Глава 9.4, в которой всё капитально рушится
30 июня 2016 г., 15:29
Вилайет с важным видом всматривался в очередной документ, который на него честно перекинула колониальная канцелярия. Злясь на работников канцелярии, Вилайет одновременно радовался тому, что может наблюдать аккуратные строки документа, которые выводила так любимая государственным инспектором рука премьера. Поставив подпись, тем самым заверив документ, барон аккуратно положил его в папку. Удивительно, но дел у него больше не было. Все нарушения колониального управления уже выявлены, планы в Комитет уже отправлены, а обслуживающий персонал уже во всю трудится над чисткой всей резиденции. Оставался только Шлягерман, но бегать и искать его Вилайет совершенно не хотел. Поэтому госинспектор решил просто посидеть и покорно подождать, когда же что-нибудь случится.
А случился Правительственный гвардеец, который влетел в кабинет Вилайета без стука, чем вызвал громкий и истошный крик:
— Это что такое?! Мало того, что скачете тут, так вы ещё и весь растрёпанный и неаккуратный. И это защитник Родины?! Родина в опасности! Мало того, что у руля власти сейчас сидят клятвопреступники, так теперь ещё и эталон армии превратился в костюмированный бордель! Это где же я такой промах совершил, что Правительственная гвардия превратилась вот в… это?!
— Прошу прощения, господин старший государственный инспектор! — выкрикнул гвардеец, хотя виноватым он себя не чувствовал. — Вас срочно вызывают на ковёр!
— Чего?! — закричал Вилайет громче обычного. — Я сам могу на ковёр любого вызвать! Мало того, что наше… чудо венценосное себя моим начальством мнит, так теперь ещё и меня вызывает куда-то! Всё, я буду писать рапорт о превышении полномочий! С дороги! — скомандовал министр и выбежал из кабинета, прихватив с собой какую-то папку.
***
— Вот, — смог выговорить лорд Хайд, показывая Янжу министра финансов. Лорд Элдвинд уже слез со стола и сейчас просто сидел в кресле, закрыв глаза. — Ну и как я должен вот это воспринимать?! — прикрикнул Янж, поворачиваясь к своему высокому заместителю. Лорд Хайд лишь пожал плечами, ибо никак не мог объяснить запои министра экономики и финансов. — Видимо, что… — Видимо, — прервал Лайонеля Янж, — что я где-то допустил фатальную ошибку, допустив такое в своём Правительстве. Оно и так держится на последнем издыхании! — Что? — удивлённо спросил лорд Хайд. — Почему? Удивление было лишь формальностью, ведь и Янж, и Хайд, и прочие министры знали о том, что лояльность монархии к исполнительной власти рушится. Парламентарии уже не раз поднимали вопрос о формировании нового Правительства, а так как это самое Правительство отчитывалось перед нижней палатой Парламента, то опасность назревала. Собрание Народных Представителей в то время составило меньшинство роялистов, а Сенат — верхнюю палату — заняли революционеры из Первой Планетарной Партии. Правительство, нельзя было этого не признать, находилось в очень уязвимом положении. — Крах колониальной власти близок! Если Комитет не возьмёт контроль над ситуацией в свои руки, то всех нас тут же пошлют на расстрел! Обвинят нас. Да-да, не то корявое управление на Вестройе, а нас! Парламент, монархия — все сплотились против нас. Одна надежда на Комитет, который может установить контроль на планете. Но Комитет не сможет этого сделать, так как старшина Комитета валяется пьяный! Всё, круг замкнулся! — крикнул Янж, пнув бутылку, стоящую на полу кабинета. Злость переполняла премьер-министра. Путч, на который он так надеялся, висел на волоске. Конечно, никто не гарантировал, что министров расстреляют потом, после этого путча, но Правительство поклялось разгрузить планету по максимуму своих возможностей, поэтому оно обязано это сделать. А нынешняя обстановка вряд ли могла способствовать продвижению этого плана.***
