Немезикс

Включила. Выключила. Включила. Выключила. Таким было развлечение Никты в этот одинокий час, пока товарищи бродили где-то на поверхности, собирая всё, что у них осталось. Она щёлкала кнопкой фонарика и наблюдала, как жёлтое расплывчатое пятно света то появляется, то исчезает на водной глади канализационного рва. «Этому фонарику уже год, почему он до сих пор горит? Из чего же всё-таки его сделали?» Никта напряглась, оживляя в голове воспоминания. Она помнила, как её команда набрела на разрушенный и разграбленный магазин волшебных товаров. Там и досталась им коробка чудо-фонарей. Сейчас из этого богатства оставалось только три штуки — ровно как и членов отряда. Всё остальное исчезло, вместе с хозяевами, в недрах ЦИСОДО. Никта вздохнула. Где они были сейчас, эти ребята, что вместе с ней рука об руку боролись за свободу? Хотелось верить, что они выжили: никто их не видел с тех пор, как каждого повязала охрана. А между тем они — единственное, что было у неё, единственное, что Никта помнила. Там же, за многометровым бетонным заграждением, отделяющим Центр от внешнего мира, находился тот, кто был ей дороже всех на свете, мысль о котором согревала сердце и заставляла сжиматься от боли. «Я не должна думать о нём, я должна жить дальше», — подумала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Но в голове один за другим всплывали образы. Его улыбка, его запах, его родинка за ухом, задорный огонёк во взгляде, игривые интонации в голосе… Ей показалось, что он стоял перед ней, живой, настоящий, но стоило протянуть руку — тут же исчез. «Эйд… — прошептала Никта чуть слышно, слёзы душили её. — Скорее бы эта фея очнулась, я больше не вынесу, я больше не хочу оставаться с собой наедине!» Никта уже в десятый раз повернулась к пострадавшей волшебнице — та всё ещё была без сознания и лежала ровно там, где упала, безжизненно расставив руки. Её короткие платиново-белые волосы рассыпались по грязному плиточному полу, обнажая мохнатые оленьи ушки. На бледной щеке блестели три серебристых кружка — татуировка. «Чем больше я на неё смотрю, тем загадочнее она кажется», — отметила про себя Никта. Вдруг незнакомка застонала, поворачивая голову. Никта бросилась к ней, стремясь обрушить на неё вопросы, которые вертелись на языке всё это время, пока они не извели её окончательно: — Приве-е-е-ет! С пробуждением тебя! Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Волшебница долго молчала, жмурясь от яркого света фонаря и пытаясь сфокусировать взгляд. На её лице застыло удивление. — Ты так неожиданно появилась… — подметила Никта. — Словно вышла из пустоты. Я никогда такого не видела. Как тебя зовут? Откуда ты? Похоже, незнакомка потихоньку начала понимать, что произошло. Она тихо произнесла, лёжа без движения: — Меня зовут Габриэлла. Где мы находимся? — Её волосы при этом плавно окрасились в синий. — В канализации, — ответила Никта удивлённо. На лице феи отразилось облегчение. — А на какой планете? — А что, есть и другие обитаемые планеты? — ещё больше изумилась Никта. — Конечно. Мы же в Волшебном измерении… Да? Никта не знала, что ответить. Габриэлла поникла, и её волосы вновь побелели. Волшебное измерение… В этом было что-то знакомое. В памяти всплыл изрешечённый пулями дорожный столб, на который она с друзьями наткнулась прошлым вечером. На нём была табличка с крупными синими буквами, украшенными по бокам паутиной из мелких лампочек: «Добро пожаловать в…» — Если тебе это поможет… — неуверенно начала Никта после длительной паузы, — Я слышала, что это место называется «Магикс». В льдисто-голубых глазах феи за секунду отразился целый спектр эмоций: удивление, радость, снова удивление, ужас, и наконец, гнев. Она замерла, глядя на тянущиеся по потолку и стенам трубы. Минута или две прошли в безмолвии. Почувствовав, что гнетущие мысли снова подступают, Никта поспешила нащупать новую тему для разговора: — Извини, можно вопрос? Почему твои волосы всё время меняют цвет? Это какая-то особая краска? Или всё дело в магии? Габри не реагировала, с головой погрузившись в раздумья. Лишь журчание воды в коллекторе нарушало воцарившуюся между ними тишину. — Значит, он не выдумывал. Это правда, — наконец