Немезикс

— Повтори ещё раз, пожалуйста, в чём состоит наш план? — Ари наклонила голову набок и вкрадчиво посмотрела Бьорну в глаза. В них плясали искры задора, хотя парень старался принять серьёзный вид. — Смотри, каждое утро в восемь часов из ЦИСОДО выезжают машины. Они везут заключённых либо на электростанцию, либо на промышленные объекты, либо на стройку в центр Террена. Нам надо как-нибудь туда затесаться, под видом рабочих или типа того. — Есть ли способ попасть туда легально? — Для меня — да. Я могу на время поменяться с одним из ребят, у меня там есть хорошие знакомые. — Бьорн самодовольно улыбнулся. — Но для тебя, Ари… Я не думаю, что они допустят туда кого-то из сектора А. Она тяжело вздохнула. — И как же мне попасть туда вместе с тобой? — Ну… Можно завернуть тебя в ковёр и протащить в грузовик. — Он рассмеялся. — Прекрасный план. А главное, надёжный, как зенитианские часы, — отметила Ари, саркастично улыбаясь. Они сидели на койке в её палате. На коленях Бьорна лежала распечатка истории болезни, и он делал вид, будто что-то разъясняет Ари о её «диагнозе», но это была лишь актерская игра, предназначенная для тех, кто наблюдал за ними через крохотный глазок камеры наблюдения. Говорили они, как обычно, на языке Каллисто. — Зенити… Как ты сказала? — Бьорн заинтригованно подался вперёд. — Зенит. Это самая технологичная планета в… Как это называется… В общем, все самые передовые технологии разрабатываются там. — Откуда ты это знаешь? — Я просто… Помню. Его глаза вспыхнули от восхищения. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Щёки Ари обожгло огнём. — Мы отошли от темы, — осадила она Бьорна, инстинктивно скрестив руки на груди. — Если у тебя давно зрел план, почему ты не мог сбежать всё это время? Для чего тебе я? Он поник головой. — Видишь ли… Всё только на словах просто. А на деле там суровая охрана, которая пристрелит тебя сразу, как только заподозрит неладное. Поэтому тут вся надежда только на твою магию. — Но… Я же её только недавно в себе открыла и не умею ею управлять. — Знаю. Но, судя по величине твоего ожога, волшебные силы у тебя просто охренеть какие большие. И если придётся спасать свою жизнь, ты раскидаешь всех охранников и сломаешь любые замки как нечего делать. Я видел вышедших из-под контроля фей, они крайне опасны, и охрана не могла бы с ними справиться, если бы не… Да, это самое главное!.. Если бы не «отбиратели магии»! Они главная боевая единица ЦИСОДО. Я знаю все места, откуда они вылетают; ну, я надеюсь, что все! Нам нужно найти способ заклинить двери, за которыми они находятся, чтобы «отбиралки» не могли до нас добраться и помешать тебе магичить. И всё, мы свободны! — А как мы, по-твоему, их заклиним? — Помоги мне придумать, умняш. Ари напряжённо нахмурилась. — Давай пока вернёмся к ковру. Как ты пронесёшь меня закатанной в него мимо охраны? Там же наверняка всё досматривают. — Ты всерьёз загорелась этой идеей, — хихикнул Бьорн. — Я анализирую все варианты, даже самые нелепые. Из коридора донеслись недовольные крики пациентов, и Бьорн выпорхнул из палаты, пообещав скоро вернуться. Ари устало плюхнулась на подушку. Чем дольше они обдумывали побег, тем невозможнее он казался. Но Бьорн так искренне верил в успех, что она не могла просто так опустить руки. Должен быть способ. И они его придумают. Вместе. Ари зашла слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