— Не единое слово, — начал Вилайет, самолично открывая двери в тронный зал, — сказанное вот этим человеком — Барон указал на Шлягермана, — я слушать не буду. И вам, — обратился он к Хайдрону, — я его слушать не рекомендую. Он — это врун и лжец! — Вираньё, — парировал советник по культуре. — Наглое вираньё! Я бы ни за что не стал би никому вирать! А ты, Филайет, пытаешься оскфернить мой честное имя! — крикнул Шлягерман, явно недовольный тем, что его оппонент сразу начал с обвинений в его адрес. — Как можно осквернить то, чего нет? Ты же сразу с грязным сердцем родился! Если я его ещё осквернять буду, то у тебя оно само себя съест… от горя, что в таком человеке сидит, — Вилайет с важным видом достал свой лорнет, протёр стёкла и приложил очки к глазам. Государственному инспектору уже порядком надоела вся это "проверка". Вилайета раздражал он сам, так как никак не мог навести здесь тотальный порядок, раздражали войска государства, которых просто не было, поэтому и злиться на них можно было совершенно справедливо, раздражали Вексы, которые, считаясь элитой! тоже ничего сделать не могли… Но большие дозы злости и раздражения вызывал тандем Хайдрона и Шлягермана, который не упускал возможности как-либо поиздеваться над инспектором. Вилайета наповал убивало вопиющее соглашательство Шлягермана со всем, что скажет принц. Но потом-то, в более приватной обстановке, когда дело может дойти и до применения шпаги, он резко менял своё мнение на совершенно полярное предыдущему. Подумать только, королевский советник по культуре ещё дня тут не провёл, а уже успел выбить из Вилайета всё его хорошее, которое кстати говоря, бывает очень редко, настроение! Но наследник престола был не лучше. Тут, конечно, Вилайет винил и себя, ведь он никак не поспособствовал скорейшему удалению Шлягермана из Дворца, но понимал, что тут работал не один благородный советник. Барон всегда поражался, почему так выходит, что многие из будущих королей доходят до такой степени высокомерия, что через своё государство пытаются показать свою значимость? Один такой господин в своё время допустил революцию Штабле и установление режима так обожаемого консерваторами Первого Протектората. Потом, правда, и Штабле вытурили с "главного государственного седалища", как Вилайет окрестил трон. Затем существовал ещё и Второй Протекторат, но инспектор сейчас думал совершенно не о том. Ему, по большому счёту, было уже всё равно, где служить. Годы уже не те. Увы, но возраст добрался и до Вилайета. Но он не отчаивался! И раз он решил дослужить до победного конца, то любой ценой дослужит! И раз решил, то уж точно должен указать молодому руководителю на его ошибки. Нет, Вилайет не мог злиться на него. Вернее, мог, но по каким-то причинам этого делать не хотел. Когда принц был ещё совсем маленьким, барон иногда не находил существа милее. Правда, эта "любовь" была совершенно односторонней, ведь у Хайдрона оценка возможностей Вилайета была очень низкой. Принц считал государственного инспектора пережитком времени, который необходимо, как ещё пока операбельную опухоль, срочно удалить. Вилайет, хоть и был ошалевшим педантом, формалистом и моралистом, который в мире видел только аморальность и разврат, не совсем заслуживал такое отношение. Ведь он долгие четырнадцать лет, пока числился в учителях вместе со своей женой, посветил неустанному дежурству около маленького наследника, чтобы ничто с ним не случилось. Только Королева понимала старания государственного инспектора. Только она могла повлиять на сына так, чтобы он перестал закидывать Вилайета скомканными листами, которые были вырваны из "очень умной книжки", коих у барона были миллионы. Но потом и её не стало. И ведь Вилайет знал, кто причастен к этому, но упорно молчал. Боялся? Нет, совершенно нет. Но что-то, что он пока сам себе не смог объяснить, не давало ему взять и поставить принца перед фактом. — Филайет, ти так мнохо стараться на свой должоностях, что, как мне казаться, тебе уже дафным-дафно пора отправиться на засылуженный отпюск, — Шлягерман улыбнулся, подвинулся к принцу и сказал, хоть и хотел на ухо, так, что слышали все: — А лучше сразу — ф исторический мюзей! Принцу смешно не было, но, видя счастье своего преданного друга, на лице молодого человека изобразилась улыбка. — Ну мне-то может и в музей, — Вилайет изобразил совершенную невинность, — а вот ты-то можешь и в тюрьму загреметь. Если я всё расс… — Я понъял! — резко закричал советник по культуре, отбегая от трона и хватая Вилайета за руку. — Я просить искренний прощения, но ми фынушдены ненадолго отойтить, — притворным голосом сказал Шлягерман и, не дожидаясь разрешения, вышел, прихватив с собой Вилайета. — Не надо ничего никому расскасыфать. Не надо. Ф конце концов, Дерьиктория сама себя не построит!***
