Немезикс

Габриэлле хватило секунды, чтобы понять, кто был перед ней. С криком «Ты?!» она превратилась в фею и приготовилась к атаке. Незнакомка от испуга завалилась набок и неуклюже поползла прочь. — Какого хера? — крикнула Хэйт, вскочив и на всякий случай заслонив собой Никту. Габриэлла шагнула вперёд, но желудок пронзила боль, колени подогнулись. Обри стиснул её со спины, не давая упасть. Всё смешалось в хаотичные всполохи оранжевого, синего и коричневого, в висках застучало, треск горящих сучьев растворился в звуках дыхания. Провисев минуту или две безвольной марионеткой, пока гул в ушах не утих, Габри с трудом ответила: — Это она напала на нас. Она русалка. — Я? — Обвиняемая села на землю и скрестила руки. — А это что, по-твоему?! — Она потрясла в воздухе ногой в салатовом лакированном сапоге и вновь упала. — Не знаю! Но я тебе не доверяю! Я запомнила твоё лицо, там, под водой! Габриэлла задыхалась от гнева: она едва стояла, её мучила боль, а эта нахалка так держалась с людьми, которых пыталась убить, будто ничего не случилось. — Ты ранена. И плохо себя чувствуешь, — сладким голосом пропела незнакомка. — Тебе могло привидеться. Разнести бы её на атомы! Волосы Габриэллы заискрились. — Сядь! И ты тоже! — Хэйт указала обеим на бревно. — Пусть сначала превратится в человека! — возразила Габри. — Она в любой момент может нас атаковать! Незнакомка сердито прищурилась, и месяц у неё на лбу ярко вспыхнул. На миг она исчезла в белом свечении, но тут же предстала перед ними без крыльев, в тёплой зимней куртке. — Начнём сначала, — грозно сказала Хэйт, жестами повелевая всем сесть и замолчать. — Кто ты такая? — Меня зовут Луанна. Можно просто Лу. Фея устроилась возле костра и приосанилась. Рядом с ней тяжело опустилась Габриэлла, всё ещё готовясь защищаться, но с ужасом осознавая, что магия её покинула. — Как ты нас нашла и зачем? Луанна смущённо потупилась, теребя волосы. — Я видела вспышки, слышала крики. Думала, что вам может понадобиться помощь. Я принесла лекарство. — Она подняла с земли тонкие переплетённые корешки. Хэйт недоверчиво смерила её взглядом. Грид приподнялась и протянула руку, выпуская зеленоватый луч сканера. — Это плакучая лилия, — подтвердила она, изучив надписи, которые показал протез. — Помогает снять воспаление. Следов яда не обнаружено. — Грид весело скривилась. — Хорошо. — Хэйт кивнула, не сводя с новой знакомой глаз. — Где ты живёшь? — Неподалёку, в домике на дереве. Показать? — Не сейчас. Одна? — Да. — Давно? Луанна погрузилась в мысли, загибая пальцы. Пару раз она подняла голову, будто пересчитывала звёзды на ночном небе. — Не знаю… Полгода, наверное. Шесть месяцев в одиночестве?! Что-то не похоже на правду. Не могла в это поверить и Хэйт: она напряглась, будто рысь перед броском. Никта тоже нервно смотрела то на них с Габриэллой, то на Луанну, а Грид, положив ногу на ногу и ухмыляясь, ожидала, что будет дальше. — А вы сами кто такие будете? — спросила Лу приторным голосом. — Повстанцы, — ответила Хэйт. — О, только не говорите, что держите путь в Красный Фонтан! Хэйт от удивления раскрыла рот, Луанна осеклась и вновь опустила взгляд. — Что тебе о нём известно?! Лу покраснела, глаза нервно забегали. — Ну… Туда очень сложно попасть… Но я вам помогу. Все замолчали. Слышались только таинственный шёпот огня, журчание реки и шелест ветвей на морозом ветру. Хэйт, похоже, обдумывала следующий шаг и хмурилась, вороша дымящиеся поленья; на висках у неё вздулись вены. Никта умоляюще качала друзьям головой, что бы это ни значило. Не поддаваться? Слать эту Луанну в бездну? Или, наоборот, дать ей шанс и позволить повести команду туда, где они давно мечтали найти укрытие? Грид саркастично улыбалась, но выражение её лица было кислым и озадаченным. Обри и вовсе стоял как часовой, излучая сомнение. Наконец он попросил: — Хэйт, можно тебя на минутку? Габри, и тебя тоже. Он помог Габриэлле встать — её вновь согнуло пополам от боли, да такой, что всё потемнело — и направился в сторону шалаша. Отдышавшись, Габри заковыляла вслед за ним на подгибающихся ногах. Позади раздавались сердитые шаги Хэйт. Втроём они спрятались за еловой стеной укрытия, и парень тихонько прошептал: — Вам не кажется это странным? Появилась откуда ни возьмись и располагает ценной для нас информацией как по заказу. Что-то тут не так. Хэйт обхватила себя за плечи. — Кажется, ещё как. И если она работает на Центр, значит, там тоже в курсе, куда мы направляемся. — Она выругалась и продолжила: — Тогда у нас здоровенные проблемы! Возможно, пока мы с ней беседуем, за нами уже едет патруль. — Что будем делать? — Не знаю! — со злостью выпалила Хэйт. — Понимаешь… Я ничего не чувствую рядом с ней. Если бы она была опасна… Обычно интуиция меня не подводит. — К демонам интуицию, слушай голос рассудка. Скорее всего, она шпионит за нами. — Он закашлялся. — Габри, как выглядела та русалка? — Да она это, говорю же вам! Она может превращаться в фею, значит, могла и русалкой побыть… наверное? Обри нервно сжал кулаки. — Подождите, — возразила Хэйт, — если она фея, как она может работать на ЦИСОДО? — Какая ты наивная! — Обри хлопнул себя по лбу. — Наверняка ей обещали неприкосновенность или что-то вроде того. Хэйт коснулась висков, будто у неё началась мигрень. — Да что тут гадать, гони её в шею! — воскликнула Габриэлла, и Хэйт гневно на неё зыркнула. — Да мать