Немезикс

Была всё ещё глубокая ночь, когда они достигли опушки и увидели растущие из-под снега аккуратные деревянные домики, рассыпанные по деревне, будто крупа. Хэйт жестом велела всем повернуть назад: выходить из-под покрова леса, не разведав обстановку, было слишком опасно. Никто больше не дрожал, Габриэлле даже хотелось снять куртку и нырнуть в объятия холода — настолько она разгорячилась от быстрой ходьбы. Вернувшись на добрую сотню шагов, «Каратели» развели костёр в углублении под раскидистой сосной, такие уставшие, что едва не падали. Пока они собирали хворост и пытались его поджечь, Грид стояла в стороне, почти не двигаясь, и выглядела немногим лучше, чем после удара. Хэйт уселась на корточки и долго с горечью смотрела на огонь. Остальные молчаливо устроились рядом. — Ну и что это было? — спросила она подавленно. Никто не ответил. Хэйт поворошила дрова, чтобы они лучше горели. — Я сама с собой говорю что ли? — Мы не знаем. Всё произошло слишком быстро, — ответила Никта. — Ясно только одно: Луанна нас всех спасла, — прохрипела Грид. Хэйт кивнула, задумчиво глядя вдаль. Минуту спустя она спохватилась: — Как твои руки? Грид потрясла омертвевшими пятернями. — Как видишь. Порталы отняли последнюю энергию. Теперь даже время не могу узнать. — Плохо дело, — ответила Хэйт на удивление спокойно. В опасных ситуациях она становилась как будто другим человеком. — Габри, а ты как? Как она… Разве это было теперь важно? Лу погибла. Пожертвовала собой ради них. Эта мысль не укладывалась в голове. Всё в поступках русалки говорило о том, что она что-то скрывала, что вела их в западню, но теперь… От горьких слёз закололо глаза. Габриэлла зажмурилась. — Её… Застрелили… — Что? Луанну? — выпалила Грид. — Так лужа возле кустов… Это была её кровь? — Да. Никта ахнула, прикрывая рот рукой. Хэйт сконфуженно опустила глаза. — Куда же Лу делась потом? — продолжала допрос Грид, немного в смятении, но мысля на удивление трезво. — Не знаю! Её окружил свет, и она исчезла. А ещё на магию сработали датчики. — Второй патрульный сбежал, — добавила Хэйт. — Дерьмо. Дважды дерьмо! А впрочем, они и так знают, что мы здесь. Только теперь они ломанутся прочёсывать лес, и тогда нам уж точно крышка. — Значит, надо найти Красный Фонтан как можно скорее, — спокойно заключила Грид. — Только без Лу сделать это будет трудно. — Трудно, но не невозможно. Если она наткнулась на местных повстанцев, то и мы наверняка их встретим. Теперь нам надо быть втройне осторожнее. — Вы так и будете игнорировать слона в комнате?! — выпалила Никта. Она встала, хмурая как грозовая туча, и сжала кулаки. — Красный Фонтан, патрульные, бла-бла-бла! Лу умерла. Это что, недостойно вашего внимания? Вы можете так запросто это взять и отпустить?! — Успокойся, — эти слова Хэйт лишь сильнее разозлили Никту. — «Успокойся»?! Её убили, ты понимаешь?! Она погибла, защищая нас! Она… — Никта пошатнулась и закрыла лицо руками. Хэйт встала и приобняла её за плечи, заставляя сесть обратно. — Я всё-таки была права. Мы для тебя — всего лишь инструменты. Ты ни капли не расстроилась из-за Лу. Хэйт поджала губы, но удержалась от всплеска ярости. — Это не так. — Докажи. — Никта, я расстроена не меньше твоего! Но мы должны быть сильными! Особенно сейчас. Никта изумлённо посмотрела ей в глаза, словно не понимала, кто перед ней. — Сначала Обри, теперь Лу… Хэйт стиснула зубы, будто ей наступили на больную мозоль. — А всё же, куда делось тело? — уточнила Грид. Габри только молча уставилась на неё, не понимая вопроса. — Если она в самом деле умерла, должно было остаться тело. Где оно? — Разве русалки не превращаются после смерти в пену или типа того? — возразила Хэйт. — Разве что в сказках. Да и было ли похоже, что она растаяла? — Скорее сгорела, — ответила Габри. — Тогда на месте остался бы пепел. Он там был? Никта встала и пошла прочь. — Куда ты? — Подальше от вас и вашего цинизма. — Стой, балда, — кинула ей Грид вдогонку. — Всё, что я хочу сказать — это что мы поспешили хоронить Лу. — Да ну? — не поверила Хэйт. — Допустим, она выжила. И далеко она уйдёт с такими-то ранами? — Химера её знает! Я лишь хочу сказать, что если не найден труп — не факт, что субъект мёртв. Никта вернулась и села у огня, растирая замёрзшие руки и тихо ворча себе под нос. — И что ты предлагаешь? — спросила Хэйт. — Не терять надежды. Так, для разнообразия, — пожала плечами Грид. Они обе вздохнули. Даже если по фантастическому стечению обстоятельств Лу уцелела, времени на её поиски не было. С каждой секундой спасительная тьма отступала, и со всего ЦИСОДО, должно быть, уже толпами валили патрульные, чтобы отловить теперь серьёзно поредевших «Карателей». Нужно было двигаться дальше, но сил ни у кого не осталось. Девушки задремали прямо там, у костра, постелив лапник и натянув на воткнутые в землю палки плотную ткань, чтобы уберечься от беспокойного снега.