Когда стало понятно, что колониальная власть близка к своему логическому падению, то Комитет переполошился. Премьер лично спустил на имя Элдвинда директиву, в которой предписывалось срочное введение войск на территорию планеты. Согласовав военные планы с Макинтошем, Янж понял, что слишком ранний путч может привести к краху всего Правительства, так как министры, если бы спецслужбы начали копать, оказались бы причастны к повстанческой деятельности. А вот слишком поздние действия могли привлечь сворачивание плана до того момента, когда не будет образована новая колония. Планы Комитета были весьма прямолинейными. Случится должно было только то, что написано в плане, а всё остальное исключается. Увы, но такая тактика, обожаемая Макинтошем, не являлась совершенной. Одно только отклонение от плана, и можно за армией записывать проигрыш. Да и армии-то у них особо не было. Несколько вооружённых отрядов регулярных формирований, Правительственной гвардии и преторианцев. Конечно, на планете, которая силами колониальной власти была разгромлена, могли сойти и эти войска, но если что-то пойдёт опять-таки не по плану, то путчисты оказывались в очень уязвимом положении.***
Лорд Элдвинд думал. Думал над тем, как бы побыстрее высадить войска на планету. Рассматривая карту, он, пользуясь данными Макинтоша и компьютерными моделями, пытался правильно расставить солдат. Играл, в общем-то, в стратегию для аристократии. — Как продвигаются дела, господин министр финансов? — спросил образовавшийся в дверях премьер-министр. Элдвинд оторвался от созерцания карты, подняв свои покрасневшие глаза (многочасовые свидания с картой всему виной). Лорд Янж зашёл в кабинет, отмечая чистоту помещения. Видимо, министр финансов ещё не успел сыграть матч в литрбол. — Очень плохо! Нужно уловить нужный момент, иначе проигрыш нам обеспечен. Вы сами, господин премьер-министр, доказали, к чему могут привести слишком ранние или слишком поздние действия. Я уже просто не знаю, что можно тут предпринять! — крикнул министр финансов, ударив по столу. Лорд Янж уселся на кресло, стоящее рядом с этим самым несчастным столом. — Берлинкольц гарантировал любую поддержку революции, — сказал премьер, взяв в руки настольный флаг государства. Лорд Элдвинд вновь поднял свои глаза и, громко рассмеявшись, спросил: — А причём тут Берлинкольц? Встав из-за стола, министр финансов прошёлся через весь кабинет, остановившись у окна. Сложив руки на груди, он молчаливо стал разглядывать панораму столицы. — Дело Берлинкольца — Земля. Здесь мы вполне способны разобраться без него. Пусть лучше отзовёт тех землян, которые поддерживают фронтовиков! — Земля сейчас — наш сателлит. Наш, а не королевский. И пока там есть Берлинкольц, мы имеем хоть какого-то союзника. В крайнем случае, есть основа для развёртывания правительства в изгнании, — ответил премьер, поставив флаг на стол. Элдвинд всё ещё молча стоял, наблюдая за городом. За своими, собственно, достижениями в экономике. — Да кто нас будет слушать там, на Земле? Мы нужны здесь! Если мы, простите за просторечие, чухнем отсюда, то на следующий день про нас забудут, а в кабинетах будут сидеть вот такие морды, лояльные власти. А Берлинкольц, правильно вы говорите, сателлит. Он не будет делать ничего, пока мы не решим, что это надо сделать. Но он будет стелиться под любого, кто обладает большей властью, — ответил Элдвинд со всем возможным напором. — В общем, я не знаю, что мы будем делать с Вестройей, но я просто не могу расставить там войска. Я не полководец! Я министр! — Что же, придётся поручить это дело лично Макинтошу. Благодарю за просвещение, — сказал