***

Габриэлла сидела в гостиной и задумчиво разглядывала серый пейзаж разрушенных домов, разделённый надвое трещинами в стекле. За последние несколько дней «Каратели» проверили два десятка жилищ, но так и не нашли ничего полезного — тот район, где они остановились, был разграблен и всеми забыт уже очень давно. Еда кончалась, напарники становились всё раздражительнее. И почти не разговаривали друг с другом, если не считать едкие замечания, которыми они изредка перебрасывались. Кочуя от одного места к другому, «Каратели» медленно двигались в сторону севера. На этот раз они остановились в уютном коттедже на одной из мощённых камнем извилистых улочек. Это был прелестный маленький домик из кирпича, с белым фасадом. Вдоль стены тянулся стройный ряд осиротевших цветочных горшков; по ажурным перилам у входа вились сухие плети роз, от лёгкого дуновения ветра с них сыпалась пыль; бирюзовая краска на двери облупилась и выгорела, побелка вся покрылась чёрными извилистыми линиями; у дороги поблёскивал вырванный с корнем жестяной почтовый ящик. Наверное, в лучшие годы этот дом был сказочно красив. Сквозь трещины в стекле просачивалась утренняя стужа. Было примерно пять часов — у себя на планете Габри всегда вставала в это время, потому что любила смотреть на ещё не проснувшийся город. Но Магикс не спал, он был попросту мёртв, и его могильное безмолвие удручало. Лишь иногда тишину нарушал дождь, будто оплакивая былое величие сердца Вселенной. «Интересно, здесь ещё хоть кто-нибудь живёт, кроме нас?» Габриэлле вновь вспомнилось лицо в окне. В тот день она тайком от товарищей обшарила всё здание, но там не оказалось и следа чужого присутствия, всё было покрыто толстым слоем пыли. Потом вскочила посреди ночи: ей показалось, будто кто-то ворочает крышку люка. Больше не спала. А после ничего, привыкла, успокоилась, незнакомец её уже не тревожил. Правда, Хэйт то и дело поглядывала на неё с подозрением. «Может, мне мерещится Илария? Я так сильно хочу с ней встретиться, что вижу её повсюду…» Габри сжала кулаки: она ни на шаг не приблизилась к разгадке того, что произошло с подругой. И даже не выяснила, как вернуться домой. Она умела терпеть, но бездействие уже начало сводить её с ума. — Ты так рано встаёшь? — Никта стояла в дверях, уже одетая и накрашенная, но всё ещё немного сонная. — Да. Не могу подолгу спать, когда нужно столько всего сделать и выяснить. И потом… Вы не боитесь, что нас поймают охранники из Центра? Надо хотя бы караул поставить. — Нет, мы все очень чутко спим. Если кто-то вторгнется сюда, мы успеем среагировать. Но тебе лучше не сидеть здесь, привлекая внимание, — тон Никты резко сменился с мягкого и дружелюбного на холодный и строгий. — Ты права, прости. — Габри поспешно отдалилась от окна. — Скажи… Магикс везде такой запустелый, или в нём есть районы, где всё ещё живут люди? Никта кивнула: — Я тебе кое-что покажу, но сперва я должна спросить разрешения у Хэйт. Подожди секунду. Она ушмыгнула к спальням, а Габриэлла, в задумчивости вернувшись в к окну, осторожно выглянула из-за рамы одним только глазом. «Нет, это точно была не Илария. Она спит всегда минимум до трёх часов, потому что рисует до самого рассвета. Ты меня не обманешь, мозг. Ты меня не обманешь…»

