Учитель немецкого

POV Rudolf Schutze Тут в кабинет вошли три девушки. Одна дотронулась до сумки Ники и принялась отряхиваться. Она наглым образом прервала нашу беседу, спросив: - Ой, а вы кто? - Учитель. Ваш. Новый. - Ой, как-то вы говорите странно… но вы красавчик, - еще и подмигнула. Я же говорил! Она кинула свою сумку куда-то назад и обернулась, чтобы посмотреть, куда она упала. - До тебя, надеюсь, не коснулась моя сумка, чучело? – презрительно процедила она. - Можешь не беспокоиться, Юленька. Я ее и пальцем не тронула, - зло прошипела Ники. - Может быть, начнем урок? – я встал со стула, - что вы проходили на прошлом уроке? - Мы повторяли глаголы 2, 3 и 4 класса, - вдруг вскочила со стула соседка Юленьки. - Глаголы начальной школы? Вы хоть учебники на уроках открываете? Понимаете, даже если мы будем усиленно заниматься, я не смогу за два года привить вам программу за девять классов. Что вам задавали? - Задавали написать рассказ. На любую тему, - опять вскочила соседка Юли. - Как тебя зовут? - Алена. - Ну что ж, Алена, выходи к доске. Читай нам свой рассказ, - я поставил точку в журнале, дабы потом поставить там оценку. - Я не сделала, - отличница (а она, скорей всего, отличница) как-то поникла. - Придется поставить двойку. Как твоя фамилия? - Шарапова, - не задумываясь, ответила она. -Ах, ты, сучка, это ты мне двойку пришить собираешься? – послышался возмущенный крик с последней парты, где сидела Ники. Но было поздно. Я уже вывел красивенькую двоечку напротив фамилии. Ники посмотрела на Алену и прошипела «еще пожалеешь». Дальше я вызвал Юлю. Она вышла с листочком и принялась читать. Я скривился и уже на второй минуте отвратительного чтения остановил ее. Поставил убогонькую троечку. Все остальные были не готовы, пришлось выставить двойки. Последней я вызвал Ники. Она встала с места и начала рассказ. Рассказывала хорошо, даже без листочка, меня также удивило то, что говорит она практически без акцента. Рассказ был маленьким, но емким. Я поставил ей твердую пятерку. Прямо рядом с двойкой. Но двойка, то, не ее… - А как вас зовут? – снова Юля. - Рудольф Шутце, - меня чуть не стошнило от ее сладенького голоса. Нет, девочка, ты точно в пролете. - Ой, какое-то странное имя, - шепнула она. - Я немец. И имя, кстати, нормальное. Знаешь, я тоже могу постебаться над русскими именами, но я это разве делаю? - Ой, Рудольфик, а ты женат? - Я не обязан посвящать Вас в свою личную жизнь. И не смейте коверкать мое имя! Для вас я Герр Шутце, и я учитель. Вы не имеете права называть меня на «ты». Юля что-то пробурчала себе под нос. Обиделась? Ну и отлично! Зато не будет теперь со мной заигрывать (чего она, кстати, делать не умеет). Ники опять читает. А она… необычная, что ли. Тихая, задумчивая… начитанная, хорошо знает язык (в отличие от своих одноклассниц), и, наверное, у нее есть парень. Хотя, почему «наверное», у всех девушек ее возраста есть парни. Так, что за мысли, Рудольф? Она ученица, ты учитель. Ты же сам говорил, что тебе неприятны ухаживания со стороны учениц. Ники оторвалась от книги. Черт, интересно, она заметила то, что я на нее уже пять минут не отрываясь смотрю? Странные у нее глаза… Желтые… всегда считал, что таких не бывает… Линзы? Да нет, она очки носит. Вряд ли. Когда мы разговаривали, она смотрела прямо мне в глаза. Как будто в душу заглядывала… странная она… От настойчивых мыслей меня отвлекает звонок. Наконец-то! Не могу поверить, я отсидел целый урок и почти не попортил свою психику! Все вскочили. Все, кроме Ники. Она просто встала и потянулась за сумкой, но Юля, которой не терпелось покинуть кабинет, сбила ее. Раздался крик. Крик Юли. Потом она быстро смылась из кабинета, не забыв прихватить подружек (мне так кажется). Потом я увидел Ники. Она лежала на полу. Кажется, она потеряла сознание. Юля! Все эта… эээ… да как там у Вас выражаются-то... ванилька Юля с ее подругами! Она толкнула Ники и убежала, вместо того, чтобы ей помочь… Я вскочил со стула, не забыв захватить пузырек с нашатырем (всегда ношу с собой, т.к. проблемы со здоровьем). - Ники! Ники! Давай, приходи в себя! – я сунул ей под нос ватку, пропитанную ужасно вонючим нашатырем. Ники закашлялась. Ну, давай, приходи в себя. Не хватало, чтоб ты еще коньки отбросила. Да, за полгода жизни в России я узнал множество русских выражений. Может медсестру вызвать? Черт, я даже номера ее не знаю, а оставлять Ники одну… как-то страшно. Да и расхаживать с ней на руках по школе… тоже страшно. Вдруг что-нибудь не то подумают? Тогда точно уволят… а мне деньги нужны… очень. Я посадил ее на стул и похлопал по щекам. - Эй, больно, между прочим! Где я? - Ники, помнишь меня? - Герр Шутце, прекращайте. Я в школе, да? - Стал бы я домой к своим ученицам ходить? – усмехнулся я. - Думаю, нет. Надо на уроки идти. - Ники, тебе домой нужно, отлежаться, а потом в больницу… я попрошу, чтобы тебя отпустили. Сама дойти сможешь? Ники попыталась встать, но чуть не рухнула на пол, если бы я не успел ее вовремя подхватить.