Янж и покорно, соглашаясь с доводами Элдвинда, покинул кабинет. Стоило премьеру выйти, как в помещении резко похолодало. Резко развернувшись, Элдвинд, сжавшись, упал в своё кресло. — Зачем же ты отказываешься от такого шанса? — спросил изначально шипящий голос, который потом преобразился в хриплый и тихий. — Отправь войска тогда, когда тебе будет угодно. Неужели ты думаешь, что тамошняя власть способна остановить правительственные войска? А вот когда их головы будут висеть на флагштоках Директории, — вот тогда ты и поймёшь, что ничего они не могли. Возвысь Правительство! Победа близко! — Знаешь, а ты прав, — решил Элдвинд, вновь прильнув к карте. Ожидал очередной день планирования.***
Министры и комитетчики-путчисты собрались в зале заседаний. Сегодня должно было состояться намеченное введение войск на территорию колонию. За мраморную кафедру, украшенную золотыми узорами, встал Янж, ожидания всех своих сотоварищей. На первом ряду уселись пятеро из шести комитетчиков, а за ними начали рассаживаться остальные министры. Янж протёр вспотевший лоб платком. Знаменательный день, предопределяющий дальнейшую судьбу планеты, уже отдал времени добрую половину себя, а Вилайета, который должен был отчитаться о происходящем, на связи ещё никто не видел. Сегодня очень малое число министров смогло заснуть. Некоторые всю ночь пили успокоительное, некоторые составляли завещания, а кто-то — лично Элдвинд — успел побывать мастером спорта по пресловутому литрболу. Это и объясняло, почему сейчас он сидел никакущий. Экран, затрещав, начал выводить какое-то изображение. Все министры тут же задрали головы. На прояснившемся экране появился Вилайет, толь ко вот сидел он в своём шаттле. — Поздравляю, господа, колонизация провалена! — крикнул госинспектор. — Мы все летим обратно. Зал наполнился криками и гулом. Министры начали кидаться друг на друга с обвинениями. Янж грохнулся на пол, то ли в обморок, то ли просто так. Один Элдвинд сидел, изображая мировой пофигизм. Ему было не до того. У него в голове рисовались картины его премьерства. — Почему не пришли войска?! — закричал Вилайет, отвлекая министров от перепалки. — Молодцы! Вот если что-нибудь случится, я на вас такой рапорт накатаю! И… — Да подожди ты, — ответил поднявшийся с пола премьер. — Как это "не пришли"? — Это я у вас спрашивать должен! Это вы так следовали инструкциям, что ничего мы сделать не смогли! Даже гвардейцы ничего не предприняли! В общем, ждите нас. В скором времени обещаю прибыть. И я обещаю провести с вами очень серьёзный разговор. Вилайет отключился. Министры попадали на свои кресла. Янж грохнул стакан воды, стоявший за кафедрой. Судьба планеты была предрешена. Революция стала неизбежна. — Я сейчас отправляюсь во Дворец, а вы, господа министры, ждите. Ждите, когда "Золотой указ" будет мною подписан.***
А вечером того же дня и состоялся разговор, во время которого министры разработали шаткий план дальнейших действий. Стоит упомянуть, что особо счастливы в тот день был Вилайет. Ведь во Дворце, когда все причастные к провалу колонизации были подставлены под удар, он так расстарался, что зачитал весь список ошибок колониальной власти, который составил за всё время своего пребывания на планете. Вот и получилось, что он-то оказался совершенно невиновным. Конечно, удары по носу в тот вечер немножечко испортили настроение госинспектору, но осознание нового будущего вновь его вернуло. Директория, построенная на множественных ошибках, сама стала величайшей ошибкой народа вестов, какую они только могли совершить. Во всяком случае, для них самих… Oyen Piyet, господа!..
Примечания:
Товарищи уважаемые, вы уж меня простите за то, что я, имея вагон свободного времени, сидел и ничего не делал. Одно время у меня обнаружилась просто тотальная нехватка идей, но она уже как-то изживает себя, поэтому я и смог что-то — слава богу! — настрочить. А ещё было, что мои благородные идейные соавторы тоже ничего придумать не могли, поэтому и наблюдался период застоя (Брежнев не виноват). Вот, собственно, и всё.
Надеюсь на понимание.