твою за ногу, нам нужно в Красный Фонтан! Наши люди целый год шарились по лесам, но так ничего и не нашли. А это же здоровенное, демон его побери, здание! Мы решили, что эта школа — просто миф, но что, если нет? Если она что-то знает о нём… — Ты будешь верить ей на слово? — упрекнул её Обри. — Нет! Да сука! Как ты не понимаешь… Там должны были остаться боеприпасы. А раз город до сих пор не превратился в горстку пепла, то, возможно, Центр до них ещё не добрался. И тогда у нас есть шанс прекратить всё это. Перестать скитаться по лесам и уничтожить хренов Центр. — Или скоро они уничтожат нас. Прошу тебя, подумай хорошенько. Хэйт вздохнула. — Хорошо. Устроим ей проверку. Ещё вопросы? Обри растерянно посмотрел на Габриэллу. — Нет. — Тогда предлагаю вернуться. Хэйт ушла к остальным, сжав кулаки. Габри не выдержала: — И как она не понимает, что пригрела на груди змею?! — Спокойно, — остановил её Обри. — Никто пока что никого не пригревал. Но нам надо быть осторожными и готовиться ко всему. — Но она очень опасна! Видел, что она со мной сделала?! Обри кашлянул и высунулся из-за шалаша, бросая взгляд в сторону Никты. — Правда в одном, — пробормотал он. — Хэйт вообще не заботится о нашей безопасности. Её собственные цели куда важнее. — Обри решительно обернулся. — Будь с этой Луанной начеку, хорошо? Габри кивнула. Они вернулись к очагу. Грид и Никта уже оживлённо беседовали с Лу. — Скажи мне, пожалуйста, — начал Обри иронично. — А ты не боишься расхаживать в облике феи, когда весь лес утыкан датчиками? Луанна пристально всмотрелась в его лицо. — В этом районе всё чисто. Иначе я бы не стала тут жить. — Откуда такая уверенность? — присоединилась Хэйт. С грустью Лу объяснила: — Узнала методом проб и ошибок. Где-то поблизости прокричал филин. «Каратели» чертыхнулись. Если она знает, где школа, почему живёт возле реки? Наверняка этот вопрос застанет её врасплох. Габриэлла надулась от самодовольства и решилась его задать: — А как ты нашла Красный Фонтан? И почему ты сейчас не там? — Там живут мои друзья, — ответила Луанна, не задумываясь ни на миг. — Они и показали мне дорогу. Сейчас я с ними немножечко в ссоре, но вы не пугайтесь, вас они с удовольствием примут. Они всегда рады видеть новых людей в своих рядах. Это прозвучало очень убедительно. Габриэлла разочарованно вздохнула. В ссоре? Не потому ли, что Лу сливает информацию о них в ЦИСОДО? — Довольно. — Никта подошла к Луанне и пожала ей руку. — Нам очень приятно с тобой познакомиться! И спасибо за лекарство! Габри тебе очень за него благодарна, просто не знает, как это выразить. — Она окинула товарищей строгим взглядом. — Не обижайся на них, они просто многое пережили и с недоверием относятся к чужакам. — О, я понимаю! — оживилась Лу. — Мои друзья тоже! Но они быстро изменят решение, когда узнают вас поближе! — Заговорщицким тоном она добавила: — Вы же понимаете, нельзя быть слишком открытым, когда вокруг агенты Центра. Обри фыркнул и закашлялся. — Ты заболел? — Луанна встрепенулась. — Я знаю отличное средство от простуды! — Нет уж, спасибо, я как-нибудь сам справлюсь, — отказался он сердито. — Давайте сразу к делу. — Хэйт достала из-за пазухи карту и развернула перед феями. — Расскажи, как добраться до Красного Фонтана. Лу согласно кивнула и стала водить пальцем по истрёпанной бумаге. — Вы думаете, что школа находится к северу отсюда. — Она ткнула пальцем в рыжую точку, к которой вела извилистая серая линия. — Но это не так. Вернее, уже не так. Вам нужно идти на северо-восток, ближе к горам. — Неужели карта настолько паршивая? — Нет. Карта не врёт, просто устарела. Красный Фонтан переместили. — Каким образом? Это же огромное здание? — не поверила Габриэлла. — Я не знаю. Сейчас оно находится в другом мире. Но в горах есть страж, который может нас туда отправить. Хэйт схватилась за лоб. Остальные смотрели на неё и не осмеливались сказать хоть слово. Луанна настороженно переводила взгляд на каждого из «Карателей» по очереди — видимо, пытаясь понять, верят ей или нет. — Всё это время… — выдохнула Хэйт и вскочила. — Чёрт возьми! Наши люди искали его месяцами! И Центр тоже искал. Лес в том районе прочёсан вдоль и поперёк. Вот же сукины дети! Его просто взяли и переместили? — Я сама узнала о Красном Фонтане лишь чудом, — Лу поникла. — У меня были огромные проблемы, и люди оттуда спасли мне жизнь. — Их много? — спросила Никта. — Сейчас или тогда? — Сей… Стой, эта цифра сильно отличается? — Да… Их, должно быть, человек шестнадцать. Если никто не умер. — Луанна ахнула и закрыла лицо руками. Никта подошла к ней и погладила по плечу. Лу выпрямилась. Глаза покраснели, по щекам катились кристаллы слёз, но она молниеносно успокоилась, ни разу не всхлипнув. — Я проведу вас туда, если хотите. — Хотим, — ответила Хэйт. Обри поджал губы и нахмурился. — Ложитесь спать. Завтра утром выдвигаемся. — Ты ничего не забыла? — остановила её Никта. — Габри вообще-то ранена. Хэйт вопросительно посмотрела на фею пустоты. — Я могу идти, — ответила Габриэлла. — Не стоит задерживаться из-за меня. — Вот и славно. Всем спокойных снов, — Хэйт кивнула на шалаш. «Каратели» последовали приказу, взволнованно переглядываясь. — Останься, у меня к тебе ещё несколько вопросов, — задержала она Луанну. — А можно мне переночевать с вами? — уточнила Луанна. — Конечно, — бросила Никта напоследок. — Спасибо, что помогаешь нам!