***

Они стояли на мосту, заворожённо наблюдая, как, дыхнув пылью и дымом, оседал на землю высоченный небоскрёб. Отзвуки взрыва эхом прокатились по округе, и на минуту все соседние здания исчезли в грязновато-коричневом облаке. Когда пелена рассеялась, от высотки осталось одно лишь воспоминание. В это время гигантские краны совсем неподалёку невозмутимо передвигали бетонные плиты, строя новый дом. — З-зачем они разрушают центр Магикса? — пробормотала Габри, оправившись от шока. — Правильно делают, — пожал плечами Обри. — Будут отстраивать заново. Те небоскрёбы всё равно уже на одних только соплях держатся. — Но это же исторические места! — Нас в любом случае никто не спрашивал. — Это, как ты поняла, — пафосно возвестила Хэйт, — так называемая Земля Обетованная. — И кто кому её обетовал? — Габри нахмурилась. — Центр обещал её своим подопечным. Когда те перевоспитаются. Там сейчас мало кто живёт, но первые поселенцы уже есть. — А там есть магазины с едой? — В её душе вспыхнул огонёк надежды. — Даже не думай об этом, — отрезала Хэйт. — Всё тщательно охраняется. Соваться туда — это самоубийство. — А жаль, — вздохнула Габри, глядя на проступившие под кожей рёбра. От вида современного Магикса сердце сжалось. Кто оказался настолько могущественным, чтобы победить местное правительство? Разрушить самую знаменитую школу фей? Запретить волшебство в самом волшебном городе Вселенной? Габри искала ответ в голых скелетах зданий, но те лишь безмолвно глядели на неё пустыми глазницами окон.

***

Сад Мёртвых деревьев наполнился благоуханием черёмухи, но это была лишь иллюзия. Ари петляла между стволами вслед за Бьорном, любуясь жемчужным небом. В тот день ни с того ни с сего наступила весна: привычная вечерняя темнота сменилась пунцовым закатом, а колючий холод — майским теплом. — Хорошо, а как тебе вариант просто перелезть через забор? — устало спросила Ари, поравнявшись с приятелем. — Не получится. Там весь периметр утыкан датчиками. Да и никто из заключённых никогда не приближается к этому забору: это даёт охране плюс пятьдесят очков к подозрительности. Она горестно вздохнула. — Не вешай нос, моя прелесть. Мы что-нибудь придумаем. — Ладно… — Ари достала из сумки чёрную тетрадь. — Давай вернёмся к твоему плану с грузовиком. Откуда, говоришь, они выезжают? На одной из страниц неуверенными и едва различимыми штрихами, чтобы камеры не могли его запечатлеть, был начертан план первого этажа южного крыла, со всеми постами охранников и ячейками, откуда могли вылетать «санитары-М». — Значит, они выезжают вот отсюда и здесь же погружают заключённых. Я должна каким-то образом пробраться в этот гараж, так? — Да. Но там, как и везде, есть камеры слежения. — Надо их как-то перехитрить. Я слышала, их можно взломать так, чтобы они показывали совсем не то, что видят. — Ты гений! Осталось только придумать, как это провернуть. — Святая Морин, почему так сложно… Ари замерла, спиной ощутив чей-то колкий взгляд. В нескольких метрах позади неё стояла девушка с чернильного цвета волосами и делала вид, что рассматривает одно из деревьев. Она казалась знакомой. Точно. Разносчица еды в больнице. Ариадну охватил озноб: их разговор подслушивали! Что ж, удачи с пониманием языка Каллисто. — Кстати, Бьорн, — чуть слышно спросила она, — как ты догадался, что я знаю каллистианский? Он улыбнулся своей фирменной улыбкой — одними лишь уголками губ. — Ари, у тебя просто неподражаемый акцент. Я даже не знаю, как его описать… В нём есть что-то неуловимое, что выделяет тебя из большинства. Не знаю, может быть, интонации… Или то, как ты смягчаешь согласные. Одно я знаю точно, во всём центре есть только один человек, который разговаривает так же, и этот человек — я. — Вижу, ты ощущаешь себя избранным. — Да я само совершенство. Ари звонко рассмеялась: — А ещё ты безумно скромный. Бьорн замер, его глаза светились от радости. — Я впервые слышу твой смех. Буду считать это собственной победой. Она застенчиво улыбнулась и посмотрела туда, где только что стояла разносчица, но её уж и след простыл. «Никогда нельзя быть слишком осторожным. Стоит на секунду потерять бдительность — и всё может пойти под откос», — заключила про себя Ари.

