Немезикс

Гостиная тонула в полумраке и пыли. С потолка свисали тонкие петли паутины и размеренно раскачивались, будто крошечный маятник, блестя в редких лучиках света, что прокрался сквозь заколоченные досками окна. Габриэлла со скуки плюхнулась на кушетку и закашлялась от поднявшегося серого облака. Она уже в который раз окинула взглядом старомодный диптих на стене, пёстрый зелёный диван, журнальный столик из красного дерева и засохшую бегонию в горшке на камине. Утром ей некогда было обращать внимание на таинственную красоту осиротевшего дома. Кто-то очень позаботился о нём, прежде чем покинуть его навсегда: входная дверь была заперта на несколько замков, над которыми Обри добрых полчаса колдовал отмычками, прежде чем те поддались. Габри никак не ожидала встретить кого-то в этой темнице. Но нападавшая сидела прямо перед ней, бесчувственно понурив голову, с крепко-накрепко привязанными к спинке стула руками. Одна из перчаток сползла, обнажив металлический каркас со множеством сенсорных кнопок. Габри изучила его вдоль и поперёк, пока «Каратели» копались в погребе. В прихожей раздался шум, и Габри поспешила туда. — Ну что, эта баба ещё не очнулась? — спросила Хэйт со скучающим видом. Её голова торчала из отверстия в полу. — Нет, — ответила Габриэлла, осторожно озираясь. — Крепко же ты её приложил, — бросила Хэйт Обри, карабкаясь по лестнице с мешком на плече. Парень показался из темноты следом за ней и вытолкнул наружу увесистую канистру. — Ну что ты, — угрюмо ответил он, — мы всего лишь навсего добыли кучу еды, рискуя жизнью, и спасли весь наш отряд от голодной смерти. Не стоит благодарности. Отплатишь нам потом. — Жизнью рисковали, да? И что же ей угрожало? Она? — Фыркнув, Хэйт кивнула в сторону незнакомки. Обри пропустил колкости мимо ушей и лишь молча подал руку Никте, помогая ей выбраться из погреба. — Есть идеи, кто она вообще такая? Подозрительно опрятно выглядит, — продолжила Хэйт, заваливаясь в гостиную. Габриэлла зажгла фонарь, следуя за ней, и принялась размышлять вслух: — У неё довольно бледная кожа. — И что? — Хэйт в недоумении прищурилась. — Настолько бледные люди обычно живут в полярной зоне. — Кто бы мог подумать, — буркнул Обри саркастично, облокачиваясь на кушетку. Габриэлла поджала губы и закатила глаза. — Также у неё короткие тёмно-фиолетовые волосы. Возможно, она их покрасила. Но если это её натуральный цвет… — Нельзя ли ближе к делу?! — не выдержала Хэйт. — Не перебивай, — осадила её Никта. — Короче, ставлю на то, что она с Зенита! — выпалила Габри громче, чем следует. — Это планета, которая производит самые продвинутые технологии во Вселенной. Добавьте сюда её протез, которым она генерирует порталы, и сомнений почти не останется! — Да, протез тут наименее интересная деталь, — вновь поддел её Обри. — Да заткнись ты уже, во имя ледяной бездны Харона! — гаркнула Габри, и от волос взвились языки пламени. — Идём дальше! На ней латексный костюм — из тех, что обычно носят ведьмы в превращении. Но мы ударили её по голове, так что она должна была детрансформироваться. А раз она этого не сделала, значит, это её обычная одежда. — Что значит «ведьма»? — уточнила Никта, касаясь губ указательным пальцем. Габриэлла на миг потеряла дар речи: такой вопрос она не ожидала услышать даже в самых кошмарных снах. — Ну знаешь… Каждая волшебница может стать феей или ведьмой… Как ей больше нравится. Ведьмы обычно используют тёмную магию, а феи целиком полагаются на силы природы… И, когда мы превращаемся, у нас появляются крылья, а у них — ну, латекс… — То есть благодаря тёмным силам они оборачиваются стриптизёршами. Мы поняли, — снова не удержался Обри. — Мы