***

Обри нервно ворочался на еловой подстилке. Эта фея в фиолетовом костюмчике водила их за нос, но все вокруг будто оглохли и ослепли. Кроме Габри, разве что. Осталось только подождать, когда их повяжут сотрудники Центра, и тогда можно будет издевательски развести руками и сказать: «Ну я же говорил!» Перед тем как их расстреляют. Вряд ли у них достаточно места для новых узников. Не выдержав, Обри вышел из укрытия. Луна теперь сияла на другом конце неба — значит, половина ночи уже прошла. У тлеющего костра сидела тень. Никта. — Ты тоже не спишь? — Обри сел в метре от неё — если бы подошёл ближе, она бы разозлилась. Никта содрогнулась, будто услышала скрежет по стеклу. — Кто-то же должен караулить. — Могла бы попросить меня. Ты и так за последнее время натерпелась всякого. — Его опять разобрал кашель. Зря Обри решил, что всё обошлось. Она замотала головой. — Нет. Меня мучают кошмары. Из-за Эйда, конечно же. Кто ещё может ей сниться, если не он? — Что ты думаешь по поводу этой девушки? — сменил тему Обри. — Ты о Луанне? Она довольно милая. — Никта, дорогая, только не говори, что ты ей доверяешь! — С каких это пор я для тебя дорогая? — прошептала она язвительно. — Может, с тех самых, когда ты подставил моего любимого человека? По больному долбит. Обри подскочил к ней и схватил её за плечи. — Я его не подставлял! Да, я трус, но я не сволочь! Я бы никогда такого не сделал! — Посмотрим. Только убери от меня руки. Пожалуйста. И нет, я считаю её подозрительной. Но если вы хотите вытянуть из неё хоть какую-то информацию, вы должны хотя бы притвориться, что доверяете ей. Нервы завязались в узел. Он отошёл к дереву и прильнул к нему лбом, вдыхая пряный еловый запах. Вдруг из шалаша выскользнул силуэт и крадучись направился к реке. Обри выждал пару секунд и осторожно пошёл за ним. — Куда ты? — тут же догнала его Никта. Обри приложил палец к губам и продолжил путь. Она замолчала, но не отстала. Теперь он не сомневался, что преследует Луанну: та ступала неуклюже, будто ходьба для неё была в новинку. Девушка то и дело озиралась и дёргалась от хруста каждой раздавленной веточки — но Обри с Никтой успевали пригнуться к земле или спрятаться за кустами. В горле опять защекотало. Он задержал дыхание. Наконец Луанна дошла до реки — тихой, залитой белыми кляксами света — и опустила в неё ноги. Лоб озарила вспышка, одежда превратилась в блёстки, а ниже пояса отрос большой чешуйчатый хвост. — Ты обманула нас! — крикнула Никта. Идиотка. Обри в ужасе заткнул ей рот. Слишком поздно. Луанна нырнула, но тут же высунула макушку, увенчанную диадемой из раковин. — Пожалуйста, не спешите с выводами, — сказала русалка жалобно. — Мне пришлось притворяться человеком, иначе вы бы не стали меня слушать! — Ты пыталась нас убить! — Никта высвободилась и зашагала вперёд, сжав кулаки и меча глазами искры. — А вы пытались убить моих друзей-рыбок! — Рыбок? — Обри захохотал. Никта смерила его холодным взглядом. — Я не хотела вас ранить! — Луанна умоляюще сложила руки. — Хотела просто проучить, но перестаралась. — Да уж. — Обри согнулся пополам от кашля. — Это всё моя дурацкая сила… — Она то ли притворялась, то ли в самом деле едва не плакала. — От неё одни разрушения, я не могу её обуздать! Но я искуплю вину, я доведу вас до Красного Фонтана, чего бы мне это ни стоило! — Ловлю тебя на слове. Только попробуй нас подвести. Я превращу тебя в вяленую рыбу, — пригрозила Никта. Она такая смешная, когда злится. — Хорошо. — Луанна отчаянно закивала. — Встретимся завтра утром в лагере. — Идёт. — Никта развернулась и зашагала прочь. Русалка исчезла под водой. Обри ещё минуту постоял, ожидая подвоха. Река за это время покрылась тоненькой корочкой. В глазах началась резь, веки потяжелели, спина заныла, будто по ней проехался каток. Луанна больше не появлялась, и Обри отправился обратно к спящим «Карателям». Он чудовищно устал.

***

Горло болело, словно Ариадна проглотила игольницу — зелье перестало помогать. Нэйхен уже, наверное, несколько часов расспрашивала её о ЦИСОДО, о побеге и разочарованно качала головой, когда Ари не могла ответить ничего путного. — И это был ваш план? — спокойно сказала ведьма, но на её лице читалось смятение. — Да… — Ари смутилась. — Он был не идеален, мы не успели продумать его как следует, они… забрали Бьорна. И всё случилось совсем иначе. — И что вы собирались делать после того, как сбежите? — Действовать по ситуации, — Ари горела от стыда. Она тоже однажды этим интересовалась. Бьорн сказал, что главное — оказаться на свободе, а как они будут потом выживать в диком лесу — дело десятое. Нэйхен испустила вздох, закрывая ладонями глаза: — Подростки… Больше не в силах отвечать на вопросы, Ариадна легла на спину и уставилась в потолок пещеры, обречённо слушая скрежет дерева по стенке котелка — ведьма что-то варила. Изливать душу оказалось изнурительно: вновь воскрешать в памяти моменты, которые с удовольствием забыла бы навсегда, подавлять желание разрыдаться; но в то же время будто сбросило с Ари тяжкий груз. — Всё же есть одна деталь, которая мне не до конца ясна, — продолжила Нэйхен. — Это твоя магия. Говоришь, ты воскресила дерево? — Да. Но не только это. Бьорн говорил, что мои раны заживают на удивление быстро. — Не мудрено. У фей-целительниц часто встречается способность к ускоренной регенерации. Ари скривилась. Какая блеклая, бесформенная, страшная фраза. — Но при этом у тебя на руке довольно занятный шрам, — заметила ведьма. — Да… Наверное, некоторые раны слишком глубоки, чтобы не оставить и следа. К глазам подступили слёзы. — Нэй, — с трудом прошептала Ари, — ты когда-нибудь любила? Нэйхен пробовала жижу из котла, дуя на ложку. Услышав вопрос, она вздрогнула, и пара капель упала ей на платье. — Смотря что под этим понимать. — Ну… То, что обычно понимают под любовью? Нэй взглянула на неё с осуждением. Но ледяное спокойствие, с которым она говорила, вызывало у Ариадны мурашки. — И что же, по-твоему, обычно под этим понимают? И более того, ты уверена, что люди вообще в этом смыслят? — Не уверена, — созналась Ари. — Ни в чём и никогда. — Тогда встречный вопрос: а ты когда-нибудь любила? Щёки Ариадны обожгло. — На… наверное? Думаю, в прошлой жизни у меня были друзья, которыми я очень сильно