***

В очередной раз Нэйхен ушла, и Ари отправилась на разведку в пещерный закуток. Она понимала, что это в корне неправильно, что нельзя шарить по чужим вещам, но не могла остановиться: её съедало любопытство. Очень скоро она уже сидела у костра, листая тетрадь с рецептами Нэйхен. В дрожащем свете казалось, что бумага мерцала и выведенные алыми чернилами записи отплясывали в такт языкам пламени. Инструкции по приготовлению десятка супов соседствовали с перечнями ингредиентов для зелий и заговорами, иногда попадались иллюстрации с причудливыми растениями и засушенные веточки лаванды — ведьма явно создала этот сборник с любовью. Показались знакомые страницы. Ари осторожно прикоснулась к корявым, но уверенной рукой написанным строчкам, и пальцы провалились сквозь бумагу. Чуть дыша, засунула руку в книгу по локоть, боясь, что её всю затянет туда, но упёрлась в шершавое дно. Ари поводила по нему рукой и нащупала только маленькие бумажные карточки. Вытащила — это оказалась стопка фотографий. На них всех была Нэйхен, за её спиной виднелись тёмные коридоры, мрачные стеллажи книг, недружелюбные лики девушек — наверное, тоже ведьм. Девушки носили грубые льняные колготки, чёрные юбки и чернильно-синие жилетки — похоже, учились в местном волшебном колледже. Практически на каждом фото мелькала особа с фиолетовыми волосами и длинным вздёрнутым носом, цитриновые глаза её горели дерзким огнём. «Хешо», — догадалась Ари и с горечью посмотрела на скелет. Он не сохранил ни единой черты той, кем был когда-то. Разве что благодаря форме глазниц казался грустным и меланхоличным. Не в силах больше смотреть на Хешо, Ари принялась изучать следующую фотографию; та изрядно выцвела, помялась и сыпалась по краям. На ней красовался молодой мужчина, и в его острых скулах, выдающихся надбровных дугах, прямом носе и рассеянном взгляде, устремлённом будто в самую суть вещей, Ари сразу же узнала Нэй. Наверное, её отец или близкий родственник. Ариадна посмотрела на оборот фотографии. На нём стояла дата: 2002 год — а рядом кто-то начертал тушью песочные часы и крошечную надпись: «Смотри, каким он был и что с ним стало потом. Не повторяй тех же ошибок. Я горжусь тобой». Ариадна убрала всё на место и вгляделась в озеро. По воде распускались оранжевые отсветы от пламени костра, с потолка пещеры стекали капли и падали, отзываясь от стен хрустальным звоном — музыка, которая звучала здесь задолго до появления Ари и будет ещё звучать сотни лет. Магикс, или Террен, был разрушен, и отчего-то Нэйхен винит в этом себя. В ЦИСОДО говорят, что во всём виноваты феи, маги и ведьмы. Истина, наверное, где-то посередине? На полу изнанкой вверх лежала ещё одна фотография: видимо, Ари случайно выронила и не заметила. Тихонько обозвав саму себя бестолочью, она аккуратно наклонилась, подобрала снимок… И задохнулась от удивления. С лицевой стороны ей лучезарно улыбались двое девушек в бальных платьях. У первой были длинные русые волосы, загорелая кожа и озорно блестящие лазоревые глаза, у второй — бледная, как горные шапки, кожа, льдисто-голубые глаза и короткая стрижка, за которой застенчиво прятались мохнатые уши. А за спиной у незнакомок виднелась золотая лестница, увенчанная огромной мраморной статуей феи. Ари не помнила, что это за место, но оно казалось таким до боли знакомым, что слёзы сами собой покатились по горячим от волнения щекам. К сожалению, на этом фото никаких подписей не было. Ари решила, что непременно задаст о нём вопрос, когда Нэйхен станет больше ей доверять. Когда тетрадь оказалась на прежнем месте — на этот раз без приключений — и Ари собиралась уходить, краешек глаза уцепился за призрачный отблеск у самой кромки воды. Она присмотрелась. Поднялась волна, обрушилась на изъеденный водой берег, и из упавших на камень брызг сложилась надпись: «Помоги мне».