отозвалась волшебница с нескрываемой злостью. — Кто «он»? — Тот мужик, который забросил меня сюда. — М-да, — Никта усмехнулась, подмигивая. — Кажется, нам предстоит долгий разговор. Расскажешь мне о себе? Вдруг я смогу помочь? Габриэлла изучающе оглядела её, и губы феи тронула едва заметная улыбка: — Хорошо. И Габри поведала, что она с замёрзшей планеты под названием Харон и ищет подругу, которая, скорее всего, где-то в Магиксе. И что дела здесь, как она слышала от двух подозрительных мужчин, которые её телепортировали сюда, из рук вон плохо. — Да… Это так… Как, ты говоришь, зовут твою подругу? Илария? — Никта задумалась. — Боюсь, что она в Центре. Будь она среди тех, кто на воле, мы бы об этом знали. — Но кто вы? — спросила Габриэлла с грустью, её волосы почернели. — Мы… — Никта горделиво улыбнулась, откидывая свесившуюся прядь каштановых волос за спину. — Мы называем себя «Каратели». — И кого вы караете? — Это… долгая история. — Я готова выслушать. — Хорошо. Никта тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и начала: — Знаешь, какое моё первое в жизни воспоминание? Это случилось где-то полгода назад. Я открываю глаза и вижу человеческий силуэт. Сначала всё очень расплывчато, но я понимаю, что он, похоже, очень внимательно меня разглядывает, затем машет рукой, и надо мной возникают ещё два силуэта. Они помогают мне подняться, задают какие-то вопросы, я качаю головой. «Никта», — произносит вслух тот, первый человек, изучая паспорт, который нашли в сумке рядом со мной. Так я узнала, как меня зовут. А те трое были Эйд, Обри и Хэйт. Они рассказали мне, что весь город усыпан человеческими телами. И что по округе ходят личности с оружием за спиной, которые проверяют, кто в сознании, и куда-то их уводят. Мне просто повезло, что не они обнаружили меня первыми. Габри лежала на боку, подпирая рукой голову, словно позировала невидимому художнику. Видно, что она внимала каждому слову. — Мои спасители предложили мне присоединиться к их маленькому отряду, который тайком от военных расследовал всё происходящее вокруг. Сначала нас было четверо, потом мы находили всё новых и новых очнувшихся и приглашали их присоединиться к нам… Постепенно мы стали одной большой командой… — Насколько большой? — сказала Габри. — В лучшие времена нас было… человек триста, наверное. Вместе мы выяснили, что всех людей уводят в гигантское здание в двух сутках пути от города, которое называется «Центр Исправления Подростков». А ещё что некоторые из нас обладают магией и все попытки её использовать плохо заканчиваются: повсюду установлены датчики, которые улавливают малейшую магическую энергию, и на сигнал прилетают вот эти штуки. Никта пнула ногой обломки одного из «конфискаторов» и замолчала, собираясь с духом. Впереди её ждала самая тяжелая часть истории. — Увы, такая огромная группировка, как наша, не могла остаться незамеченной, и вскоре наша жизнь превратилась в яростное противостояние людям-с-оружием… — Никта вновь осеклась. Одна за другой в памяти вспыхивали ужасные картины. Она могла позабыть имена всех товарищей, но блестяще помнила, что сделали сотрудники ЦИСОДО с каждым из них. Габриэлла слушала её безмолвно, нетерпеливо подёргивая ушами. Никта глубоко вздохнула. — Большинство из нас поймали и забрали в центр. Но некоторых… С некоторыми не стали… церемониться… — Голос Никты задрожал. — И когда первый из нас… пал… Мы поклялись, что будем мстить за каждого… Карать тех, кто лишил нас близких… — И много вас сейчас? — настороженно спросила фея. — Ну… Это худшие из моих подозрений, но… Кажется, это все, кто остался… — Никта кивнула в ту сторону, куда ушли Обри и Хэйт. — С каждым днем выживать становилось всё труднее, и мы решили разделиться и обосноваться в разных уголках Магикса: мелким группам проще оставаться незаметными. Но уже долгое время никто из остальных ребят не выходил с нами на связь… Все, с кого начинались «Каратели»… Хэйт, Обри… Я… Нас как было четверо, так и осталось… трое… Все, кроме… кроме… — она уже не могла сдерживать плач и бросилась обратно к коллектору, закрывая лицо руками и выключая фонарик. Меньше всего Никте хотелось бы, чтобы кто-то видел её в таком состоянии.