дорожила. И семья. Наверное, у меня была семья. Нэйхен ответила ей мрачным молчанием. — Иногда мне мерещится женщина, — продолжила Ари. — У неё… длинные бирюзовые волосы. И голубые как небо глаза. Она очень высокая. Пока Ариадна рассказывала, незнакомка из её грёз будто оживала прямо перед ней, обретая всё новые и новые черты. — Она носит длинное тёмно-синее платье, усыпанное звёздами и кристаллами в форме капель. Я не знаю, кто она, но, когда она говорит, мне становится так спокойно и хорошо… Её голос похож на журчание ручейка… или звон бокала. Звонкий, и в нём столько энергии и тепла. Нэйхен встрепенулась, будто бы что-то припоминая. Ари замолчала, чтобы не сбивать её с мысли. — Полагаю, это твоя мать. — Думаешь? — Уверена. Тогда понятно, откуда у тебя целительский дар. Ты дочь наяды. Ариадна уже не один раз слышала это слово, и оно пробуждало в ней истинный ужас. «Объект исследования: способность наяд-полукровок выживать в подводных условиях», — пронеслось в мыслях. Её пытали, погружая голову в помутневшую жидкость и так и держа, пока Ари не захлёбывалась — всё, как считали в ЦИСОДО, ради науки. — Единственным человеком, которого я любила, был мой отец, — неожиданно призналась Нэй. — До определённого момента. У Ари перехватило дух. Нэйхен откровенничает с ней! Может, если удастся её разговорить, она расскажет, что случилось с Терреном? — До какого момента? — Не слишком ли ты любопытна? — В интонации ведьмы мелькнуло маленькое, тщательно скрываемое раздражение. — Извини, — прошептала Ари, сгорая от стыда. Нэй лишь молча засыпала в котёл коричневатый порошок с ароматом грибов. — Но почему ты считаешь, что люди ничего не смыслят в любви? Нэйхен выпустила ложку из рук. — Потому что мы эгоисты. Мы называем любимым то, что позволяет нам чувствовать себя комфортнее. — А как же самопожертвование? Разве это не высшее проявление любви? Ведьма задумалась. — Хороший вопрос. Я часто им задавалась. Пожалуй, в последний раз я пришла к выводу, что это изощрённый способ доказать окружающим — и прежде всего себе — свои высокие моральные качества. — Неправда! Как ты можешь судить за других? Нэйхен окинула Ариадну спокойным оценивающим взглядом. — Потребление и пользование лежат глубоко в природе каждого живого существа. Только поняв и приняв это, ты сможешь овладеть своей силой, фея жизни. Ариадна хотела возразить, но не знала, что — настолько её сбили с толку последние слова Нэй. — П-получается, своего отца ты всё же не любила? — Я им гордилась. — Нэй понурилась. — И это то, что меня ослепляло и двигало по ложному пути. Она перемешала содержимое котла и разлила его по трём чаркам. От запаха рыбы и пряностей у Ари закружилась голова, а желудок подпрыгнул. — Хешо, иди есть! — крикнула ведьма и подвинула кушанье ближе к Ариадне. Никто не отвечал. — Знакомься, это Ари, — кивнула Нэй и отхлебнула водянистый бульон. Ариадна никого не увидела, но тактично сказала: «Приятно познакомиться». Ответа так и не последовало.

***

Перед ним серой лентой петлял коридор больницы. Плиточки, плиточки, плиточки. Сотни одинаковых дверей. Не заблудиться и не сойти с ума помогали только редкие плакаты, развешанные по стенам. На одном из них читалось: «Верность руководству — залог здоровья». Нужная дверь была где-то рядом. Заключённый дёрнул ручку и потянул на себя. Его ослепили белоснежные стены палаты — яркий солнечный свет лился на них из окна под самым потолком. Заключённый застыл на месте и заморгал. Но в комнате что-то шелохнулось, и он смело шагнул вперёд. На койке, повернувшись к нему спиной, сидела девушка с волосами цвета клубничной сахарной ваты. — Здравствуйте, — сказал ей заключённый. — Меня послали к вам. Что стряслось? Она обернулась. У неё… Не было ни глаз, ни носа, ни рта. Только острые осколки стекла торчали из пустого, как чистый лист, лица. Он вскочил с кровати, схватился за лоб и тут же отдёрнул руку: по коже разлилась острая боль. Раздался противный писк. Стены вспыхнули, показывая размытые чёрные надписи. Помещение заполнил механический голос, который говорил: «Доброе утро, заключённый С-5914. Вы находитесь на исправительном сроке за очень, очень плохое поведение. Возьмите в шкафу Стандартный Комплект Заключённого ЦИСОДО и проследуйте в ванную. У вас есть четверть часа, чтобы привести себя в порядок, после чего ждите завтрак. Услышите сигнал — выходите в коридор и отправляйтесь на учёбу. При любых возникающих вопросах обращайтесь к охранникам. Кстати, мы подобрали вам майку вашего любимого зелёного цвета. Мы заботимся о комфорте наших воспитанников! Также, скорее всего, вы сейчас ничего не помните и находитесь в растерянности. Но не пугайтесь. Память вернётся, если вы будете хорошим мальчиком». Где он? Это сон или явь? Что только что произошло? С-5914 слез с кровати. Его окружали только встроенный в стену шкаф и злополучные экраны. И парочка дверей. Наугад отворил одну из них — за ней оказалась ванная. Подбежал к зеркалу и разглядел себя. Вся морда была в кровоподтёках. Кто его так здорово приложил? Он ничего не помнил. С-5914 беспомощно вернулся в камеру и присел на кровать, но та ударила его током. На стенах красными буквами высветилось: «Подъём!» Тело ныло от ушибов. Он достал из шкафа форму тусклого синего цвета и шмякнул на полку в ванной. С трудом стянул потрёпанную сорочку, заполз в душ и включил холодную воду. Его снова будто прошиб электрический заряд — но боль слегка отступила. Заключённый скептично окинул взглядом своё отражение и принялся расчёсывать длинную каштановую чёлку — волосы так спутались, что на это ушло минут пятнадцать. Дверь, ведущая в коридор, щёлкнула. Он высунул голову. На пороге стояла девушка с синими волосами, белыми у кончиков. Симпатичная, но больно уж серьёзная. Она держала тарелку с серой и комковатой кашей. С-5914 покорно взял «угощение» (оно и пахло как жжёная бумага, не иначе). У края тарелки что-то зашуршало! Разносчица еды ушла прочь, а заключённый отодрал бумажку, скомкал и как можно незаметнее для висящей за спиной камеры сунул в карман. Потом, давясь и страдая, прикончил кашу и оставил посуду у двери. Вернулся к раковине, достал записку, развернул. «Завтра вечером у дерева с голубой лентой», — гласили прямые, выведенные с сильным нажимом буквы.