***

— Никта! Очнись! Услышав возглас Обри, Габриэлла встрепенулась и помчалась в спальню. Вслед за ней влетела и Хэйт. — Что тут у вас? — спросила она гневно. Никта лежала на кушетке бледная, как мел. Обри тряс её за плечи. — Она без сознания. Подозреваю, что от голода, — ответил парень сдавленно. — Эй, ты, — кивнула Хэйт Габриэлле, — принеси воды. Та пулей метнулась на кухню. Когда она вернулась, Никта застонала и открыла померкшие глаза, безжизненно глядя в пустоту. Габри помогла ей привстать и вручила кружку. — А я предупреждала, что твоя щедрость тебя до добра не доведёт, — бросила Хэйт и ушла. Вслед за ней виновато удалился Обри. Никта сжала кулаки, но промолчала. — Это всё из-за меня, да? — спросила Габриэлла, когда скрип половиц за дверью утих. — Ты постоянно делишься со мной едой и поэтому ослабла. — Не вини себя. Мне всё равно кусок в горло не лезет, — чуть слышно прошептала Никта. — С тех пор как… Эйд… — С тех пор как Эйд. Понимаю. Повисло молчание, и Габри от скуки принялась изучать комнату. Судя по всему, та принадлежала однажды какому-то подростку: все стены были увешаны плакатами рок-групп, письменный стол завален учебниками, тетрадями, ручками и карандашами, над ним высилась внушительная полка с дисками. Габриэлла из любопытства достала одну коробочку и открыла её, но разочарованно положила обратно: из коробки на неё глянула лишь круглая белая картонка. — Я больше не могу, — сказала вдруг Никта, отвлекая Габри от созерцания спальни. — Что? — Больше не могу поддерживать их. Они сами того не хотят. Не знаю, как Эйду удавалось вселять в них веру в светлое будущее, когда ситуация кажется безнадёжной. — Мне кажется, ты просто сама в это будущее уже не веришь. — Габри присела рядом с ней на кушетку. Никта вздохнула: — Ты права. А кроме того… — Она осеклась и долго вслушивалась в окружающую тишину. — Я видеть их больше не могу. Меня от них тошнит. От обоих. Иногда мне хочется заснуть и больше никогда не просыпаться. За дверью скрипнула половица. — Эй. — Глаза Габри начало покалывать. — Не говори так! Я понимаю, тебе тяжело с этими упрямцами. Но теперь у вас есть я! И вдвоём мы им покажем, что такое настоящая сила убеждения! Никта набрала в лёгкие побольше воздуха, борясь с желанием разрыдаться. — Спасибо, Габри. Ты очень хороший человек. — Я не человек. Но и тебе спасибо на добром слове. Эй, ну не плачь! Обнимашки? — Она приглашающе распростёрла руки. Никта слабо улыбнулась и прильнула к ней: — Обнимашки. Снизу донёсся ликующий возглас Хэйт, и она вломилась в комнату вместе с Обри, хвастливо тряся какой-то брошюрой. — Угадайте, что это! Никта оценивающе разглядела бумагу. — Это карта Магикса? — Да! А я ведь говорила, что в старомодных домах должно было заваляться что-нибудь этакое. Мы движемся в верном направлении, надо только взять чуть восточнее, тогда нам не придётся пробираться сквозь Чёрное Грязевое Болото. — А я вам разве не то же самое сказала? — Габри недовольно прищурилась. — Доверять тебе? Ещё чего, — встрял Обри. — Перестраховаться в любом случае не помешает, — оправдалась Хэйт. «Вот как. Сколько ещё мне предстоит для них сделать, чтобы они приняли меня как часть команды?» — Краем глаза Габри заметила, как её волосы приобрели чёрный цвет.