***

Габри прикорнула минут на тридцать, но проснулась ещё более уставшей и разбитой, чем была: всё это время ей грезилась какая-то чепуха. Обезумевшая Илария в шлеме с рогами гналась за ней на звездолёте, у Грид на месте рук отрасли гигантские щупальца и опутали Красный Фонтан, а полуразложившаяся Луанна вылезла из-под земли и охотилась за чужими мозгами. На Габриэллу напали зелёные летающие рёбра с длинными когтистыми ручищами, и на этой весёлой ноте она наконец вернулась в реальный мир. Небо было по-прежнему хмурым, лишь чуточку посветлело: на востоке, у самого горизонта, сквозь пушистые лапы елей и густой покров туч пробивалась тусклая розовая полоса. Горящий хворост тихо потрескивал в такт знойному дыханию зимы. Хэйт стояла в стороне, глядя пустыми глазами на укрытые белыми шапками верхушки деревьев. Ветер сдувал с них снежинки, и на несколько мгновений её фигура скрывалась за узором из хаотичных точек на фоне чёрных стволов. Вид у неё был тот ещё — непохоже, что она за всё утро сомкнула глаза хоть на миг. В руках шуршала карта. — Что ты делаешь? — спросила Габри. — Я пойду искать стража, — ответила Хэйт спокойно, но с некоторой долей обречённости. — Одна? — Есть другие варианты? Габриэлла сжала кулаки. Уму непостижимо, как мадам Всех-обматерю-и-побью умудрялась то быть всех рассудительнее, то нести горячечный бред. — Я пойду с тобой. — Ты останешься защищать Никту и Грид. Им ты нужнее. — Вы что-то говорили о нас? — Никта сонно потянулась. — Может, нам тоже стоит это услышать? — Она хочет уйти искать Красный Фонтан без вас! — ответила Габри, пока Хэйт не придумала какую-нибудь отмазку. Получилось слишком громко — Грид подскочила на метр, растеряв остатки дрёмы. — Чудесно. Мне казалось, что мы команда. — Никта нахмурилась и уткнула руки в бока. — Ты же понимаешь, что это всё ради вас? — рассердилась Хэйт. — Хэйт права, — присоединилась Грид. — В деревне наверняка нас будет ждать засада. Я без рук, ты тоже выглядишь не вполне здоровой. — Что?! — вспыхнула Никта. — А в лесу как будто мы в меньшей опасности. Сами же говорили, что после инцидента с патрульными начнутся рейды, — встряла Габри. — Заткнитесь вы уже, хотя бы раз в жизни, — приказала Хэйт, со стыдом держась за лоб. — Хижина не в деревне, она в лесу и хорошо спрятана. Но она расположена на Западном тракте, так что там мы стопудово нарвёмся на патруль. Тогда как в лесу опасность минимальная — если вы, конечно, перестанете орать и привлекать внимание. — Ну ладно, допустим, ты доберёшься до хижины без приключений и найдёшь стража, — продолжила Никта. — А что дальше? Нам всё это время сидеть и ждать в лесу? Как ты потом нас найдёшь? Хэйт побагровела, но изо всех сил пыталась обуздать гнев. — Пожалуйста, не глупи, — продолжала Никта. — Мы твои друзья. И мы должны быть вместе, особенно сейчас. Хэйт тяжело вздохнула. Она явно ненавидела признавать себя неправой, но так и не придумала, что возразить. Так странно. «Каратели» были на свободе, но повсюду им словно преграждали дорогу невидимые прутья. — Ты ведёшь себя так, будто можешь выбирать, — сказала Никта. — Но на самом деле ты сама понимаешь, что выбора ни у кого из нас нет. Все пути назад отрублены, мы или сдаёмся, или двигаемся дальше. Не важно, как хорошо мы будем прятаться в лесу: если сюда сбежится весь ЦИСОДО, нас найдут. Пока что наш единственный козырь — это время. И нам пора выдвигаться, иначе потеряем последнее, что у нас осталось. — Мне только интересно, — сказала Грид. — Что мы собираемся делать после Красного Фонтана? Как будем разгребать всё то, что мы здесь натворили? — Давай решать проблемы по мере поступления, — осадила её Никта. Хэйт встала. — Медлить нельзя. Собирайте вещи, мы пойдём в Красный Фонтан вместе.