***

Заключённые стройными шеренгами шли на учёбу, мрачно и молчаливо. Иногда по рядам проносился шёпот. С-5914 силился услышать, о чём говорят, но охранники кричали на беседующих и заставляли замолчать. «… сгорела», — донеслось наконец до него. «А куда делась девушка?» «Говорят, что утонула. Сигнал от её костюма доносится со стороны озера». «И поделом ей». Очередной приказ конвоиров соблюдать тишину. О ком говорили эти двое? Вот бы расспросить их тихонько… Но они были слишком далеко. — Бьорн! — раздался сиплый незнакомый голос. С-5914 обернулся. Вслед за ним по коридору, пошатываясь, двигался странный тип с иссиня-чёрной шевелюрой. И такой бледный, будто призрака увидал. Подбородок у него весь зарос длинной колючей щетиной. С-5914 на всякий случай ускорил шаг. Ноющее чувство в ягодицах подсказало, что это самое разумное решение. — Бьорн! Толпа заворчала, будто кто-то её распихивал локтями. — Алё! — Ему на плечо легла тяжёлая рука. Тот чудаковатый парень стоял прямо за ним. Вид у него был крайне измученный, но светло-зелёные глаза так и сияли от радости, хотя один неестественно дёргался. — Бьорн, ты цел! — С этими словами он… обнял С-5914. Тот застыл в замешательстве. Щёки обдало огнём. С трудом он произнёс: — Ой, извините! Я не думал, что вы это мне. Незнакомец отстранился и исступлённо прошептал: — Боже, так они и тебе… — Он замотал головой. — Простите. Я, наверное, обознался. — И помчался прочь. — А что вы хотели? — крикнул С-5914 ему в догонку. Но так и не услышал ответа.

***

Искры от костра уносились в бурое небо, морозный воздух ласково обжигал лёгкие. Габриэлла тосковала, глядя на редкие липкие снежинки, что касались одежды Габриэллы — и тут же скатывались вниз крошечными каплями. Какие бы странности ни творились с погодой, а всё же зимы в Магиксе были тёплые, не то что на Хароне. Там вечно дули ледяные ветры, пронизывающие до самых костей, бураны каждый день уносили десятки жизней. И никогда не светило солнце. Харон был мрачен и нелюдим, будто молчаливый лодочник, перевозящий мертвецов через реку Стикс; будто отшельник, что наказал себя за грехи, замуровавшись в башне монастыря и оставив только маленькое окошко для связи с остальным миром. Жители Магикса всегда сторонились этой маленькой планетки на отшибе галактики и всегда будут, потому что здесь всё гибло быстрее, чем успевало осознать. На Хароне ещё бурлила жизнь, несмотря на все стенания, но он никогда не радовался новым посетителям. Габриэллу он тоже выплюнул при первой же возможности. Очнувшись от раздумий, Габри осторожно отхлебнула бульон из железной кружки. Больше она ничего не могла есть: желудок царапал её изнутри, будто в нём лежала кочерга. Конечно, мазь из корешков, которые принесла Луанна — «Каратели» воевали с Габриэллой всё утро, прежде чем она позволила эту мазь на себе испробовать — приятно холодила кожу, но всё же рана была не из пустяковых. Сильнее болела только задетая гордость. Редко выдавалась свободная минута, чтобы закопаться в прошлое, но, когда это случалось, Габриэлла не находила себе места. Ей было интересно, как на Хароне поживала бабушка — единственный человек, который заботился о ней, когда другие отвернулись. Почему-то Габри редко думала о Лисбет, хотя именно благодаря ей стала тем, кем стала. Она смутно помнила тот день, когда бабушка впервые взяла её на раскопки. Снаружи бушевала метель, а они вдвоём неслись в крытых санях-самоходах, окружённые только холодным белым покрывалом. Вдруг перед ними открылась долина, на теле которой выступали квадратные холмики — занесённые вьюгой дома. От восторга Габри присвистнула. «Мы трудились десятки лет, чтобы выудить этот город из-под снега», — гордо возвестила бабушка. Дальше воспоминания шли обрывками. Габри и Лиззи долго шарились по чужим вещам в подвале старого как мир здания, где всё: от ободранных штор до некогда пыльных шкафов — было усыпано кристаллами воды. Затем с ювелирной аккуратностью извлекли из глыбы льда книгу со странными надписями на языке, с которым Габри никогда прежде не сталкивалась. Все страницы примёрзли друг к другу, но бабушка сказала, что знает того, кто решит эту проблему. В памяти всплыл тёмный вечер у настольной лампы. Габриэлла листала манускрипт, а Лисбет рассказывала, как читать иероглифы, как определить подлинность археологической находки… Так они и проводили каждый вечер, расшифровывая древние письмена. Габриэлла даже однажды выступала на конференции — с подачи бабушки, конечно — и зрители все, как один, поздравляли её со вступлением в ряды учёных. С тех пор минуло столько лет… И почему Габри до сих пор ничего из этого не ценила? Ответ лежал на поверхности. Она стыдилась бабушки Лиззи: слишком по-детски та себя вела, слишком часто вовлекала окружающих в авантюры, которые ничем хорошим не заканчивались — благо, Лисбет всегда вовремя замечала, что дело пахнет жареным, и успевала сбежать до наступления серьёзных проблем. Она как будто была неподвластна старости и обыскивала заледеневшие катакомбы с прытью пятилетней девчонки. Наверное, впервые в жизни Габри поняла, как сильно по ней скучает. — Ты чего залипла? — Хэйт вытащила её из раздумий. — Пора собираться. — Давайте посидим ещё немного, — поддержала Габриэллу Никта. Хэйт с кислой миной дёрнула одним уголком губ, но промолчала. Перед глазами стояла уже привычная картина: «Каратели» завтракали в кругу у костра, Никта рядом с Грид, чуть дальше — Хэйт, а Обри сидел в стороне и делал вид, что затесался в эту компанию случайно. Он опять ковырялся в неведомом электронном приспособлении, но, если раньше это сопровождалось самым страдальческим выражением лица из всех возможных, то теперь в глазах Обри плясали задорные искорки. Что бы он ни задумал, у него это получалось. Луанна где-то шаталась. Никто не выражал беспокойства по этому поводу, и Габри тоже решила о ней не думать. Ушла и ушла. На куртку Габриэллы, кружась, опустилась очередная