***

С неба упали ледяные капли дождя, налетел ветер, деревья сердито заскрипели. Она стояла и смотрела исступлённо, как мужчина в серо-синей униформе с оранжевыми полосками медленно двигался в толпе других заключённых. — Ари, ты в порядке? «Не может быть… Они не могли с ним так поступить…» — Ари, что ты там увидела? Мужчина заметил её пристальный взгляд и с пренебрежением отвернулся, но что-то мелькнуло на его лице на самую крохотную долю секунды… Он её узнал! Лишь вновь обретя дар речи, она объяснила Бьорну, что это был охранник, отпустивший её погулять в сад, после чего Ариадна оживила дерево. Теперь он тоже заключённый. Из-за неё. — Ари, такие, как он, избивают и пытают таких, как ты. Он не достоин твоего сочувствия. — Но он был добр ко мне… По-своему добр. — Не бери в голову, милаш, жизнь полна несправедливости. Она так и стояла не шелохнувшись, пока Бьорн не взял её за руку и не отвёл прочь.

***

Прильнув щекой к опорной балке, Никта смотрела на текущие по асфальту реки, бликующие при золотом свете фонаря, и сладко вздыхала. Она безумно любила дождь. И сегодня он пришел на помощь, пришел утешить её. Глаза болели — Никта слишком много плакала сегодня. Она поймала себя на мысли, что падающая с неба вода — это её слезы, пролитые с того момента, как Эйд исчез. Казалось, она уже давно смирилась, стала сильнее духом и научилась спокойно относиться к потерям близких людей, но друзья нанесли новый удар по едва затянувшейся ране, и теперь из неё снова хлестала кровь. Никта подставила ладони под струи дождя и умылась ими, приводя себя в чувство. Вдруг ей показалось, что рядом кто-то есть. — Ах! — вырвалось у неё при виде чёрного мужского силуэта за спиной. Тот даже не шелохнулся. — А, это ты, Обри, — еле слышно сказала она, натягивая на лицо улыбку. — Ты напугал меня. Парень промолчал. — Я всегда завидовала твоему умению передвигаться бесшумно, но, прошу, не шути так со мной больше, хорошо? Я чуть не умерла от страха. Он продолжал молчать. — Слушай… Что тебе нужно? — Уже довольно прохладно. Никта удивилась его ответу, сама не зная, почему. Она вдохнула свежий от дождя воздух и съежилась: было и правда чертовски холодно. Обри снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Никта тихонько поблагодарила его и продолжила любоваться неиссякаемыми потоками воды. — Может, хватит уже жить прошлым, — вновь подал голос он спустя минуты молчания. Никта вопросительно посмотрела на него. — На самом деле ты понимаешь, о чем я. Поверь мне, я испытываю то же самое. Но его уже не вернуть. — Как ты можешь знать… Что я чувствую… — возразила она, пытаясь остановить новую волну слёз и удивляясь, откуда те брались до сих пор: казалось, она уже давно выплакала всё до последней капли. — «Вы ведь не были настолько близки» — это ты хочешь сказать? Никта, у всех нас были люди, которых мы любили, потерю которых мы оплакиваем теперь. Эйд, Эдвин… Мы все были как братья. Единые части одного целого. И теперь, когда одни под арестом, а другие… Во мне самом что-то умерло. Я больше не чувствую себя собой, понимаешь? Обри заглянул в блестящие от слез глаза Никты и напряженно вглядывался в них, а она ответно изучала его рубиновые глаза, пытаясь найти хотя бы маленький намек на то, кем был этот человек на самом деле, какие мысли крутились в его голове и что лежало у него на душе. — Дерьмо, а не погода! — донесся до них раздраженный голос Хэйт. — На кой чёрт нужны ливневые канализации, если улицу всё равно затапливает в хлам?! …Эй, какого!.. Хэйт выплыла из тьмы неподалеку и изумленно уставилась на Никту. — Какого хрена вы тут забыли вдвоем… И какого хрена ты носишь его куртку? Это так ты теперь хранишь верность Эйду, да, Никта? — её глаза засветились бешенством. — Успокойся, это не то, что ты подумала, — вступился парень. — Заткнись! Ты, трусливая собака, вечно бежал поджав хвост, почуяв опасность, а Эйд всегда прикрывал твою задницу! Если б не ты, предатель, он бы сейчас был здесь! — Не кричи о том, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия! — Зато Обри обо всём имеет понятие, он же целыми днями обсасывает книги, пока остальные рвут жопы, чтобы добыть для отряда хоть какую-нибудь еду и одежду! — на последней фразе она перешла на такой неистовый крик, что, казалось, всё вокруг могло потрескаться и рухнуть. — Хэйт, не заставляй меня идти против собственных моральных устоев и бить женщину! — Бить? Меня?! — Хэйт затряслась от ярости и, сжав кулаки, грозовой тучей двинулась в их сторону. Обри приготовился защищаться. — Стоп! Довольно! Хэйт!!! — закричала Никта, вставая между ними и расставив руки в стороны. — Что?! — яростно закричала та. Никта стояла не шелохнувшись и тяжело дышала от волнения. — Что происходит? — послышался обеспокоенный возглас Габриэллы. Хэйт плюнула в сторону и процедила сквозь зубы: «Тебя спросить забыли». Габри выбежала из подъезда и удивленно оглядела присутствующих. — Всё в порядке, — злобно ответила зачинщица скандала. — Просто наша «леди» наконец-то показала настоящую себя. Она пнула один из цветочных горшков и ушла, бормоча под нос непристойности.