***

Толстые шипастые лианы резали асфальт изнутри, хватая в панике бегущих людей и душа их. Несмотря на тёплый солнечный день, меж высотных зданий бушевала метель. Делегация девушек с крыльями бабочек шествовала по городу, убивая энергетическими лучами всех, кто подворачивался под руку. Камера, что засняла это, сильно тряслась, изображение было нечётким. Одна из фей заметила направленный на неё объектив, метнула в него что-то похожее на сосульку — и экран заполонили помехи. Кадр сменился. Теперь перед глазами сверкала всеми огнями восхода широкая река, а по ней мрачными тушами плыли трупы. На заднем плане хозяйничали уже другие, не менее кровожадные крылатые девушки, сваливая убиенных со скалы в бурлящий поток, и там, где они падали, по воде расплывались коричневые круги. Экран погас. Воцарилась тишина. Никто из заключённых не вставал с мест. Никто не мог осмыслить увиденное. Бьорн вышел из оцепенения, сжал и разжал кулаки. Шумно вздохнул. Это не могло быть правдой… Эта кинохроника… Нет! Это всё монтаж. ЦИСОДО просто в очередной раз пытается затуманить всем разум! Руки затряслись. Бьорн ещё никогда не чувствовал себя таким маленьким, жалким и беспомощным. Он не обладал магией и даже представить не мог, какая страшная, необузданная сила в ней таится. Вездесущая, всепожирающая. От неё не защититься, не скрыться, редкая броня может отразить её удары… Что уж говорить о простых людях, беззащитных, в панике бежавших в одних сорочках от губительных лучей! За что их так жестоко истребили?! Грохнул упавший на пол стул. Один из заключённых с оранжевыми полосами на халате встал, поднял в воздух кулак и заорал: «Долой фей!» — Долой фей! Долой фей! — вторили ему несколько голосов. По рядам пронеслось волнение. — И как только эти гниды могут жить с нами в одном центре? Долой!!! — завизжала женщина средних лет. Бьорн не видел её лица, но сразу представил кислое выражение, которое неизменно есть у особ, не видевших ничего краше родных трущоб, но лучше всех знающих, кто и что должен, даже нет, обязан со своей жизнью делать. И готовых глотки друг другу перегрызть за товар по акции. — Долой! Долой! — росло негодование среди публики. — Сжечь сектор А! В эту же минуту гигантский экран вновь засветился, и перед ними предстал лысый дядька с седыми вихрами по бокам обтянутого кожей черепа и с крайне участливым выражением лица. Ксенос. Директор ЦИСОДО. — Друзья мои, зачем же так радикально? Не нужно нам в Центре кровопролития! Просто знайте, на что способны чародеи и чародейки, если их не сдерживать, и тысячу раз подумайте, прежде чем кого-то из них пожалеть! — Он смотрел строго в объектив, и Бьорну показалось, будто Ксенос обращался именно к нему: от этого пронзительного взгляда было не укрыться. — Они здесь все за дело! Сила, которая не ограничена ничем, даже законами физики, ведёт к мании величия и неоправданной жестокости. Пусть то, что вы сегодня увидели, станет вам уроком на всю жизнь! Помните, какие злоба и коварство таятся за красотой этих крыльев! Лысая башка исчезла, экран был снова сер, уныл и пуст. Люди вставали и покидали зрительный зал, бурля от негодования. Бьорн тоже попытался подняться, но онемевшие ноги подчинились ему не сразу. Ночью он спал неспокойно. Ему виделось, как девушка с розовыми волосами, но без лица связала его ядовитым плющом и, издевательски хохоча, избивала его плетями, и чем больше он сопротивлялся, тем больнее были удары.

