я обязательно сообщу, барон фон Шлягерман. Но позже. А сейчас у нас урок. Конституционное познание. Невероятно занимательный предмет, над которым мы работаем уже пять месяцев. Итак, давайте начнём с того, в какой форме мы изучаем познание? —Я… Мы… Мммм… — мямлил принц, отчаянно пытаясь вспомнить название какой-то формы, о которой говорит так наскучивший ему педантичный учитель. Он понял, что ему срочно надо произвести на Вилайета хорошее впечатление, иначе его может постичь не слишком приятный разговор с родителем. Но всё-таки надо было ходить на занятия, а не слушать увлекательные, но довольно непонятные рассказы фон Шлягермана. — Понятно. Мы изучаем познание в форме Конституционного Приказа. Какова его структура? — спросил Вилайет, переводя взгляд с ученика на Шлягермана, который пытался придумать очередную выдумку, чтобы отлучить принца от учение. Долгое молчание учитель-политолог принял за знак неготовности своего ученика. — Понятно. Конституционный Приказ - форма конституционного познания, представленная в форме сборника приказных положений и приказных постановлений к поправкам. Всё просто. Итак, три постулируемых положения являются основой изучения по Приказу. Назовите мне их, пожалуйста. — Мммм… Я… Я… Не… — Хайдрон вновь начал мямлить, зажмурив глаза и обхватив голову руками. Но помощи это не оказывало. Надо было бы винить Шлягермана, но принц просто не могу этого сделать. Он всё ждал, когда его верный друг поможет ему и спасёт от злого Вилайета. — Понятно. Конституционный Приказ является формой конституционного познания, изучение которого проходит с помощью приказных положений и приказных постановлений к поправкам в действующей Конституции и действующем Конституционном приказе — первое наше постулируемое положение. Конституционный Приказ не является частью Конституции, а является формой конституционного познания — второе положение. Конституционный Приказ, будучи формой конституционного познания, всячески способствует конституционному познанию в плане его изучения — третье положение. И их так сложно было выучить? — иронически спросил Вилайет, закрывая книгу. — И на это ушло пять месяцев работы? — Филайет, не морочь мой ученик голову! — завопил Шлягерман. — Если он захочет уйти в политологи, то пудет изучать Приложйение! Лорд Хайд, что у вас? — У нас орфография, барон фон Шлягерман, — буквально отчитался Великий лорд, но сохранил улыбку, так как видел, что фон-барон и его воспитанник сильно нервничают. — А, пуст место! Друг мой, — вновь обратился Шлягерман к Хайдрону и опять-таки потрепал его по голове, — не нужно знать орфографий! Если захочешь написать письмо, то самое главное для тебя — отобразийт суть! Понял? — Ага, — неуверенно ответил принц, всё ещё подрагивая из-за того, что так и не смог произвести на Вилайета впечатление. — Что ж у тебя у самого смысла в текстах нет, а, Шлягерман? — спросил Вилайет, усаживаясь на стул. Он уже повеселел, так как смог приструнить великолепный дуэт. Теперь правда была на его стороне. — Слушать твои провокационный реплик, пытающиеся дис… диск… дискрайдетировать меня, я не буду! Мой дорожайший друг, иди ко мне в кабинет. Там я тебя поучу, — Шлягерман поднял принца со стула и решил проводить его до двери, но мальчик решил ещё раз обнять своего верного учителя, да только сделал это так, что барон свалился на пол. И теперь уже захохотали все остальные преподаватели. — Барон фон Шлягерман, не надо изображать половую тряпку, прошу вас! — крикнул Вилайет сквозь смех. Смеялся даже он. Лорд Элдвинд, про чью математику забыли, оторвал принца от Шлягермана и отправил ребёнка в кабинет гувернёра, а только потм решил поднять барона. — Ну и что это было? — уже серьёзно спросил Вилайет. Шлягерман не видел, но госинспектор тихо вытащил шпагу из портупеи. — Я ше вам гофорил, что такрй безмозглый создание и учить не надобнойт. Только время зря потратили… Эх, — вздохнул Шлягерман и вышел из кабинета. А Вилайету ведь даже не пришлось применять шпагу…
Примечания:
Там-тадам! Сегодня радостный день - год назад я начал писать это произведение! У нас уже один год! Празднуем!
Спешу сразу сообщить, что вот эти "переносимся-на-шесть-лет-назад" главы ещё будут, но уже не здесь. И когда они будут все написаны, можно будет составить полную картину того, что творилось шесть лет назад на Вестале и почему Шлягерман до сих пор не уволен. Вот так.
Это я написал для того, чтобы не подумали, что глава обрывистая. Но она обрывистая, я всё же соглашусь.
Кстати, сколько я вам там подчастей девятой главы обещал? Три? Видимо, уже четыре. Но я тут не причём, это всё Вилайет. Надо же на кого-то вину свалить.