снежинка, уцепилась за воротник и тут же растаяла от тёплого дыхания. — А ведь завтра Новый год, — заметила Грид. Сняв перчатку, она рассматривала цифровую панель у себя на протезе. Новый год… Габри мечтательно оперлась подбородком о колени. Она слышала и читала сотни историй о том, как отмечают этот праздник на разных планетах. Где-то проводятся балы, где-то устраивают ночь гаданий, а где-то люди выходят на улицу прогонять злых духов. У неё на родине ничего из этого не было принято — наверное, потому что Новый год символизирует смену времён, а что толку, если на Хароне ничто никогда не меняется. — В Магиксе есть традиция, — вдруг вспомнила она, — в праздничную ночь записывать на листочке все прошлые обиды и затем отпускать их, кидая в огонь. Может, попробуем? Обри и Никта оторвались от дел и с сомнением посмотрели на неё. — Тратить бумагу? На это? — протянула Хэйт недовольно. — Ну почему же? — Габри встала, доковыляла до ближайшего дерева и отодрала лоскут коры размером с ладонь. — Пусть вот это послужит записками, а все претензии мы выскажем вслух. Хэйт наблюдала за ней, снисходительно улыбаясь. Такое же терпеливое участие читалось в жёлтых глазах Грид. — Это варварство по отношению к природе. — После драматичной паузы Хэйт добавила: — Мне нравится. — Она подобрала сухую ветку, разломала её и бросила кусочек в пламя: — Габри, я прощаю тебя за то, что ты такая бестолочь. — Чудесно. — Габриэлла саркастично поджала губы. — Кто следующий? — А ты уже закончила? — не поверила Никта. — Нет. — Хэйт на секунду разозлилась, но тут же взяла себя в руки. — Если ты не отпустишь людям их огрехи сейчас, это будет тебя мучить весь год, — добавила Габри. — Правда? — Хэйт встала, заливаясь краской. — Как у тебя всё просто, оказывается! Меня, сука, каждую ночь мучают кошмары о том, что мы пережили и что нам предстоит пережить, а надо было всего лишь поджечь кусок дерева! Вот уж спасибо, психолух ты наш! — Ты обещала простить ей то, что она бестолочь, — заметил Обри. — Действительно. — Хэйт успокоилась и повеселела. — Теперь твой черёд. Кажется, он тут же пожалел, что подал голос. Она начала, неожиданно спокойно: — Я прощаю тебе твою трусость. Ты эгоист, но у тебя есть голова на плечах. Не знаю, что бы мы делали без тебя. Обри нервно закашлялся: эти слова явно застали его врасплох. Молча изучив её взгляд и убедившись, что не ослышался, он недоверчиво ответил: — Спасибо. Она подбросила в костёр ещё один обломок. — Кто следующий? — Ко мне, значит, у тебя нет претензий? — Никта скрестила руки на груди. — Не всё сразу, — отрезала Хэйт. — Грид? — А я что? — Та выглядела растерянно, будто забыла, где находится и что вообще происходит. — У меня вообще ни с кем из вас проблем нет. — Ладно. — Хэйт кивнула. — Габри? Габриэлла вздохнула, ещё держа в руке кусочек коры. И кто её за язык тянул с этими новогодними традициями? В последнее время она не задумывалась о том, как к ней относятся «Каратели» и как она относится к ним, всё плохое было очень давно. Теперь же надо было вытащить накопившееся наружу — всё, что она так старательно душила и прятала глубоко внутри себя. — Первым делом… — Габри уставилась на пламя, будто то могло дать ей подсказку. Спутники молчаливо ждали ответа, отчего её бросило в пот. Наконец она вспомнила, что Хэйт называла её расходным материалом — и тут же засмеялась этим мыслям. То, что когда-то казалось болезненным и унизительным, теперь утратило для неё всякое значение. Наконец она нашлась, что сказать: — Я прощаю бабушку Лиззи за её странности и те неприятности, которые она навлекла на мою голову. Несмотря ни на что, она всегда была на моей стороне. А ещё я… Прощаю… Своих родителей… За то, что они прекратили со мной общаться, без объяснения причин… — Произнести эти слова было сложно: в горле стоял ком. Но ещё сложнее было в них поверить. Мать с отцом оставили её, когда она нуждалась в них больше всего. Она потеряла лучшую подругу и молила о помощи и поддержке. А что сделали они? Заставили её чувствовать себя ещё большим дерьмом и отослали от себя куда подальше. Со всех сторон донеслись удивлённые возгласы. Кусок дерева в её руке медленно растворялся, окутанный серой дымкой. Габри бросила его остатки в костёр, и пламя на секунду почернело. — А знаете что? Нет. Я их не прощаю. Пусть катятся в бездну. — Правильно, — одобрила Хэйт. — Нахер родителей. Никто не стал ей перечить. «Они ведь свои семьи даже не помнят, наверное, — поняла Габриэлла. — У них это отняли». Теперь была очередь Никты. Та взяла хворостинку и несколько минут рассматривала, будто пытаясь запомнить причудливый узор прожилок. — Хэйт… — пробормотала она сдавленно. — Я прощаю тебе вспыльчивость и бестактность. Это может быть неочевидно, но ты заботишься о нас. И то, что мы живы до сих пор — во многом твоя заслуга. Хотя лицо Хэйт было непроницаемо, её взгляд немного смягчился. — А ты, Грид… — продолжила Никта. — Иногда ты кажешься высокомерной, но это лишь потому, что ты знаешь себе цену. Ты самая чудесная девушка, которую я когда-либо встречала, и я безумно благодарна тебе за то, что ты спасла мне жизнь, я готова говорить об этом часами. Из груди Обри вырвался сдавленный смешок. — Да не за что, делов-то. — Грид пожала плечами. — Теперь ты, Габри… Спасибо, что ты появилась в нашей жизни. — Никта лучезарно улыбнулась. — Пусть тебе и приходится тяжело, даже тяжелее, чем всем нам. Габриэлла смущённо уставилась на побитые носы своих сапог. Оставался только Обри. Никта развернулась. Он замер, ожидая приговора. Её лицо застыло каменной маской, но взгляд бегал, то мутнея и будто проваливаясь в водоворот воспоминаний, то обретая живость и резкость. Наконец она очнулась и дёргнулась, мятно-зелёные радужки её глаз дерзко вспыхнули. — Я не могу. Прости, — прошептала Никта. На долю секунды подбородок задрожал, но она тут же застыла вновь, скрестив руки. Продолжать разговор после этого никому не хватило смелости. Обри