***

День прошёл, ко всеобщему удивлению, без приключений, наступила морозная, но спокойная ночь. «Карательницы» кошачьей поступью двигались по заснеженной тропинке, различая очертания деревьев лишь благодаря слабым отсветам луны на пушистых телах облаков. У Хэйт на плече висела винтовка — та самая, которую Габриэлла нашла в подвальчике дома, где они впервые наткнулись на Грид. Вряд ли неё было удобно стрелять с близкого расстояния, но вид длинного изящного серебристого ствола внушал всем уверенность. Никта вооружилась мечом, но её руки дрожали: она помнила, что взрыв такого же меча чуть не привёл её к преждевременной смерти. Иногда Хэйт, приказав подругам остановиться и досчитать до трёхсот, исчезала во мраке леса, затем возвращалась, и они продолжали путь. Так продолжалось часами. Наконец она замерла, показывая пальцем на отпечатавшиеся на снегу человеческие следы. Их было много, и они вились меж деревьев, собираясь в причудливые узоры. Деревья расступались в разные стороны от этой реки из отпечатков на снегу. Тракт. Хэйт несколько долгих, мучительных минут вслушивалась в звуки леса — он был мертвенно тих — затем кивком головы велела остальным переходить дорогу. Первой пошла Грид как самая смелая. Габри и Никта проследовали за ней, выдерживая долгие интервалы. Хэйт всё это время держала оружие наготове. Наконец она замкнула цепочку, и вскоре они все вместе уже углубились в молчаливую чащу, так и не встретив сопротивления. Габри удивилась тому, как долго она была на ногах — прошло больше суток после заварушки с патрульными, и всё это время девушки шли без остановок, не считая одного короткого перевала, но спать совсем не хотелось. Сердце яростно стучало, пытаясь разогреть уставшее и озябшее тело, разум сжался в одну точку, и всё сознание было направлено в тишину и темноту дремлющего леса. Они долго блуждали, пытаясь найти землянку, укрытую толстым слоем снега, но всё было тщетно. Грид потускнела и практически неотрывно глядела под ноги. Никта то и дело спотыкалась и падала, Хэйт поднимала её, напрягаясь, словно натянутая до предела струна — но ничего не говорила. Вот и сейчас Никта снова пошатнулась и рухнула, Хэйт устало опустилась рядом, забрала у неё меч и принялась тормошить её за плечи, но Никта лишь бормотала что-то невразумительное — Габри поняла только «Эйд», «Обри» и «отстань». Вдруг воздух наполнился энергией, сила текла из-под толстого снежного покрова и, вибрируя, отзывалась в каждой клеточке тела Габри. «Вы это чувствуете?» — спросила она, но встретила лишь недоуменные взгляды. Может быть, от переутомления начались галлюцинации — Габри охотно поверила бы и в это, но всё же стала искать источник. Дорога была холмистой. Габри спустилась к ложбинку и придирчиво осмотрела пригорок. Кое-где снег лежал неровно. Она осторожно провела по нему рукой. Под снегом открылась толстая дверь из добротной древесины. Габриэлла приложила обе ладони к ручке и сосредоточилась, пытаясь растворить замок. Он поддался. — Спасибо, — кивнула ей Хэйт, неся на спине спящую Никту, а Грид одобрительно толкнула Габриэллу локтем — видимо, вместо похлопывания по плечу. — Revertit, — шепнула Габри, когда они зашли внутрь землянки, и замок встал на место. Внутри было ещё холоднее, чем на улице, но от дверцы, которая вела дальше в дом, тянуло теплом. Хэйт скинула Никту на Грид и, ступая беззвучно, нажала на ручку, потянула на себя. В нос ударил запах пыли. Дверь отворилась, скрипнув петлями, и силуэт Хэйт проступил тёмным пятном среди яркого жёлтого света. Габри осторожно подкралась к ней сзади и заглянула за плечо. На старой деревянной кровати развалилась бледная девушка. Её дымчатые волосы, чёрные у корней, рассыпались по подушке словно паутина. Незнакомка со скучающим видом читала книгу. Заметив Хэйт, она встрепенулась, вскочила на ноги, собираясь бежать — хотя деваться ей было некуда. — Стой, мы не причиним тебе зла, — успокоила её Хэйт, убирая оружие. — Надеюсь, что и ты нам тоже. Незнакомка задумчиво скрестила руки, не зная, как поступить. Она немного расслабилась, когда Хэйт посторонилась, открывая взору остальных вторженцев — их вид её нисколько не испугал — но на лице отражалась борьба, будто душа подсказывала ей