***

Стены палаты закружились и упали в черноту. Голова наполнилась звоном. Долгое время Ариадна словно плыла в невесомости, но где-то вдалеке грохнула дверь, выдергивая её назад в реальность. — Ари? Что-то тёплое и шершавое коснулось её шеи. — Ари, ты слышишь меня? Она хотела ответить «да», но тело её не слушалось. К горлу подступил приступ тошноты. «Вжик!» — пропела молния на халате, что-то громко хлопнуло, и холодный поток свежего воздуха хлестнул Ари по носу. Вскоре шум в ушах отступил, и ей наконец удалось открыть глаза. — Видишь, до чего доводит твоё упрямство! — досадовал Бьорн, помогая ей сесть. — Говорил же тебе!.. На, выпей. — Он поднёс к её губам чашку душистого чая. Ари наклонилась, чтобы сделать глоток. — Хотя, стой, отравлено же, — саркастично предостерёг парень, и чашка медленно уплыла из-под носа Ари, оставшись нетронутой. Бьорн демонстративно начал хлебать чай сам. Ариадна с мольбой посмотрела ему в глаза. Он старательно избегал этого взгляда, но всё же не выдержал, вздохнул, наклонился к прикроватному столику, протянул вторую чашку со словами: «Ну вот, теперь уже я чувствую себя виноватым», — и придерживал её всё то время, пока Ари пила. Его руки казались обжигающе горячими по сравнению с её бледными озябшими пальцами. — Извини, есть тебе пока нельзя. Сначала приди в себя немножко, — виновато сказал он, покидая комнату. — Бьорн… — с трудом произнесла Ари. — Да? «Надо что-то сказать. Пока он не ушёл. Он подозрительно себя ведёт, но хорошо относится ко мне». — Прости меня. Он замер в дверях. — Я просто… Не привыкла кому-либо доверять… Ты так напугал меня, когда… — Правильно делаешь. — Что? Почему? Он приблизился и шепнул ей на ухо на языке Каллисто: — Я всё объясню тебе, когда мы пойдём вместе в сад. Тут опасно что-либо обсуждать. У каждого предмета в этой палате есть уши. — Но что ты от меня хочешь? — Я хочу предложить тебе то, от чего ты не сможешь отказаться. Только сначала ты должна хоть немного восстановиться после того, что они с тобой сделали. — Хорошо. — И ещё. Пообещай, что никому ничего не расскажешь, если кто-то спросит, что с тобой случилось в саду. До последнего стой на том, что ты ничего не помнишь. — Обещаю. — Вот и славно, — Бьорн похлопал Ариадну по плечу. — Я скоро за тобой зайду. Не скучай, милаш. Дверь за ним закрылась, щёлкнул замок, и Ари осталась одна. Голова всё ещё кружилась, но на душе было легко. Вдруг по коже прокатились мурашки. «Что он имел в виду под предложением, от которого я не смогу отказаться? И насколько это опасно для нас обоих? Он умеет завоевывать чужое расположение, но можно ли ему в самом деле доверять?» Ари откинулась на подушку и схватилась за голову. Она не знала ничего о мире вокруг. И о себе. Рядом с кроватью висела сумка, откуда едва заметно выглядывал чёрный кончик тетради. «Может быть, дневник поможет во всём разобраться? Стой. У стен есть уши. А значит, наверняка есть и глаза». Ари не обнаружила в комнате красных огоньков и обрадовалась, но тут её взгляд уткнулся в решётку вентиляции. «Да, в ЦИСОДО не дураки работают. Там определенно спрятана камера. Но у неё наверняка ограниченный обзор. Что, если возможно как-нибудь избежать взора всевидящего ока? И сколько ещё камер я смогу перехитрить?» Внутри Ариадны словно загорелся огонёк. На ближайшие несколько часов она нашла себе занятие.

***

Охранник сидел в кресле перед усыпанной мониторами стеной и наслаждался чашечкой ароматного кофе. Покой обеденного перерыва нарушил коллега с планшетом в руках: — Информационное бюро Центра обновило раздел новостей. Хочешь почитать? — Валяй, — Альрих отставил в сторону кофе и погрузился в чтение. На первой полосе значилось: «Всплеск магии на городской помойке: новые проделки «Карателей»?» Под заголовком виднелась фотография девушки в меховой куртке и с вьющимися позади клубами тёмного дыма. Её лицо и серебряные круги на левой щеке казались очень знакомыми. «Интересно, — пробурчал Альрих. — Очень интересно…»