поспешно занялся своими железками — теперь друзьям открывался лишь его затылок. Но даже по нему было видно, что парень пребывал в сквернейшем настроении. Габри лихорадочно пыталась придумать, как разрядить обстановку, но в голове словно лязгали шестерёнки. На счастье из-за деревьев выплыла сиреневая макушка. — Вы готовы? — Луанна будто пыталась приплясывать от радости, но получалось у неё это крайне неловко. — Нет. Собирайтесь, — велела Хэйт, радуясь, что эта неприятная сцена закончилась, и загадочно посмотрела на Габриэллу. Попрятав вещи по мешкам и застелив лапником все следы, «Каратели» пошли по тропинке, петляющей вдоль реки. Мороз крепчал: под ногами тихо похрустывала тонкая наледь. Между ними всё ещё висело неловкое молчание. И зачем только Габриэлла предложила эту глупую идею с костром? А с другой стороны, разве она была виновата в их ссоре? Раны есть раны. Умалчивай о них или нет — они всё равно болят. Перестав терзать себя, она пристально посмотрела на главную причину вчерашнего беспокойства: Луанна ступала неуверенно, вперившись в дорогу. Каждый её шаг оставлял на земле гроздь кристаллов замороженной воды. Габри нервно сглотнула. «Ты не знаешь, чего это Лу так шатается?» — шепнула она Грид. «Знаю. Но ты разозлишься, если я отвечу». — Так это всё-таки она?! Друзья остановились. Хэйт грозно развернулась. Лу ссутулилась и попятилась. — Какого демона?! — выпалила Габри, сжав кулаки. Каждая жилка дрожала от злости. — Какого демона вы это скрыли от меня? — Если б мы сказали тебе, ты не дала бы нанести ту чёртову мазь и провалялась в постели ещё день. Я должна уточнять, чем это чревато для нас? — ответила Хэйт снисходительно, будто говорила это годовалому ребёнку. — Вы могли бы просто всё объяснить! Вы знали, кто она такая… И всё ещё доверяете ей?! Обри и Никта виновато опустили глаза, Грид смотрела на неё с привычным выражением забавы на лице. Они всё знали — и не сказали ей? Даже Обри, который был изначально на её стороне? Луанна спряталась за деревом. — Предатели! — взорвалась Габриэлла. — Скрыть от меня!.. После того, что она сделала!.. Никуда я теперь с вами не пойду! Хэйт вцепилась ей в плечи. — Никогда. Больше. Не говори. Такого. Про нас! — Её ногти были острее ножей — Габриэлла чувствовала их даже сквозь куртку. — Я ни разу за всю жизнь никого не предала и «Карателям» этого не позволю. Хочешь бросаться словами — тогда катись ко всем химерам. — О чём вы только думаете, — чуть ли не провизжала Габри. — Как вы можете доверять ей? Она пыталась вас убить! — Как будто ты не пыталась с кем-то сделать то же самое. — Грид поболтала в воздухе рукой. — Я потом всё исправила! — Я т-тоже! — Луанна высунулась из-за дерева. Запахло палёной кожей — с волос Габриэллы сыпались искры, и одна попала на обувь. В груди клокотала обида, которую она не испытывала ещё никогда. Будто всё внутри сжалось до маленькой точки и обросло иглами. Ей стольких трудов стоило добиться расположения товарищей — а Луанна завоевала его вмиг, просто сказав, что знает дорогу в Красный Фонтан. Не факт, что не соврав. А как они перед ней стелились! Хэйт отвернулась и кивнула друзьям: — Пойдём. Нечего время терять. Хочет оставаться — пусть. Новый приступ злости тяжёлой волной прокатился по телу. — Нет уж, хрена с два я вас оставлю. — Вот и славно. Они продолжили путь в неловкой тишине. Каждым нервом Габри ощущала, что вокруг них с Хэйт клубилась негативная энергия — такая чужая, неукротимая и опасная. От неё болела голова, грохотало в ушах. Габриэлла — волшебница. Она не должна такого испытывать. Это против её природы. — Лу, а расскажи, как ты впервые попала в Красный Фонтан, — попросила Никта. — О, с удовольствием! — воскликнула русалка, и её голос противным звоном прокатился по лесу. — На самом деле, нет, — тут же поправила себя она. — Это не самое приятное воспоминание в моей жизни. Зато самое первое. — Если тебе трудно об этом… — Нет. Я всё же расскажу. Горько вздохнув и собравшись с мыслями, Лу начала: — Помню, как с трудом разлепила глаза. Я лежала на сухой подстилке из мха, а сквозь мохнатые ветви ёлок ко мне пробивалось белое солнце. Кто я? Где? Я ничего не могла вспомнить. Я пыталась встать, но мой хвост не поднялся ни на дюйм. И руки не слушались. — В её голосе прозвучало отчаяние, такое, будто она это испытывала и сейчас. — Сколько часов я так пролежала — никто не скажет. Кожа моя была сухой и шершавой как наждачка. И трескалась. Я уже готова была распрощаться с жизнью — как вдруг услышала мужские голоса. Её взгляд просветлел, на лице заиграла улыбка. — А потом я ощутила, что снова могу дышать, что меня обволакивает приятная прохлада. Оказалось, что они дотащили меня до реки и сбросили в воду. Я вынырнула и поблагодарила их, спросила, кто они, куда путь держат. Их было… Человек пять, наверное. И все парни. Они сказали, что это большой секрет, но обещали однажды показать свой дом. И что будут меня навещать. Так и было. Долгое время. — Она вновь расстроилась. — А из-за чего вы поссорились? — уточнила Никта тоном заправского психолога. — Мы не ссорились. Просто, как вы уже поняли, без воды я немножко умираю. Габриэлле стало не по себе. Сколько же времени Луанна провела в одиночестве? Нет. Она не должна покупаться на эти байки. Даже если это правда — от Лу всё равно можно ждать подставы. — Значит, тебе не с кем было поговорить, кроме рыб? — озвучила её мысли Никта. — Да, — чуть слышно ответила русалка. — Ирония в том, что рыбы всегда молчат. — Понятно, почему ты их так яростно защищала. — Не только поэтому! — возмутилась Луанна. — Они тоже, как и вы, между прочим, хотят жить! — А у тебя не было проблем с использованием магии? — спросил Обри и закашлялся. Его, похоже, совсем не тронула история. — Ну, скажем, не прилетали за тобой дроны? — Эх. Прилетали. Я пряталась от них на дне. — Но всё же есть места, где ты колдовала без проблем? — Я не колдунья, — обиделась Лу. — Но да, я знаю пару