проясним это потом! — остановила их Хэйт, от нетерпения сжав пальцы с такой силой, что они побелели. — Что ещё ты поняла? Габриэлла задумчиво уставилась на незнакомку, наблюдая, как свет зигзагами расходился по её тёмно-синему одеянию. На одном из золотых креплений, к которым пристёгивался плащ, сверкнул странный знак из треугольников. Очень знакомый знак… Вдруг пленница что-то пробормотала и попыталась отвернуться от яркого света фонаря. — Так, боевая готовность! — Хэйт схватила Габриэллу за плечо и оттащила назад. Девушка с трудом открыла глаза и посмотрела на «Карателей». Её взгляд был затуманен, но уже полон презрения. Минуту или две они изучали друг друга молча. — Вы ещё и компанию привели, — наконец подметила она скрипучим голосом. — Как видишь. — Габри скрестила руки на груди. — А теперь выкладывай, кто ты такая. — И не подумаю. Сперва вы. — Тебе врезать? — Хэйт замахнулась для удара. — Попридержи коней, — остановила её Никта. — Мы обычные бродяги. А ты? — Не поверите, но я догадалась. Её глаза — два кусочка янтаря — озорно блеснули. Никта замерла в замешательстве — наверное, обдумывая, как ей поступить. Габри решила начать издалека: — Слушай… Где ты научилась так драться? Я узнаю этот боевой стиль где угодно! Ты училась в Красном Фонтане? — Я тоже узнаю твой стиль. Тебя воспитывали тюлени? — ответила незнакомка, и уголок её фиолетовых губ насмешливо пополз вверх. Хэйт молнией метнулась к ней и ударила по носу, так, что стул опрокинулся и лицо пленной повстречало холодный грязный пол. От неожиданности та зажмурилась, но продолжила нахально улыбаться. — Ладно, воры, химера с вами, можете забрать все мои запасы, только не задавайте лишних вопросов. — Она инстинктивно дёрнула рукой. — Не обязательно даже развязывать. Я уж как-нибудь сама разберусь. Если повезёт, вы успеете уйти достаточно далеко, чтобы я не стала вас догонять. — Она ещё и ставит условия! — Хэйт разразилась хохотом. — Не недооценивай её, — предупредил Обри. — А, чуть не забыла. Вот это оставьте мне. — Пленная кивнула в сторону огромной канистры, которую притащил Обри. На ней корявым почерком была выведена надпись «Водка». — А вот фигушки. — Габриэлла горделиво выпятила грудь. — Будем использовать это как зажигательную смесь. Улыбка покинула лицо незнакомки. — И что вы собрались поджигать? — Центр, конечно же! Обри хлопнул себя по лбу сразу обеими ладонями. Пленная мотнула головой, пытаясь избавиться от загородивших ей обзор прядей. — Вы непростые бродяги. Не так ли? — Ещё какие уникальные, — на этих словах Габриэллы лба коснулись уже Никта и Хэйт. — Если так, то мы с вами преследуем одну и ту же цель. — Что за цель? — спросила Хэйт недоверчиво. — Уничтожить ЦИСОДО. Кстати, меня зовут Грид. А теперь развяжите меня, пэ-жэ. — Не так быстро. — Хэйт поймала Габриэллу за локоть, не давая приблизиться к пленнице. — Сперва расскажи, что это у тебя за импланты и откуда. — Генераторы порталов, — гордо ответила Грид. — Оттуда, что я работаю в разведке. Больше деталей назвать не могу. «Каратели» выжидающе посмотрели на Габри. — Похоже на правду, — неуверенно ответила она. — Такие штуки стоят целое состояние. Эта девушка их явно не на распродаже купила. Хэйт грозовой тучей приблизилась к разведчице. — Что ещё они умеют? Грид враждебно нахмурилась. — Звонить нашим. — И всё? — И всё. — Не верю. — Ладно… — Что-то щёлкнуло, и верёвки на запястьях Грид лопнули. Она ловко вскочила на ноги и кувыркнулась в сторону. Габри отпрянула и сконцентрировала энергию Пустоты у себя в кулаках, Обри подался вперёд, загораживая собой Никту; Хэйт размяла пальцы и приготовилась к бою. — В этом нет надобности, — ответила Грид, и