довериться, а разум приказывал гнать чужаков в шею. — Что вам нужно? — спросила девушка с напускной серьёзностью. В её голосе слышались печальные нотки, хотя грусть так не шла её вытянутому лицу с озорными веснушками. Хэйт мешкала, подбирая слова. — Мы ищем ночлег. В лесу сейчас очень опасно. Всюду патрули. В глазах жительницы землянки заблестел огонёк надежды, но тут же она потускнела, словно кто-то невидимый сдерживал её волю. — Мне нельзя пускать сюда посторонних. — Мы тебе не чужие, — присоединилась Никта. Ты ведь тут от ЦИСОДО прячешься? Мы все в одной лодке и должны друг другу помогать. — Да, но… Она лихорадочно оглядывала «Карателей», соображая, что ей делать. — Мы тут надолго не задержимся, — уверила её Никта, делая за спиной знак Хэйт, чтобы та не вмешивалась. — Просто переночуем, а утром отправимся дальше. Незнакомка нервно намотала прядь волос на палец. — Хорошо, — сдалась она. — Но я возьму с вас плату. — Какую? — удивилась Хэйт. — У вас есть печенье? Она опешила от такой наглости. Никта вновь стала её голосом: — Нет. — Ириски? Карамель? Чёрствые пончики? — Нет. Откуда? Мы ведь обычные бродяги. Девушка задумчиво сдвинула брови. — Как насчёт аванса? — предложила Грид. — Ты дашь нам переночевать, а взамен мы принесём тебе все сладости, какие только найдём. — Идёт, — вдруг согласилась незнакомка. — Чувствуйте себя как дома. — И продолжила с невозмутимым видом читать книгу. «Каратели» растерянно переглянулись. «Ты думаешь, она Страж?» — спросила Никта одними лишь движениями губ. «Хреновый из неё Страж», — ответил оттянутый до самого уха уголок рта Хэйт. Грид беззвучно рассмеялась. Безразличие незнакомки было напускным: она держала книгу под углом — наверняка так ей были видны и текст, и лица гостей. Заметив, что Габри пристально её рассматривает, она театрально отбросила книгу и подалась вперёд. — Ну и скука! А вы что стоите как вкопанные? Садитесь! Она подобрала ноги, и «Каратели» покорно устроились на единственной кровати. Убранство домика было скромным: их окружали лишь деревянные стол и лавки по бокам, старый книжный шкаф из листов фанеры и печь, которую, по всей видимости, уже давно никто не топил. Единственным источником тепла была висевшая у кровати маленькая белая лампа, но её жара хватало на обогрев всей комнатушки. Она источала запах, отдалённо похожий на озон. — Как тебя звать-то? — спросила Хэйт. — Мист, — ответила девушка и сконфузилась. Наверное, она не была уверена, что это не секрет. — Я Хэйт. Это Габри, Никта и Грид. — Привет! — дружно сказали остальные. Грид по привычке попыталась помахать рукой, но та не двигалась. Мист покосилась на неё. — И откуда вы путь держите? — Из Магикса. — Ого! Это очень далеко! — Почему же? Три дня пешком, если не задерживаться. — Вы дошли сюда за три дня? Хэйт понурила голову. — Больше. Гораздо больше. — О-о-о! — Глаза Мист загорелись от любопытства. — Вы, должно быть, пережили сотни приключений по дороге! Рассказывайте! Как там, на воле? Магикс ещё цел? Озеро ещё не засохло? Замок Крепости Света ещё не достали со дна? Что ЦИСОДО сейчас делает? Видели кого-нибудь из заключённых? Габриэлла попыталась сосчитать, сколько вопросов Мист выдала залпом, но сбилась. Хэйт, видимо, тоже растерялась, не зная, на какой из них отвечать. — На воле? А ты разве не свободна? — подметила Грид. — Я… — Мист насупилась. — Ну как сказать… Я… Не знаю, можно ли вам об этом говорить… — Ты живёшь тут одна? И тебе не скучно? — сменила тему Никта. — Ты не представляешь, как скучно! — Мист замахала руками, будто мельница. — Но мне нельзя покидать этот дом, потому что… — Она замерла на полуслове. — Потому что? — надавила на неё Хэйт. Мист смотрела на всех широко распахнутыми глазами, на висках у неё надулись жилы. — Потому что ты страж Красного Фонтана, — закончила за неё Габри. — Откуда… — начала Мист, но осеклась, а в следующий миг прямо на кровати раскрылся портал, и всё закружилось в белоснежном вихре. Когда голова встала на место, перед «Карателями» открылся серый пол, покрытый плиткой, по которому ползли тени. Стон. Габри обернулась. Хэйт повалилась без чувств, а над ней повисли чёрные контуры приклада от ружья. По голове разлилась тупая боль, и всё вокруг поглотила темнота.