таких мест, где за это ничего не будет. — Очень интересно. — Обри задумчиво почесал подбородок. Дальше они шли в тишине, каждый в своих мыслях. Ещё недавно минул полдень, а солнце уже почти подобралось к закату — небо налилось алым заревом, то тут, то там вспыхивали белые огоньки звёзд. Холодало — пар у губ Габриэллы становился всё гуще и гуще. Вдруг над лесом прокатился гул, такой противный, что заломило в висках. Прямо над «Карателями» пронёсся на бешеной скорости красный аппарат. Хэйт в ужасе замерла, затем с криком «Прячьтесь!» опрометью бросилась к ближайшей сосне. Они укрылись под пушистыми лапами деревьев. Последовали долгие минуты ожидания. Лес отдавался томительной тишиной, прерываемой лишь хрустом снега. «Думаешь, нас заметили?» — спросил Обри, осмелев. Будто услышав его вопрос, гул вернулся. Теперь машина летела медленнее — рёв её моторов нарастал постепенно, разрывая барабанные перепонки. Звездолёт выплыл прямо над «Карателями» и остановился, водя по земле белым лучом прожектора. Габриэлла что есть силы вжалась в шершавый ствол ели. Где-то рядом раздавалось взволнованное дыхание Никты. Холодный белый свет просочился сквозь хвою, резанул глаза, но скользнул дальше — к дереву, под которым стоял, вытянувшись струной, Обри. Прогремел выстрел, и раскалённый шар врезался в самую верхушку. По воздуху разлился аромат смолы и тлеющей древесины. — Бегите! — заорала Хэйт. Лес наполнился движением. Они неслись прочь, петляя меж стволов и с трудом удерживая равновесие на покрытой ледяной коркой земле. Грохот преследовал их. Габри обернулась: позади расцветали янтарные языки пожара. Луанна поскользнулась и шлёпнулась, испустив отчаянный стон, от её ног исходило странное свечение. Габриэлла и моргнуть не успела, как всё вокруг наполнилось знакомыми огоньками. Энергия выписывала на руках мерцающие узоры, обвивала её чёрными лентами и обжигала кожу. Как только огни погасли, Габри оттолкнулась от земли и полетела, описывая круг, схватила Луанну за живот. Крылья воспротивились такой тяжёлой ноше, но выдержали. Габри что есть мочи работала ими, весь мир сжался до двух крошечных кусочков стекла, что трепетали у неё за спиной. Она с трудом различала дорогу. Мышцы ныли от напряжения, но Луанну она не отпускала. Перед глазами поплыли красные пятна, дыхание перехватывало, но, на счастье, шум начал сходить на нет. Силы покинули её. Она разжала руки, отправляя Луанну в сугроб, и сама плюхнулась в снег. Сердце бешено стучало в висках, мышцы ныли, будто она пробежала марафон. Габри так и лежала лицом на прохладной белой постели, пока не пришла в себя. Гул уже давно стих. Она с трудом приподнялась, упираясь в землю локтями. В паре десятков метров от них тянулась огненная полоса — звездолёт пролетел мимо. Луанна выглядела такой же измученной, как и Габриэлла. Ниже её поясницы блестел салатовый хвост, оканчивающийся сиреневым плавником, похожим на морскую капусту. Грудь и талию Луанны крест-накрест переплели пурпурные ленты с ракушками. Кожа её побледнела и в свете луны переливалась всеми цветами радуги. — Х-холодно, — пожаловалась русалка, дрожа. Габриэлла стянула с себя куртку и небрежно накинула ей на увитые нефритовыми бусами плечи. Краем глаза она заметила, что на спине у Луанны что-то шевелилось. — У тебя есть крылья?! Лу дёрнулась. — Да. Но без превращения в фею они не работают. — Что ж ты не превратилась, когда за нами была погоня?! — Ну… Я… — Она наступилась. Габриэлла со злостью ударила кулаком по земле. Наступило неловкое молчание. Лес в этой части был мертвенно тихим. Криков ночных птиц, которые стали для Габри привычной музыкой, слышно не было. Лу зачерпнула пригоршню снега и проглотила её. — Надо вернуться к реке. В таком облике я долго не протяну. — Надо. Может, там мы найдём остальных. Луанна энергично закивала. А вдруг звездолёт появился не случайно? Вдруг она сдала их и собирается удрать? — Но сначала ты ответишь мне на несколько вопросов, — сказала Габри строго. Печать испуга и прежде не покидала лица Луанны, но теперь на нём читался искренний ужас. — Я… слушаю. — Как они нашли нас? Русалка ошеломлённо захлопала ресницами. — Я не знаю. — Сначала ты на нас напала. Потом выяснилось, что у тебя есть нужная нам информация. Потом из всех деревьев в лесу звездолёт ЦИСОДО решил пролететь именно над теми, под которыми прятались мы. Многовато совпадений, тебе не кажется? — Но это правда совпадения! Я клянусь! — Будем надеяться. Иначе тебе несдобровать. Они замолчали. Луанна нервно уплетала снег за обе щеки. — Если хочешь, чтобы я тебе поверила, расскажи, как добраться до Красного Фонтана. — Без меня вас не пустят. — Неверный ответ. — Габри собрала из остатков волшебной энергии маленький чёрный шарик. Смехотворная попытка, но Луанна всё же запаниковала. — Хорошо, хорошо! В горах есть Кристальное озеро, а рядом с ним — небольшая деревенька. Сейчас там, конечно, никого, но в ветхой хижине чуть поодаль, если забраться в лес и двигаться по тропе строго на запад, живёт страж. Правда, хижина вся заросла мхом и плющом, так что придётся попотеть, чтобы его найти. Можно ли верить этим рассказам? Габри напрягла память. Она никогда не слышала ничего о Кристальном озере. С другой стороны, даже если Луанна сбежит от неё, это будет к лучшему. Если она шпион, то в центре уже знают, куда они направляются. А значит, там их может поджидать засада. Надо сказать об этом Хэйт. Вот только найти бы её. — Как думаешь, в какой стороне река? — спросила Габриэлла. — В той, — без промедления ответила Луанна, указывая чуть правее от горящего леса. — Придётся свернуть с пути, но другого выхода нет. — Ладно, — кивнула Габри. Оставалось лишь надеяться, что «Каратели» последуют той же логике и первым делом начнут искать воду. В крайнем случае она превратится в фею и будет кружить над лесом, пока не найдёт их. Обречённо вздохнув, она взвалила Луанну к себе на плечи и, кряхтя, поплелась в сторону реки.