торчащие из её рук лезвия с металлическим звоном задвинулись обратно. — Мы можем извлечь много выгоды из нашего сотрудничества. — Кто сказал, что мы собираемся с тобой сотрудничать? — отрезала Хэйт. — У меня есть ресурсы. У вас есть…энтузиазм. Да и помощь лишней не будет. — А почему ты раньше не могла провернуть этот фокус с освобождением? — уточнила Никта. — Я вас изучала. Габриэлла поглотила энергию Пустоты, и Грид, облегчённо выдохнув, принялась осматривать протезы и задумчиво шевелить пальцами. Пару раз она куда-то нажимала, вытаскивала аккумулятор и вставляла его обратно. Убедившись, что всё цело, она натянула сиреневые перчатки по локоть и направилась по лестнице на второй этаж. — Ты куда? — спросила Хэйт с угрозой. — Хочу показать вам кое-что, — ответила девушка и юркнула в спальню. «Каратели» поднялись вслед за ней и увидели, как она уже доставала из шкафа загадочный пластиковый чемодан. — Мы там всё обшарили, ничего не было, — оправдался Обри, поймав на себе жгучий взгляд Хэйт. Грид открыла чемоданчик, и перед ними предстали три металлических рукоятки от мечей. — Неужели это… — ахнул Обри и схватился за голову. — Что с тобой? — Никта бросилась к нему и положила руки ему на плечи. — Ты их уже где-то видел? — Я… Я не понимаю. Они кажутся знакомыми, но… Грид взяла рукоятку с фиолетовым камнем посередине, и из неё выдвинулось светящееся лезвие. — Это знаменитые световые мечи из школы Красный Фонтан. Хотите больше таких — пойдём со мной. — Ты не поверишь, — пробормотала Габри в замешательстве, — но мы как раз туда собирались. — Стоять! — крикнула Хэйт то ли ей, то ли Грид, то ли сразу обеим. — А тебе туда что, ближний свет? Грид молча окинула её взглядом и нехотя ответила: — Мне нужны электронные компоненты. Очень много. — Зачем? Она хмыкнула и задрала обе перчатки, демонстрируя протезы: — Какие могут быть вопросы? …Вечером, когда «Каратели» готовились к походу, Габри тайком заглянула в спальню и застала Грид. Та любовно положила ладонь на дубовые дверцы шкафа и уверяла его: «В этот раз я пропаду очень надолго, но ты не волнуйся. Я обязательно найду что-нибудь, что нам поможет. Не пропадай никуда, хорошо?» Габриэлла мысленно съёжилась и порхнула вниз по лестнице.

***

Грег стоял на крыше больницы и наблюдал, как розовое пятно волос медленно тает в серости мёртвых деревьев. Зачем он подталкивает Бьорна и его подружку к совершению ужасного плана? Он ведь знает, чем это кончится. Неужели потому, что Ариадна так похожа на неё? От этой мысли Грега пробила дрожь. Всё повторяется. История циклична. Жизнь Грега перевернулась с ног на голову, когда в его смену в больницу привели девушку, которая точно так же страдала от удушья и иногда видела вещие сны. С тех пор у него перебывало много больных, но, как ни старался, он не мог выбросить её из головы. Он помнил причудливый узор её глаз цвета горного хрусталя, шёлк её пурпурных волос — из них она каждое утро сооружала два аккуратных пучка с помощью простых канцелярских резинок; помнил её звонкий, как трель жаворонка, смех, который растопил бы даже самое угрюмое сердце. Она любила выращивать цветы. В южном крыле ЦИСОДО была когда-то маленькая оранжерея, и девушка постоянно наведывалась туда. У неё были золотые руки. Всё, до чего она дотрагивалась, вскоре давало ростки. Она умела вдохнуть жизнь даже в те растения, которые с виду совсем засохли. Грег проводил с ней каждую свободную минуту и больше ни с кем не общался — незачем. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда и не нуждались в секретном языке, чтобы скрывать свои умыслы от ЦИСОДО. Однажды во время прогулки в Саду она тихонько шепнула Грегу на ухо: «Если я скажу, что у меня шизофрения, ты мне поверишь?» — «Почему ты так решила?» — «Эти деревья… Они разговаривают со мной. Очень тихо, но я их слышу». — «И много деревья тебе нашептали?» — «Они показывают мне прошлое. Скажи, я ненормальная?» — «Нет. Очень многие заключённые на них жалуются. Хочешь, я срублю одно, чтоб они больше тебя не беспокоили?» Девушка не оценила шутку: «Нет, Грег, нет. За ними стоит нечто большее. Я это чувствую». А потом её убили. Попытка побега. Это Грег посеял в её голове опасные мысли. Спросил однажды, мечтает ли она поскорее выбраться из ЦИСОДО. «Я засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью, Грег. Мои панические атаки… Я знаю, что когда покину ЦИСОДО, они прекратятся». И Грег даже пытался ей помочь. Доставал всё необходимое. Что угодно, только бы она была счастлива. Её панические атаки прекратились вместе с биением сердца. Он пролежал возле её залитого кровью тела, наверное, целые сутки. Никто не пытался его оттащить, заковать в наручники. Тогда он ещё не осознавал, что за пособничество его должны были казнить, перевести в сектор А или на худой конец стереть память. Но они оставили всё как есть, посчитав, что для него нет худшего наказания, чем собственные воспоминания. Несколько месяцев он жил как машина. По-прежнему ни с кем не общался, не находил удовольствия ни в чем, потихоньку подворовывал медикаменты и вкалывал их себе, чтобы хоть ненадолго освободиться от разрывающего его душу чувства вины, и каждую, каждую ночь видел кошмары. Всё изменилось, когда ему на попечение достался пациент с огнестрельным ранением. Рана была серьезная, потерял много крови, да ещё и заражение началось. Хирурги Центра в тот день совершили настоящее чудо, буквально достав парня с того света. Когда пациент пошёл на поправку, он оказался на редкость болтливым. Он беспрестанно интересовался, почему Грег такой нелюдимый, подбадривал его, и вскоре они стали лучшими друзьями. Грег даже помог ему выбрать новое имя — Бьорн. Если бы Грег и отважился однажды рассказать историю своей жизни, то только ему. Но, когда Бьорн заявил другу, что хочет сбежать, и не встретил поддержки, он тут же возвёл между ними стену и стал глух к любым увещеваниям. Если он на что-то решился, никакие силы его не остановят. Грег потерял свою любовь. Потеряет и Бьорна. — Вайнона… — прошептал он и тихо заплакал. Его стенания прервал грубый возглас: — Заключённый С-3710? Грег развернулся и встретился взглядом с дулом чёрного пистолета. У чердачного люка стоял охранник. — Спускайся. Без глупостей. Грег согласно кивнул и повиновался приказу. Внизу его ждали двое других охранников с дубинками наготове. Они молча повели его куда-то. Покинув больницу, конвой двинулся в сектор В. Серые коридоры проползали мимо Грега один за другим, он потерялся в них, они давили на него безмолвием. Заведя в крошечную комнатушку, один из охранников грубо толкнул его вперёд. Грег приземлился на пол, в кровь разбивая колени. — Что теперь? — смиренно спросил он. — Будете меня допрашивать? Выбивать признание? — Зачем? — охранник злобно ухмыльнулся. — Мы и так про тебя всё знаем. Тебя ждёт нечто похуже. Дверь звонко захлопнулась, стены вспыхнули ярким светом, ослепляя его. Экраны. — Грег, — нежно пропел удивительный голос, который он узнал бы из миллиона других, голос, пронизавший его тысячей иголок. — Грег, посмотри на меня. Посмотри на красоту, которую ты погубил. На экранах проецировались изображения Вайноны. — Нет! — Он бросился к выходу и принялся колотить и царапать стену. — Что угодно, только не это! Изувечьте мне лицо, переломайте все кости, только выпустите меня отсюда! Никто не пришёл.