***

Часы. Дни. Недели. Время текло стремительно, словно горная река, и Ари совсем потерялась в нём. Они с Бьорном тысячи и тысячи раз обсуждали план побега, но ничего путного у них так и не получилось. Всё тщетно. Они не смогут. Не успеют. Взгляд Ариадны заскользил по уже надоевшим белым стенам палаты, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, что отвлекло бы её от гнетущих мыслей. Она лежала на скрипучей железной кровати, на коленях покоилась книга, посвящённая ремонту и обслуживанию камер наблюдения и наглым образом стащенная из библиотеки ЦИСОДО. Бьорн заботливо одел её в суперобложку от хрестоматии по философии, чтобы Ари могла спокойно читать прямо перед камерой, не вызывая опасений у надзирателей. За стеной раздались тихие шаги, и в палату вполз Бьорн. Вид у него был усталый. — Как успехи? — мягко спросил он, плотно закрыв за собой дверь. Ари в отчаянии схватилась за голову: — Не знаю, кем я была в прошлой жизни, но могу точно сказать, что никогда не занималась программированием. У меня мозг на части рвётся от попыток понять хоть что-нибудь из этого… Бьорн дотронулся её подбородка, вынуждая Ари поднять голову. — Не унывай. Ты умница и всё сможешь. Просто может потребоваться чуть больше времени, чем мы с тобой ожидали. — На слове «время» его голос надломился. — Я принёс ещё, — вдруг произнёс он и достал из-за пазухи стопку пособий по взлому электроники… То, есть, конечно же, два учебника по философии! Ари с трепетом в душе взяла книги, открыла первую попавшуюся и вдохнула её аромат. Плотная белая матовая бумага, крупный шрифт с засечками, тиснёная золотом обложка… Ариадна держала в руках воплощение книжного совершенства, которое так редко встречалось в мире, где победили электронные читалки на планшетах. — Какой божественный запах, — прошептала она. Бьорн безразлично возразил: — Запах как запах. Ничего особенного. — Ты ничего в этой жизни не понимаешь! — с напускной обидой заявила Ари, отложила книги в сторону и потянула его за руку, приглашая присесть рядом. Он был сам на себя не похож: бледный как никогда, под глазами залегли тёмные круги, в каждом его мускуле, даже на тыльной стороне ладони, чувствовалось напряжение. — Ари… Нам надо срочно найти причину, по которой ты сможешь задержаться в больнице ещё на какое-то время, иначе тебя уже завтра отправят обратно в сектор А. Я больше не могу придумывать отговорки. В ЦИСОДО работают дураки, но даже они уже начинают что-то замечать. Сердце застучало так быстро, что едва удержалось в груди. — Должен же быть какой-то способ… — На Ариадну волнами накатывала паника. Только не сектор А. Только не экраны. Не снова. — Способ есть, — пробормотал Бьорн. — Но он тебе не понравится. Когда стрелка виртуальных часов достигла восьми вечера, они вышли в Сад, освещаемый лишь тусклым светом стареющей луны. Ари остановилась напротив одного из засохших деревьев рядом с больницей. Сконцентрировалась. Вспомнила свой шок, когда зеленые деревья за секунду обратились в голые стволы. Вспомнила, как охранники избивали обезумевшего мага. Вспомнила зловещее создание, которое норовило выпрыгнуть на неё из экрана. Грудь наполнилась жаром, по венам разлилась энергия, и… Ничего не произошло. Бьорн на всякий случай отошёл подальше на пару метров и притворялся, что не понимает, что она собирается делать, но его взгляд говорил: «Давай ещё раз, у тебя получится!» Вдруг за спиной у парня возникла тень. — Я знаю, что вы задумали, — возвестила тень голосом Грега. — Но я этого вам просто так не оставлю. — В руке у него что-то блеснуло, и в следующий миг Бьорн с криком схватился за запястье, а Грег помчался прочь. Ари метнулась на помощь к другу и увидела в полумраке, как по его руке растекался чёрный узор. Кровь. Её будто ударило молнией. Всё вокруг оплели белые светящиеся нити. Заверещала сирена, механический голос произнёс привычную скороговорку: «Опасность! Опасность! Несанкционированное использование магии!» В стене возле входа приподнялась заслонка, и из-за неё повалил рой «отбирателей»… Воздух вспыхнул, грудь будто опалило пламенем, и темнота приняла Ари в свои холодные объятья.