***

— Обри! Он обернулся. За дымкой тумана скрывался женский силуэт с громадными крыльями бабочки. Стоя неподвижно, сложив руки в замок и переминаясь с ноги на ногу, он, казалось, ждал команды. Только галлюцинаций и не хватало! Обри устало моргнул. За последние несколько часов его состояние ухудшилось вдвое. Кашель уже не так сильно трепал - или он перестал его замечать - но из-за ломоты в костях казалось, что тело скоро разложится вплоть до мельчайших атомов. И всё же где-то глубоко внутри теплился лучик надежды. Собравшись, Обри прохрипел: — Лу? Это ты? Она побрела вперёд, словно заворожённая скрежетом деревьев на ветру, лёд захрустел под босыми ступнями. Всё в её образе феи изменилось: ноги оплетала фиолетовая лоза, вместо комбинезона появились коротенькие светло-зелёные топ и шорты, а руки по самые плечи скрылись под розовыми перчатками. Волосы Лу теперь доставали до земли, часть из них была завязана в два симметричных хвоста. Но выражение её лица пугало. Раньше во взгляде Лу читалось что-то… Не глупость, скорее, некоторая наивность и инфантильность. Теперь всё это исчезло, глаза были красными от горя, рот сжался в тонкую линию. — Лу? — выдохнул Обри. — Где все?.. — Я не знаю! — Она кинулась к нему и обняла, роняя слёзы. — Обри, я… Я убийца… — Что? — Он отстранился в испуге, с трудом удерживая равновесие: так ослаб, что каждое движение стоило невероятных усилий. — Я убийца! Я убила его!!! Я… — Она зашлась рыданиями, и ничего из её спонтанных речей уже нельзя было разобрать. Обри оставалось только смущённо гладить её по голове и слушать всхлипы. — Ха-ха, девочка сломалась, — хмыкнула Порфидия, вновь возникнув из ниоткуда среди деревьев. — Тебя это забавляет? — Скорее удивляет. Взрослая девушка, а так переживает. В её возрасте я убивала толпы людей. — А ты не знаешь, что с ней случилось? — Обри кивнул на крылья Лу, которые застилали ему обзор. — Подозреваю, что так в ваше время выглядит высшее превращение феи. Какая безвкусица. Видимо, она пожертвовала собой ради кого-то и получила новые силы. Пожертвовала собой… Значит, с ними всеми что-то стряслось. — Лу, соберись! — Обри сжал её за плечи, и она вздрогнула от боли, поднимая на него заплаканные глаза. — Что с вами случилось? На вас кто-то напал? Она отчаянно закивала головой. — Патрульные. Одного из них я… Я… — Я понял. Много их было? — Двое. Второй… Обри, я не хотела никого убивать! — Я тебе верю! Лу, пожалуйста, скажи, что с остальными. — Не знаю!!! Грид их перенесла куда-то, а меня… — Она положила руку на грудь, но тут же отдёрнула, в панике осматривая себя. — Что? Ни царапины? Но ведь… Я не понимаю… — Лу больно вцепилась ему в руки. — Обри, я ведь жива? Я не умерла? Да? Да? Скажи мне! Она смотрела на него с ужасом загнанного зверя. Обри провёл ладонью по её лбу — горячему как тлеющие угли. — Жива. Но тебе нужно отдохнуть. — Отдохнуть… Ты прав… Ты абсолютно прав… — Луанна уткнулась виском в дерево, продолжая шёпотом повторять эти фразы. Обри выпотрошил мешок в поисках одеяла, чтобы накрыть её голые плечи. — Это не нужно, — остановила его Порфидия. — Её собственная магия её греет. — Мне так спокойнее, — огрызнулся он. — А теперь объясни мне ещё раз, доходчиво, что с ней произошло. Что ещё за высшее превращение? — Ох. — Порфидия закатила глаза. — Смотри: каждое живое существо обладает магией. У кого-то её много, у кого-то мало. Но не важно, насколько в теории могущественно существо; когда оно только начинает осваивать искусство заклинания, ему доступна лишь небольшая часть этой силы. Чтобы получить в распоряжение больше магии, ты должен доказать, что ты её достоин. — И? — И поэтому феи получают финальную трансформацию, когда