***

Луна вяло пыталась пробиться сквозь мрачную дымку облаков. Горячий ветер гудел в ушах и обжигал лицо, отплясывая вокруг и выдувая пыль из-под ног. Габриэлла стояла на крыше высотки и смотрела на дрожащие огоньки вдали. «Должно быть, это ЦИСОДО, — догадалась она. — Далековато отсюда». В сторону леса тянулась асфальтовая лента, минуя зеркало озера Роккалуче и утопая в тени елей. Взгляд Габри уткнулся в перламутровые руины неподалёку. Сплошь усыпанные стеклом, они едва заметно блестели в ночном свете, отражая звёздное небо. Полукруглые выступы по краям подсказывали, что когда-то у здания было четыре башни. «Интересно, что это за постройка». Над центром Магикса кружили звездолёты, освещая улицы. «Пора». Она опустила взгляд и увидела крошечные точки — её друзей, терпеливо ждавших вердикта. Крылья Габриэллы в предвкушении дрогнули, и она, оттолкнувшись от края, бросилась в объятия воздуха, ястребом летя вниз. Ветер бешено взвыл, застучало сердце, по телу разлилось сладкое ощущение восторга. До земли оставались считанные метры, и Габри замахала крыльями, замедляя спуск. Когда серебристые сапоги плавно коснулись земли, фейский костюм растворился миллионами искр, возвращая ей привычный облик. — Мы почти у границы, — возвестила она. — Дальше есть заброшенное шоссе, которое должно вести к Красному Фонтану. Но самой школы я не увидела. — Значит, будем держаться дороги, — заключила Хэйт, разворачиваясь к остальным. — Но так, чтобы нас никто не заметил. Сегодня мы покинем город. Больше ждать нельзя. Никта и Обри одобрительно склонили головы. — А ты что думаешь? — подняв бровь, спросила командирша у Грид. Будто ей хоть капельку было интересно. — Я думаю, что это самый быстрый и самый опасный вариант, — ответила та, сидя на каменном обломке фонтана и опираясь ногой о тротуар, чтобы не упасть. — Короче, я всеми руками «за». — Сказал человек без рук, — скривилась Хэйт и зазывающе махнула друзьям: — Тогда шевелите задом. Нужно успеть покинуть город до восхода, иначе мы будем для патрульных как на ладони. Те послушно взвалили на себя тюки с одеждой и провизией и направились за Габриэллой: она единственная знала дорогу.

***

Бьорн, извиняясь, юркнул в кабинет совещаний и захлопнул за собой дверь. Коллеги даже не заметили его появления, оживлённо споря между собой. Казалось, все заключённые медработники центра собрались в этой просторной, но сейчас переполненной комнате. Он попытался тихонько протиснуться сквозь толпу, чтобы посмотреть на предмет, который так завладел их вниманием, но тщетно. — Что происходит? — крикнул Бьорн одному из собравшихся. — Руководство велит нам с завтрашнего дня давать всем пациентам из сектора А «Антиглюкин», — пожал плечами тот. — Чтобы они больше не видели галлюцинации в Саду. Бьорн захохотал: — «Антиглюкин»? Что это? — Инновационная разработка учёных ЦИСОДО. Бьорн съёжился. Всё экспериментальное и инновационное в Центре подозрительно по умолчанию. — Да уж, такое только умы из Центра могли придумать! А из-за чего такой шум? — Да мы тут, брат, поизучали состав, — ответил ему одними губами другой медик, — и есть серьёзные подозрения, что эта херня подавляет мыслительную активность. Внутри него что-то оборвалось. Больше медлить нельзя. Иначе они сделают из Ари овощ. ЦИСОДО надо покинуть. Скорее. Бьорн поднял голову, ища Грега. «Торжествуй, солнышко, небось ты первый побежишь пичкать магов этой дрянью». Но того нигде не было видно.