***

Она открыла глаза. Рядом сидела расплывчатая человеческая фигура. Кто-то держал её за руку. Рана на груди и запястье левой руки невыносимо ныли. — Ох, Ари… Если бы я только знал, что это будет настолько… Настолько… Я бы никогда… Э-это был очень дерьмовый план, — выпалил человек, обретая черты Бьорна. Ари медлила с ответом. Каждый вдох причинял ей неземную боль. — Но… я снова… с тобой… как ты и хотел, — наконец просипела она. — Ох, Ари… — Бьорн взглянул на неё с мольбой и похлопал по плечу. Он озадаченно посмотрел на свою руку: — Охренеть. Тут же был здоровенный порез. А сейчас — ни следа! — Но что… — попыталась спросить его Ариадна. — Этот ублюдок со всей силы резанул меня скальпелем! Теперь ей всё стало ясно. Способности Ари не исчерпываются одним лишь оживлением деревьев. Она целительница. Но у неё получается использовать силы только во время серьёзных потрясений. Чтобы исцелять, она сама должна испытывать боль. Непонятно лишь, почему Грег лучше них разобрался, каким образом работает её магия. — Нет, ты не понял, — возразила Бьорну Ари, кладя ладонь ему на колено. — Он нам помог.

***

— Почему Хэйт такая… Сложная? — спросила Габриэлла у Обри, когда они вдвоём исследовали очередной заброшенный домишко. — Хэйт? О, она у нас супергероиня, — насмешливо ответил парень, осторожно заглядывая в платяной шкаф. — В каком смысле? — Если бы о ней печатали комиксы, то они бы выпускались под заголовком «Потрясающий человек-мудак». Габри прыснула со смеху: — О да. Способность Хэйт быть злой и колючей абсолютно со всеми воистину сверхъестественна. «Вот только ты и сам не подарок», — подумала она. Ребята спустились в прихожую и напоследок перевернули коврик у входа. Под ним оказалась маленькая дверца. — Дамы вперёд, — буркнул Обри, открывая её. — С удовольствием! — ответила Габри, берясь за пыльные края лестницы. — Я вообще-то пошутил, — сказал он вдогонку, но она лишь насмешливо улыбнулась. В погребе пахло сыростью и землёй. Габриэлла зажгла фонарь, огляделась и еле подавила восторженный возглас: прямо перед ней тянулась деревянная полка, сплошь уставленная консервами. Аккуратные башни из круглых баночек с рыбой, ослепительно сверкающие стеклянные банки с огурцами, помидорами и компотом. Габри в предвкушении сглотнула слюну и загребла в охапку несколько жестянок. В дальнем углу что-то поблёскивало. Она усилила луч и замерла в восхищении: там лежала длинная снайперская винтовка. — Ну что? — осторожно спросил Обри, свесив голову в подвал. — Мы сорвали джекпот. Подожди секунду. Вдруг её что-то сильно ударило в бок. Габри всем телом шмякнулась о стену. В глазах потемнело от боли. Голову наполнил металлический звон. Когда зрение вернулось, перед ней предстала девушка в латексном костюме. Она сидела на деревянном