жертвуют здоровьем или жизнью ради кого-то. Это считается высшим актом самоотречения, и трансформация в обмен на жертву дарует им новую жизнь — а заодно новые силы. — Например? — Например, волшебная пыльца, с помощью которой можно снимать тёмные заклятия. — Порфидия указала на маленькую бутылочку на шее Луанны. — Снимать заклятия? — Лу открыла глаза, её взгляд прояснился. Она молча глядела на ведьму, а та застыла в удивлении, не понимая, куда она клонит. А потом её осенило, судя по искрам ужаса и гнева, пляшущим в её радужках. — Даже не вздумай. — Почему? — спросила Лу рассеянно, хотя её взгляд так и сверлил Порфидию. — Ты прикована к этому лесу из-за древних проклятий. И ты не отпускаешь Обри. Если я воспользуюсь этой пыльцой, я освобожу вас обоих. Вокруг Порфидии заклубилась тьма. — Ты глупая маленькая фея. Это так не работает. — Почему же? — Луанна решительно встала, срывая с ленты на шее флакон с таинственной пыльцой. — Потому что никто не знает, что со мной будет, если ты снимешь это заклятие. — Может, попробуем? — Она сняла крышку, и несколько сияющих пылинок упали на бесплодную припорошённую снегом землю. — Нет, остановись! — зарычала Порфидия, и чёрные клубы вокруг ведьмы стали сгущаться в большой шар у неё в руках. Луанна нарисовала рукой в воздухе петлю, и рой искр вылетел из бутылочки вдогонку за её ладонью. — Не смей! — Чёрная сфера врезалась ей в живот, Лу с криком повалилась на землю. Флакон упал рядом, из него просыпалось немного сияющей пыли, растапливая снег — из-под него вырвались крошечные голубые ростки елей. Порфидия зарычала, целясь туда новым заклинанием, но Лу отчаянно схватила бутыль. — Я же пытаюсь тебе помочь! Почему ты не хочешь принимать мою помощь?! — Она продолжила выводить узоры в воздухе. — Ах ты дрянь! — Порфидия ударила по её руке магией, флакон подлетел, и из него вывалилось облако пыльцы, прямо на ведьму. — Нет!!! — Та вцепилась ногтями в кожу на лице, сдирая её, заметалась из стороны в сторону. — Нет, нет, нет! Что ты наделала?! Из неё вырывались столбы света, оставляя в фантомном теле дыры. — Я хочу жить!!! — Порфидия грохнулась на колени, закрывая лицо ладонями, её одежда тлела. На миг она замерла, уставившись в Обри растерянно. Бросила только одно слово: «Свобода». И рассыпалась в прах. Обри опустился на колени: его опять знобило, но теперь, кажется, дело было не только в болезни. Грудь снова поразил кашель, и… спустя секунду Обри очнулся лицом в снегу. Он что, упал в обморок? В голове противно гудело, и каждая клеточка тела ныла от изнеможения. Луанна лежала, держась за живот и судорожно глотая воздух. — Лу? — Обри подполз к ней и попытался осмотреть место удара. Там не было ни царапинки, но по испарине, выступившей на лбу Луанны, по ужасу в её глазах, по дрожи во всём её теле было ясно: она умирала. — Лу, держись. — Он поднял с земли бутылочку: в ней ещё оставалось чуть-чуть пыльцы — и поднёс ей. — Это может тебе помочь? Она отчаянно закивала. Обри вытряхнул всё содержимое Луанне на живот — кожа на нём засветилась и тут же погасла. Лу потеряла сознание, и её крылья, её костюм, ноги, флакон — всё рассыпалось тысячей брызг. Она вновь стала русалкой. — Лу, нет… — прошептал он. Лес вокруг них тем временем изменился до неузнаваемости: деревья всё ещё стояли голые и заснеженные, но воздух наполнился движением. То и дело слышались крики птиц, таинственные шорохи, раздался плеск — где-то неподалёку тёк родник. Туда Обри и отнёс Луанну, спотыкаясь, и положил в воду. Вернулся на поляну, где Порфидия встретила смерть, и забрал все вещи. После этого он исступлённо замер, не зная, что делать дальше, и мысли болезненным вихрем понесли его по глубинам сознания.