***

Поход продолжался в тишине, нарушаемой лишь шарканьем обуви по мостовой. Каратели ныряли из одной тени в другую, боясь попасться кому-нибудь на глаза. Начинало холодать — Габри догадалась об этом по тому, как Никта вдруг стала подпрыгивать и прижиматься к товарищам. Сама же она чувствовала себя как в родной стихии. — Стойте, — вдруг выпалила Грид, снимая перчатки и озадаченно разглядывая свои протезы, на которых мелькали зелёные цифры. — Мои сенсоры немножко сошли с ума. «Каратели» остановились, выжидающе глядя на неё. — Может, аккумулятор накрывается? — предположил Обри, когда молчание ощутимо затянулось. — Или программный сбой? — Ничего не понимаю… — проскрипела девушка в смятении. — У нас нет времени на закидоны твоих гаджетов, — не выдержала Хэйт. — Идём. Габри напряжённо вздохнула и продолжила путь. Ночной холод начал донимать даже её. Габриэлла ускорила шаг. Однообразные домишки, проплывавшие мимо, уже начинали действовать на нервы. Она постаралась переключить внимание на что-нибудь другое, но тут же пожалела об этом: перед глазами возникла Илария. По асфальту пронеслась радужная рябь. Габри остановилась, протёрла глаза, — на улице ничего не изменилось — облегчённо выдохнула и повернулась к союзникам. Они исчезли. Габриэлла растерянно замотала головой. Неужели её бросили? Но ведь она нужна им! Может, шла слишком быстро и не заметила, что они отстали? «Не паникуй», — шепнула себе она и спокойно поплелась обратно, впиваясь глазами в ночной полумрак. Спустя десятки шагов Габри поняла, что никогда не видела улицу, по которой шла. «Чудесно, ещё и заблудилась». Она устало присела возле дороги. Вдруг прямо на глазах все здания изменили свои очертания. Габри завалилась на спину от удивления и тут же вскочила на ноги. «Демон. Демон! Я же сплю! Я же сплю, верно?» Она ущипнула себя за локоть, но не проснулась. Раздался цокот копыт. Габриэлла отпрянула. Сердце застучало как безумное. На середину улицы, фыркая, вышла серая кобылица, усыпанная белыми пятнами, будто звёздами. — Лошадь… — Габри удивлённо приблизилась к животному и положила ладонь на его мерцающую в лунном свете гриву. — Как ты здесь оказалась, дорогая? Здесь же совсем нет травы. Лошадь заржала и вдруг выросла, превратившись в вороную. Габриэлла пустилась наутёк, топая так громко, что на шум мог бы сбежаться весь город. Она не сошла с ума, нет, не сошла с ума, ей нельзя, это всего лишь усталость, всего лишь дурацкий сон, который скоро закончится! Она добежала до перекрёстка трёх дорог и замерла, гадая, куда ей двинуться дальше. Через секунду дорог было уже пять. «Химера!» — воскликнула Габри и ущипнула себя с такой силой, что из глаз покатились слёзы. Но кошмар и не думал заканчиваться. В этот момент на неё из темноты глянуло нечто. У него не было конечностей, но одновременно их были тысячи. Один и в то же время много глаз. Оно то двигалось рывками, то ползло медленно, как каша по тарелке, шевелило лапами, но тут же втягивало их обратно и выпускало шипы. «Проклятье». Габриэллу окружил рой мерцающих огоньков. Ледяная энергия наполнила грудь и, оставляя белые узоры, устремилась по венам к кончикам пальцев. Ногти вспыхнули яркими лучами, и, сотканные из этого света, появились ленты, опоясывая тело и превращаясь в блестящую чёрную ткань. Габри ощутила знакомый трепет за спиной. Она превратилась в фею. — Не приближайся! — приказала Габриэлла, метнув в чудовище сферу. Заклинание пробило в нём дыру, но существо быстро слепилось обратно и продолжило движение. — Не трогай его! — донёсся до ушей возглас Грид. Габри бросилась ей навстречу. Дорога впереди то покрывалась плиткой, то зарастала травой, то обращалась ручьём. Дома вокруг разрушались