ящике словно на троне, выпрямив спину и кокетливо положив ногу на ногу. В левой руке она держала одну из подобранных Габриэллой банок. — Воровать нехорошо, ты знаешь об этом? — надменно пропела незнакомка. — Так же, как и бить в спину, — процедила Габри сквозь зубы, корчась от боли. — Вот как? Не хочешь ли ты мне отомстить? Если сможешь встать, конечно. Габриэлла с большим трудом поднялась на ноги и приготовилась защищаться. Но противница и не думала атаковать первой. — Что же ты стоишь? — спросила она. — Струсила? — Нет. Я не собираюсь с тобой драться. — Тогда проваливай. — Ладно. — Габри бросилась на незнакомку и замахнулась левой рукой, но успела зацепить лишь прядь фиолетовых волос. Упала на колени от неожиданного толчка сзади. Перекатилась набок и миновала ещё один удар. «Какая она быстрая». Вскочила на ноги, рука разрезала воздух в попытке задеть соперницу. Резкая боль пронзила бок. Габри вновь упала, но успела ухватить её за ногу, и девушка тоже распласталась на полу. Удар под дых — и Габри отлетела назад. С глухим стуком в погреб спрыгнул Обри. Незнакомка отпрянула в замешательстве, но вдруг дотронулась своей руки. Пол под ним разверзся, и парень вывалился из отверстия в соседней стене. — Какого… — воскликнул он, но не успел закончить фразу: из портала в потолке на него упал тот самый ящик. — Довольно! — гаркнула Габри, метая заклинание в пол под обидчицей. Та бросилась в сторону, перекатилась и вскочила на ноги. — Я тоже умею показывать фокусы, — гордо заявила Габриэлла, ожидая её следующего выпада. Незнакомка сотворила рядом с собой новый портал, на манер покойника сложила руки на груди, высунула язык, закатила глаза и упала туда спиной вперёд. В тот же миг она обрушилась на Габри сверху, пытаясь обхватить её горло ногами. Габриэлла грохнулась наземь. Невыносимая боль обожгла колени. Соперница бросилась к ней с прытью дикой кошки и занесла руку для удара. Габриэлла зажмурилась… Её оглушил визг. Габри очутилась под чёрным полупрозрачным куполом. Позади в истерике каталась незнакомка, держась за то место, где только что была её рука. Габри в ужасе сняла щит и прошептала: Revertit. Рука собралась из атомов обратно, но девушка всё ещё находилась в беспамятстве. За её спиной возник Обри и ударил прикладом ружья по голове. Незнакомка затихла. — Как ты? — спросила Габри. — Нормально, — ответил он, стряхивая с себя щепки. — Но я пропустил всё веселье. — А как же твой принцип не бить женщин? — ехидно поддела его она. — Это ради её блага. Пойдём. — Он взвалил бесчувственное тело девушки себе на плечи и направился к лестнице. Габри села, скрестив ноги, и застыла в исступлении. Магия всегда была верной её помощницей, неотъемлемой частью жизни. Но сегодня впервые за много лет Габри стало страшно.