и возводились вновь из песка, из глины, из камня, из травы, даже из пряников. Грид схватила Габри за руку и куда-то поволокла, то и дело сверяясь с показаниями устройств. Наконец впереди появились озадаченные «Каратели». К горлу поступил ком, в глазах защипало. — Придётся искать другой путь, — деловито отметила Грид, приближаясь к ним. Никта бросилась к Габриэлле и ощупала её плечи, будто проверяя, настоящая ли она. — Где вы были? — гневно спросила Хэйт, скрестив руки на груди. Никта добавила: — Мы очень волновались. Вы стояли прямо перед нами, а потом раз — и пропали. — Нарвались на аномалию, — пожала плечами Грид, будто это было обычным делом. — Тут пространство очень искривлённое. — Аномалию? — уточнил Обри, следуя за Никтой. — Ну да, — произнесла разведчица с тоном мамочки, отчитывающей нерадивых детей. — Никогда не сталкивались, что ли? Пф, счастливчики. «Каратели» сели в замешательстве прямо посередине улицы. Габриэлла огляделась: Никта нервно грызла ногти, а Обри будто случайно прижался к ней плечом и задумчиво почёсывал бороду. Хэйт чертила пальцем в придорожной пыли круги и треугольники и что-то бормотала под нос. Грид увлечённо наблюдала за всеми тремя и посмеивалась. — Ладно, должна признать, толк от твоих примочек есть, — нехотя пробурчала Хэйт, выйдя из транса. — Меняем расклад: теперь ты идёшь впереди. И без лишнего шума, а то мы и так уже всю округу на уши подняли. — Она поднялась на ноги и взвалила на спину мешок с провиантом. — Погнали. Скоро рассвет. — Как скажешь, — ответила Грид со скучающим видом и вновь уставилась на дисплеи. Ребята угрюмо двинулись вслед за ней. — Ты в порядке? — спросила Никта Габриэллу, когда они прошли уже порядочное расстояние. — Выглядишь не очень. Что ты там видела? — Я растеряна. Я думала, что это просто плохой сон, но похоже, что я всё ещё сплю. И я не знаю, как проснуться. — Если то, что ты встретила там, слишком ужасно, чтобы быть реальностью, считай, что это и правда сон. — Глаза Никты блеснули. — Мне иногда помогает. — Спасибо, Никки, — поблагодарила её Габриэлла, но на душе стало ещё более гадко. «А если вся моя жизнь — это иллюзия? Что, если Илария всю жизнь была моим воображаемым другом? И я преследую призрак? Всё это так странно…» Утром «Каратели» достигли опушки леса и в изнеможении легли спать прямо на земле. В тот день никто из них не видел снов.

***

Оглушительный рокот грома заставил Ариадну в ужасе отпрянуть. Она стояла вместе с группой других заключённых в конце коридора у окна величиной во всю стену, по которому с неистовой силой хлестал дождь. Вместе они смотрели, как разрывается небо от всполохов молний и как ветер хлещет кнутами сухие деревья, нагиная их до самой земли. Ари вздрагивала при каждом раскате, но не могла оторваться от вида бушующей природы. Гроза была тем немногим настоящим, что осталось у неё в жизни. Сзади донеслось тяжёлое дыхание, и по коже разлилось знакомое тепло. Бьорн стоял рядом, изучая её. Какой он бледный и взъерошенный! И какой у него измученный вид! — Всё хорошо? — Она развернулась, глядя ему прямо в глаза, на что обычно ей немного не хватало смелости. — Да… Всё образуется, — ответил он, отворачиваясь. Ари робко дотронулась до его руки. — Бьорн? Что ты скрываешь от меня? Он вздохнул, всё ещё избегая её взгляда. — Ничего. Жаль, что из-за погоды мы не можем пойти гулять. — Да, жаль… Они молча уставились на текущие по стеклу потоки. — Ты знаешь… — прошептала Ари на каллистианском. — У меня тоже для тебя плохие новости. Тетрадь, в которой мы делали заметки, пропала. — Что? — Бьорн с трудом сдержал удивление. — Ты хорошо всё проверила? — Да. Она исчезла за завтраком. Парень схватил её за запястье и едва ли не бегом пустился в сторону палаты. — Не может быть… — бормотал он себе под нос. — Кому она может понадобиться… Если только… Он резко остановился и посмотрел вдаль опустевшими глазами. — Похоже, петля всё туже затягивается вокруг моей шеи. Ариадна положила ладони ему на плечи. — Не говори так! Не ты ли утешал меня всё это время и убеждал, что мы всё сможем? В его взгляде отразилась боль. — Прости. Наверное, во мне говорит усталость… Я боюсь за тебя, Ари. Она отшатнулась. — За меня? Почему? То есть до этого ты не боялся? — Я всегда понимал, на что тебя обрекаю, но сегодня это стало яснее. Ари, — вдруг твёрдо произнёс он, — ответь себе раз и навсегда, что лучше: умереть или жить счастливо, но потеряв рассудок? Кровь застыла в жилах. Как он говорит. Это совершенно на него не похоже. — Кто ты и куда ты дел Бьорна? — Ари, я серьёзен. — Почему ты задаёшь мне такие странные вопросы? Он вновь отвернулся, держась за лоб. — Я просто вдруг понял, что если что-то пойдёт не так, я этого не вынесу. — Если что-то пойдёт не так, то мы оба погибнем. Бьорн вздохнул. — Я не гибели боюсь. Больше всего я боюсь, что они расправятся с тобой у меня на глазах. Меня потом казнят, но не сразу. Такой роскоши ЦИСОДО не позволяет. Сначала они вдоволь насладятся моими страданиями и чувством вины. Ариадна судорожно глотнула воздуха. По голове разлилась тупая боль. Она… дорога ему? — Как думаешь, что нас ждёт после смерти? — Ари из последних сил попыталась взять себя в руки и остановить подступившие слёзы. Он напряжённо осмотрел её, и вдруг в его глазах забегали озорные искры. — Представляешь, я вычитал в одном из учебников по философии… Я же не просто так суперобложки с них воровал, но и заглянул в них пару раз! — Бьорн хмыкнул. — Ну так вот, я вычитал, что некоторые народы верили, будто души праведников после смерти отходят к Богу, а души грешников перерождаются в женщин или животных. Как думаешь, я достаточно нагрешил, чтобы в следующей жизни стать женщиной? Ари застыла в недоумении, а потом рассмеялась. — Не знаю! Главное животным не стать. Хотя некоторым для этого даже умирать не пришлось… — Ну уж нет, охранником в ЦИСОДО я точно не стану! — Бьорн рассмеялся и обаятельно подмигнул. — А что думаешь ты? Что нас ждёт после смерти? Она задумчиво поплелась вперёд. — Я… Мне нравится верить, что после смерти душа отправляется исследовать космос. Она больше не связана ни временем, ни пространством, перемещается в тысячи раз быстрее, чем свет. Может заглянуть и в прошлое, и в будущее. Просто представь, что ты побываешь в тех местах, где не то что человек, даже робот не выдержит! Например, внутри звезды… Или газового гиганта! — Интересно! А что ты будешь делать, когда откроешь все тайны мира? — Вряд ли мне это когда-нибудь удастся. Я изучу одни — уже появятся новые. — Ну, удачи в исследованиях! — Бьорн заметно повеселел. — А знаешь, мне нравится твоя идея. Что-то в ней есть. Когда они достигли палаты, он распахнул дверь настежь и остановился, пропуская Ари, а затем резко схватил её за предплечье. Теперь их лица были невидимы для системы наблюдения: вентиляцию загораживала дверь, а камеру из коридора — силуэт Бьорна. — У меня для тебя подарок, — шепнул он, ныряя рукой во внутренний карман халата, и достал маленький стеклянный пузырёк. Ари задумчиво разглядела новое приобретение. — Антисептик? Но зачем… — Не совсем. Разбей его в случае опасности и кинь как можно дальше. И поосторожнее с ним. Она кивнула и убрала пузырёк в Халат Заключённого ЦИСОДО. — Мне пора идти, — Бьорн тепло улыбнулся и взъерошил ей волосы. — Береги себя. Минуту Ариадна смотрела ему вслед, стоя в проёме. «Ты тоже», — прошептала она и захлопнула дверь.